Чтение онлайн

— Я не уверена, что нам стоит выходить на крышу, – сказала она, следуя за мной через окно, и тут я услышал её удивлённый вздох. — О.

Тогда я всё-таки оглянулся, и она улыбнулась мне.

— Правда ведь? – спросил я, и она перестала держаться за мою кофту. — Не так уж плохо, если учесть, что мы заперты на чердаке.

— Детям Доллангенджеров это бы понравилось.

— Садись, – сказал я, указывая на ровное место прямо за окном, где был деревянный карниз вместо черепицы. — И кто такие эти дети Доллангенджеров?

— Из «Цветов на чердаке»... – Она посмотрела на меня так, будто я должен был это знать, и подоткнула своё платье – о, это платье, – садясь на крышу. — Книга?

— Впервые слышу, – сказал я, садясь рядом с ней.

— Наверное, это к лучшему – её не стоит анализировать. – Она подняла глаза к ночному небу и сказала: — Это потрясающе.

— Вау, – сказал я, положив руки на колени и глядя вниз. Мы не только видели звёзды, но и имели хороший вид на весь район. Я не планировал запереться на чердаке с Лиз, но это отличная возможность. — Итак, первый вопрос.

— Я не соглашалась на двадцать вопросов, – сказала она. — Имей в виду.

— Тогда запишем, что мисс Баксбаум отвечает под принуждением. Вопрос номер один: какое твоё любимое блюдо сейчас, и почему ты притворялась, что Кларк – твой парень?

Она выглядела удивлённой, что я в курсе их «отношений» (Кларк, которого замучила совесть, сознался мне, когда мы встретились в Лос-Анджелесе после той поездки в Омаху), но не расстроилась. Пожав плечами, она ответила: — Я просто запаниковала, когда тебя увидела, и ляпнула. А ещё я в последнее время просто подсела на тако. Уличные тако в Лос-Анджелесе – это что-то с чем-то.

— Интересно, – сказал я, снова подумав, как сильно она изменилась. — Я ещё не пробовал тако в Лос-Анджелесе.

Она смотрела на город, когда спросила: — И чего ты ждёшь, Беннетт?

— Жду, пока они будут бесплатными, – признался я. — Еда в кампусе для меня бесплатная, так что B-Plate и Rendezvous, по сути, мои новые любимые рестораны.

— Разумно, – сказала она, глядя на меня, и я гадал, о чём она думает. Я почему-то знал, что она анализирует это, вникая в моё финансовое положение. — Итак, мой первый вопрос, заданный под давлением: где, блин, сейчас живёт Отис?

Это рассмешило меня, потому что она всегда притворялась, что мой пёс её раздражает, но втайне кормила его через забор.

— Теперь он приёмный сын Майкла Янга.

— Да ладно, – сказала она, удивлённо распахнув глаза и забыв, как ей следует себя вести со мной. — Серьёзно?

Я кивнул и сказал: — Мы с Сарой не могли взять его с собой в университет, и я переживал, что он будет обделён вниманием, если останется с мамой. Так что теперь Майкл его папа, и мы созваниваемся с ним по FaceTime раз в неделю.

— Да ну, – сказала она, не сдержав улыбки.

— Ты оказалась права, когда Майкл вернулся, и ты считала его святым, – сказал я, слегка толкнув её в плечо. — Клянусь Богом, он такой и есть.

— Я рада, что была права, – сказала она, толкнув меня в ответ, и я знал, что она понимает, как он помог мне в прошлом году. — Второй вопрос, разумеется, заданный под давлением.

— Теперь моя очередь, – сказал я, нахмурившись, хотя мне дико хотелось танцевать от радости, потому что она прислонилась ко мне плечом.

И хотела задавать вопросы.

Пожалуйста, Господи, пусть это не будет сном.

— Меня не волнует, – ответила она. — Второй вопрос. Как ты меня узнал? Я, должно быть, упустила какую-то маленькую деталь, и мне нужно знать, какую именно.

Был ли способ ответить, не выплёскивая на неё всю свою одержимость? «Я искал твои идеальные ногти» – это уже достаточно сумасшедшая причина, чтобы потребовать запрет приближаться к ней.

И всё же, какой смысл врать? Я больше не хотел ей врать.

— Твой запах, – ответил я, и голос, конечно, дрогнул, как у влюблённого школьника. — Я почувствовал твой парфюм, а потом увидел твои губы.

— Мои губы? – повторила она, фыркнув, будто я сказал что-то нелепое.

— Либби, не знаю, в курсе ли ты, но я помешан на твоих губах, – признался я, хотя и знал, что следует сбавить обороты, но ощутил прилив храбрости, когда она стала часто моргать. — Я никогда не видел ничего прекраснее, чем то, как твои губы расплываются в улыбке, а эта глянцевая красная помада служит как плащ матадора...

— Пожалуйста, не называй себя быком, – перебила она.

— Этому вот быку, – ответил я, не в силах оторвать взгляда от её губ.

— Боже, спаси меня, – вздохнула она, едва слышно. — От парня, который возомнил себя опасным бычарой.

— Опасным бычарой? – Я смотрел в её глаза, что были так близко, и перестал понимать, о чём мы говорили, потому что её губы были ещё ближе. — Ты умеешь охладить пыл.

Она пожала плечами.

— Любой парень, сравнивающий себя с бешеным быком, выглядит нелепо.

— Какая ты грубая, – покачал я головой, а глаза мои снова прилипли к её рту, к этим глянцевым губам. — Но я и правда не могу оторвать глаз от твоих губ.

Она сглотнула, но ничего не сказала, и я не мог понять, хороший это знак или плохой.

— Можно задать тебе вопрос? – спросил я, глядя ей в глаза, пока незримая нить тянула меня к ней.

— В этом вся суть игры, – сказала она, и это было едва слышно.

— Если бы мы с тобой были просто случайными Бэтменом и Бэтгерл на вечеринке в честь Хэллоуина, без общего прошлого, и оказались запертыми на чердаке, укрываясь на крыше, – еле выговорил я, словно одурманенный, пока она наблюдала за мной с интересом в глазах.

— Да? – прошептала она в ответ.

— И я бы сделал вот так, – сказал я, наклонив голову и втянул её аромат вместе со своим дыханием. — Ты бы позволила мне тебя поцеловать?

— При таком сценарии, – сказала она, её губы почти касались моих. — Скорее всего, да.

В этот момент у меня снесло крышу.

— Но это не про нас, – прошептала она, её глаза были томно прикрыты.

— Но, – я провёл костяшкой пальца по её скуле, и моя рука дрожала, пока она смотрела на меня, не отстраняясь. — Что, если мы притворимся?