Чтение онлайн

Пообещав принести ожидаемое в ближайшее время, молодой человек неслышно удалился.

– Эрхарский кофе?
– мастер Ришаль вопросительно приподняла брови.
– Некоторые мои знакомые утверждают, что более крепкого и горького сорта попросту не существует. Мало кто его любит.

– У него потрясающий аромат, да и контраст он создает замечательный. И, кстати, не я один люблю горькие напитки, - ответил он, усмехнувшись, с явным намеком на ее заказ.

Мастерица улыбнулась в ответ.

– Я, как и вы, ценю яркий контраст.

Оглядевшись по сторонам, она похвалила его выбор заведения, которое было лучше любой кондитерской в городе:

– Прекрасное место.

– Рад, что вам нравится.

Повисла пауза. Ее прервал ситарец.

– Надеюсь, вы не чувствуете себя неловко?

– Если только слегка, - был ее ответ, сопровождавшийся очередной немного нервной улыбкой.

– Не стоит, мне не хотелось бы, что бы вы чувствовали себя неудобно, - прояснил ситуацию посол.

– Наверное, мне было бы проще, если бы я понимала мотивы вашего поведения. Увы, лорд Дарвис, я не в том возрасте и не в том настроении, чтобы поддерживать подобные игры, - эти слова были неожиданными даже для нее самой, но начинать общение с неискренности мастеру не хотелось, поэтому сожаления о вырвавшейся фразе не возникло.

Однако реакция мужчины была совсем не той, какую можно было бы себе предположить. Лорд прямо посмотрел на собеседницу и без тени иронии произнес:

– Я не считаю происходящее игрой, Ришаль, да и вообще не склонен к забавам подобного рода. С моей стороны вы можете ожидать только серьезных намерений.

– Насколько серьезных?
– решила уточнить опешившая женщина нервным полушепотом.

– Серьезнее договора о дружбе и сотрудничестве между Ситарой и Кирианом, - последовал ответ

– Это у вас профессиональный юмор такой?
– руки растерянной женщины нашли салфетку и стали лихорадочно ее теребить.

– Нет, это значит, что я хочу настолько многолетних, насколько это только возможно, официально задокументированных, взаимовыгодных отношений.

– Что значит взаимовыгодных?
– подняла на него глаза мастер, по остальным пунктам у нее вопросов не возникло: они были кристально прозрачны и понятны.

– Значит основанных на взаимной любви и согласии.

– Да уж, намерения - и впрямь серьезнее не придумаешь...
– глаза снова устремились на нещадно истязаемую салфетку.

Лорд Дарвис же, напротив, неотрывно смотрел на ее лицо, ловя любое изменение в мимике.

– Для меня возможно только такое развитие событий. Все или ничего. Решать вам, Ришаль, хотите вы таких отношений или нет.

Он взял ее руку, лежащую на столе, в свои ладони, нежно погладил и, глядя прямо в глаза, добавил:

– Потому что я для себя уже все решил.

Она судорожно вздохнула, не зная, что ответить.

В этот момент подошел официант с подносом и стал быстро выставлять перед ними чашки, блюдца и приборы. Мастерица сделала усилие, чтобы освободить руку, лорд посол с неохотой позволил ей это, не переставая все так же неотрывно смотреть на нее.

Пожелав приятного аппетита, молодой человек с подносом удалился, а мастер Ришаль потянулась за своей большой чашкой горького шоколада, обхватила ее обеими ладонями и поднесла к губам. Вкус должен был быть приятно-горьким и горячим, но женщина его не почувствовала, занятая своими мыслями. Ее интуиция говорила, что мужчина не обманывает, и такое положение дел ломало все ее представления о реальности. Разве так бывает?

Отважившись быть откровенной в ответ, мастерица поставила чашку на стол, не став выпускать ее из рук, и произнесла:

– Перед тем, как вы точно уверитесь в своей решимости, мне кажется, будет честным, кое-что вам рассказать, лорд, - обреченно вздохнув, она тихим голосом начала историю своей жизни:

– Я родилась в маленьком городке не далеко от столицы. Когда мне исполнилось двенадцать, отец и мать погибли, а меня к себе взяла двоюродная тетка. Она была портнихой и мало-помалу стала приучать меня к своей работе, воспитывая себе помощницу. Может, странно, но тогда в свои, еще детские, по сути, годы, чтобы абстрагироваться от потери родителей я с головой ушла в новое занятие. С пятнадцати я уже была полноценным подмастерьем. В восемнадцать вышла замуж за сына сапожника. Начавшийся с любви брак, к сожалению, не вышел удачным. Муж спустя какое-то время пристрастился к азартным играм и выпивке. Я просила его остановиться, но он не слушал: говорил, что хочет выиграть денег и открыть свою собственную сапожную мастерскую, чтобы лучше заботиться о семье. Однажды, придя домой выпившим и проигравшим и услышав мои очередные просьбы прекратить все это, он ударил меня. Той же ночью я собрала свои вещи и ушла. Поначалу к тёте, но, узнав, что ее дочь собирается в столицу искать работу, решила поехать вместе с ней. На следующие сутки мы уже были в Вистаре. Первое время жили на постоялом дворе, где моя троюродная сестра нанялась горничной, а я в качестве оплаты за проживание предложила жене содержателя сшить платье. Она согласилась. Работаю я быстро, так что через пару дней наряд был готов. Результат ей понравился, так что она заказала мне еще два для своих дочерей, уже за плату. Постепенно клиентура пополнялась знакомыми и знакомыми знакомых. Спустя два года я смогла позволить себе снять помещение под мастерскую. Однажды ко мне заглянула высокородная леди, оказавшаяся в конфузной ситуации: выходя их кареты, она нечаянно наступила на подол своего платья и, как результат, юбка сбоку отпоролась от поясного шва. Конечно, я помогла ей и быстро пришила все на место. В благодарность она заказала мне костюм для верховой езды. Выполнить заказ настолько идеально я, наверное, не старалась ни до, ни после этого случая. С тех пор у меня появилась новая клиентура: леди понравилась моя работа, как и ее подругам. Спустя еще год тётя сообщила мне, что мой муж был убит в пьяной драке из-за очередного проигрыша. А два года назад я перебралась на улицу Мастеров.

Судорожно выдохнув, женщина замолчала, по-прежнему сжимая в руках чашку с давно остывшим шоколадом и не смотря на собеседника. Вспоминать давно минувшие события было неприятно.

– Ришаль, почему ты решила мне рассказать об этом?
– тихо спросил лорд Дарвис.

– Потому что хочу, чтобы вы понимали, что я не наивная девочка, и есть определенные вещи, с которыми я мириться не буду ни при каких обстоятельствах, даже если буду очень сильно любить, - мастерица вскинула голову и решительно посмотрела в его глаза, готовая к любой реакции от презрения до скуки, но не ожидавшая океана нежности, с которой смотрел на нее мужчина.

– Глупышка, неужели ты думаешь, я буду просить тебя поступиться своими принципами?

Посол улыбался ей так, будто она была самым важным и ценным, что только могло быть в этом мире. Его ладони накрыли ее собственные.

– Ты мне нужна такая, какая есть, переделывать не хочу и не буду.

Улыбнувшись, мастерица сморгнула навернувшиеся слезы.

<