Чтение онлайн

"Железки" отвечали Боре Прицкеру полной взаимностью. Именно поэтому его тихое пьянство терпели в самых разных местах. Пока он, спящий на монтажном столе, не попадался на глаза директору. Или, опять же пьяный, не хлопал по плечу важного чиновника, дыша ему в лицо перегаром и объясняя какую-нибудь забавную штуковину из жизни микросхем.

Не все в таких случаях понимали Борю Прицкера, и он искал себе другую работу. Правда, недолго: про Борино умение укрощать неживую электронную материю в узких кругах ходили легенды.

Именно к нему и направил свои стопы Ефим с зашифрованной дискетой разноглазого.

Борис оказался дома, в своей маленькой комнате, которую получил после размена, оставив жене и дочке более подходящую жилплощадь.

В комнате стояла кровать и много-много компьютеров, причем ни один из них не был закрыт металлическим корпусом, отчего вся компьютерная требуха была видна на просвет, а провода и впрямь как выпотрошенные кишки торчали наружу.

Открыв дверь, Боря вернулся к одной из машин и, радостно похихикивая, продолжил играть в какую-то электронную игрушку.

"Совсем плохой", - с искренней жалостью подумал Ефим. Но выбора у него не было.

– Выпить хочешь?
– предложил Боря.

– Я за рулем, - отговорился Береславский.

– Я тоже, - засмеялся Прицкер. Тут только Береславский заметил, что Боря "гонялся" на "ТестДрайв-4", любимой игрушке его младшего сына, ныне проживающего в Чикаго.
– Ты чего пришел? Ты же пьяниц не любишь.

Это было правдой. Ефим пьяниц не любил, считая это бессовестно легким способом увернуться от проблем.

– Ты мне нужен.

– Всегда рад помочь.
– Борис встал со стула и подошел к Ефиму.

– Вот дискетка. Я не могу ее открыть.

– И всего-то?
– удивился Прицкер.

– Не говори гоп...

– А тебе это важно?

– Не открою - погибну.

– Вот даже как, - посерьезнел Прицкер.
– Значит, мне выпала редкая возможность спасти благодетеля рода человеческого.

– Типа того, - подтвердил Ефим.

Дискета была вскрыта Борей за шесть минут: Береславский засек время.

– На, читай.
– Он отошел от монитора и даже скромно вышел из комнаты.

Береславский сел к экрану.

Как он и предполагал, на без малого полутора мегабайтах были аккуратно сведены в таблицу деньги и прегрешения более чем тридцати чиновников, многие из которых были в среднем и высшем звене управления страной.

Ефим тихо выругался. Выпутаться из этого дерьма будет непросто.

Боря вернулся в комнату веселее, чем был даже три минуты назад. "Значит, хранит спиртное в холодильнике или ванной", - сделал вывод Береславский.

– У тебя дискеты пустые есть?
– спросил он.

– Как же можно без дискет?
– удивился Ефимовой глупости Прицкер.
– Три, десять, сто - сколько скажешь, дорогой.

– Три, - сказал Ефим. Он скопировал файл на дискеты и спросил Борю.
– У тебя на винчестере ничего важного нет?

– Не-а, - безмятежно ответил Прицкер, голова которого болела только по утрам, и то только до опохмелки.
– А чего ты интересуешься?

– Я тебе его нечаянно расформатировал.

– Сволочь ты, Фима, - беззлобно отреагировал Прицкер.
– Пусти козла в огород, он тебе винчестер расформатирует. Может, все-таки выпьешь?

– Спасибо, Боб. Не сегодня.

Уже у двери Прицкер совершенно трезвым голосом сказал:

– Бросай ты этот свой бизнес. Живи в свое удовольствие.

– Это не бизнес, Боря.

– Ладно. Не знаю и знать не хочу. Если прижмет, приходи, здесь отсидишься. У меня игрушек много, - хохотнул Прицкер.

– Спасибо. Если прижмет - приду.

Ефим ушел с некоторым чувством стыда: пьяница Боря был куда добрее и сердечнее, чем многие, более успешные его однокурсники.

С Бориными дискетами Береславский распорядился следующим образом: одну запрятал в старую покрышку в своем гараже. Две других переслал курьерской почтой своим друзьям-однокашникам за пределы страны. Дискеты были зашифрованы, как оказалось, нехитрым для специалиста кодом: случайный взгляд ничего не поймет, а кому надо - разгадает.

Новым владельцам дискет Береславский позвонил из международного телефона-автомата и объяснил, куда их надо переслать, если он, Ефим, не позвонит от 25-го до 30-го октября. Одним адресатом было названо ведомство Ивлиева, другим - широко известное западное информационное агентство. И там, и там легко справятся с кодом.

Четвертую дискету, без кода, положил во внутренний карман пиджака. Она теперь - типа пропуска. Или талона. Может быть, даже на жизнь.

– И что же у вас есть, Ефим Аркадьевич?

– Вот эта дискета и несколько ее копий.
– Береславский протянул дискету Дурашеву.
– Здесь кода нет, можете посмотреть сразу.

Виктор Петрович взял дискету, включил стоявший на приставном столике компьютер. Взглянув на экран, понял: сбылись его худшие опасения.

– Где копии?
– ничем не выдав волнения, спросил Дурашев.

– Глупый вопрос, - осмелел Ефим.
– Это мой единственный шанс от вас отвязаться.

– Вы не переоцениваете своих сил, молодой человек?

"Давненько меня не называли молодым человеком", - подумал Береславский. А вслух сказал:

– Простите, не понял вопроса.

– Все вы поняли, - не сдержал злости Дурашев.
– Помните анекдот, как мышка созналась в том, что она - слон?

– Только чтоб по почкам не били?

– Именно.

– Получается, вы мне угрожаете пытками, - мягко сказал Ефим.
– Это нехорошо. Мы же подписали Европейскую хартию.

– Не дурачьтесь! Все это вовсе не смешно!

– Вот здесь я с вами согласен. Гестаповцы даже в комедиях не казались мне смешными.

– Что ты себе позволяешь, - заорал Дурашев.
– Какие гестаповцы?

– Ну, энкавэдэшники. Один черт. Вы, кстати, перешли на "ты" и даже не заметили этого.

Но Виктор Петрович уже взял себя в руки. У этого стервеца явно есть козырь в рукаве. Кроме того, Дурашев такой тип людей хорошо знал. Они все время как на сцене. И если подобный деятель начинает играть героя, то и вести себя будет соответствующе.

– Давайте начнем сначала, - сменил тон Виктор Петрович.
– Лично к вам у меня никаких претензий нет. Более того, это я отменил охоту за вами.