Чтение онлайн

— От всего. Дети, знаешь ли, бывают очень жестоки…

— Дети?! Взрослые маги!

— Ну, маги, — поморщился он снова. — Мы рано начали обсуждать эту тему. В любом случае, иметь в защите Фаргуса и его друзей, будет тебе на пользу. Правда, они будут на последнем цикле. Но это даже хорошо. За этот год ты осмотришься. А со второго начнем работать над нашим планом. А то если Фаргус, или Ауруг — кого ты решишь выбрать — слишком будут тебя опекать. Нам это не на пользу.

— Тебе не на пользу, — усмехнулась я.

— Нам. Фаргус опасен. Тебе не нужно чтобы он догадался о твоем даре. Если он поймет какая ты редкость, он, естественно, захочет этим артефактом владеть. Но и такого врага как Фаргус нам тоже не надо. Ты с ним не справишься. Так что первый цикл сидишь как мышка, поняла?

— Поняла, — это было еще так далеко от меня, что сейчас я могла соглашаться со всем, что говорит Фокси. — А нельзя избавить меня от моего дара? Я и раньше его не любила, одни страдания от него. А сейчас начинаю ненавидеть.

— Нет, я тебе объяснял уже, эмпатия — из низших магических даров, даже если представить вдруг такое, что магии нет — хотя это невозможно, но попробуем — даже при таких условиях, этот дар, он бы у тебя оставался. Только слаборазвитый, ты бы чувствовала только его отголоски. Поэтому я смог запечатать твой сильный магический дар.

— И все же, я бы хотела пойти учиться на боевого мага. Чтобы быть сильной. И уметь защищаться.

— Мы говорили об этом. Там учатся только сильные маги. Ты не можешь привлекать к себе внимания, никто не должен узнать что ты принцесса. Ты будешь обычной человечкой, наделенной по воле богов небольшой магией.

— И все равно, не называй меня принцессой, — поморщилась я. — Я служанка, обычная человечка. Какая разница какого я рода, если возможно никогда не стану императрицей. Я останусь тем, кто есть сейчас.

— Хорошо, — не стал спорить Фокси. — Как тебя называть? Только не проси называть тебя Неей, не люблю это плебейское имя. Мне понравилось, как звал тебя Фаргус, птичкой, — улыбнулся Фокси.

— О, нет, — простонала я.

— Нет, а что? Оно же моментально к тебе приклеилось, все так тебя и называли. И тебе подходит. Или вернемся к принцессе.

— Хорошо, зови птичкой, девочкой, малышкой, как хочешь. Только не принцессой. Впрочем, мое имя мне тоже нравится.

— А мне нет.

— Так что там с факультетом? Куда я пойду?

— Обычно эмпаты идут на факультет целительства. Считывание эмоций очень помогает целителям. Они ведь чувствуют боль пациента. С развитием дара, ты научишься определять источник боли сразу. А той магической силы что есть, для целительства тебе должно хватить.

— И лечить ненавистных магов! — возмутилась я. — Нет, не хочу. Я им вредить хочу.

— Ты не способна на это, — улыбнулся Фокси.

— Еще как способна! — огрызнулась я.

Да, я никогда долго ни на кого не злилась, а ненавидеть вообще не умела. До этого времени. Сейчас ненависть во мне кипела, и я не уверена что от нее в скором времени не останется и следа.

— Ну ладно. Тогда куда? Ты ведь хотела быть полезной и помогать. В некроманты? Ты можешь помогать застрявшим призракам, выполнять незаконченные дела, чтобы их соломона обрела покой.

— Нет, — твердо сказала я. — Одно дело боль физическая. Это неприятно, но терпимо. Душевная боль намного хуже. Проклятый дар! Да еще знаешь, что ничего не можешь изменить. Я не хочу страдать, Фокси!

— Этого тебе все равно не избежать, — усмехнулся он. — Люди страдают постоянно и по всяким ничтожным поводам, словно находя в этом удовольствие. О, тогда, может, тебе к животным? Факультет укротителей. Ты легко найдешь общий язык с любой тварью.

— И привяжусь к ней, — горько усмехнулась я. — Нет, Фокси. Эти дни преподали мне два самых главных урока. Первый, никого нельзя считать своим другом — все предают. Важна лишь цена. Но у каждого она найдется. Второй — ни к кому нельзя привязываться. Нельзя иметь слабое место. Хорошо, сейчас обошлось лишь Булькой.

Я вспомнила свое бессилие перед силой Фаргуса и снова горькая улыбка раздвинула губы.

— На самом деле Фаргус преподал мне хорошие, правильные, и при этом еще мягкие уроки — с Ауругом мы бы все равно не могли быть друзьями, наши дороги уже давно разошлись. Так что, по сути, я ничего не потеряла, потому что ничего не имела. А с Булькой…

Я сглотнула. Горечь разъедала горло и губы.

— Наверное вообще смешно со стороны, шантажировать котенком, пусть он и самое близкое существо. Но это всего лишь котенок, да и жив же, и не помнит ничего. Так что я благодарна Фаргусу. Ты прав. Мне надо было не сдаваться, а подумать, какие уроки я из этого вынесла. А с факультетом мы решим, еще есть время.

Я вышла из горячего источника, словно показывая, что разговор окончен. Я думала, что Фокси порадуется моему обретенному здравомыслию. Но он смотрел на меня хмуро, без намека на радость. Если бы я думала, что бог может сочувствовать, я бы приняла его взгляд за это чувство. Но боги не умеют сочувствовать.

Поместье Литтерацев, год назад.

В одном Фокси был прав. Спустя год, Ауруг вернулся летом в имение. Ходил за мной побитой собакой, смотрел больными глазами. У него была седмица каникул, между практикой и новым циклом учебы.

Я старалась избегать его, мне нечего было ему сказать. Но это было не всегда возможно. А он старался чтобы я все время была рядом, требовал чтобы мне давали поручения, чтобы и он мог находиться возле.

По утрам меня ждали букеты цветов, воду для ванны носить было не нужно, и вообще, весь быт он старался облегчить магией. С чего-то вдруг обновился гардероб служанок, а у меня появилось немного больше платьев и прочих других нужных вещей для девушки. Даже белье. Дорогое, как из магазина для кирий. А теплые зимние вещи были хоть и простыми, но дорогими и качественными.

Потом их Фелисия забрала у меня перед отъездом из имения. Я уже перестала быть служанкой Литтерацев, а, значит, снята с довольствия. И все вещи — это не мои вещи, а собственность хозяев, которой поручили управлять Фелисии. А она посчитала, что оставшимся служанкам они будут нужнее.

Ауруг звал меня то гулять, то на озеро. Брал с собой в библиотеку. Приказывал взять книжку и читать, пока он сам работает. При этом сидел и смотрел на меня. Вечерами я видела его маяту, его желание, чтобы мы остались в спальне наедине, и избегала этого как могла. Он не настаивал, только смотрел хуже побитой собаки.