Чтение онлайн

Когда я кивнула, он медленно опустился передо мной на одно колено.

Я замерла, пульс бешено колотился, наблюдая за тем, как мощно двигается его широкое тело. Его руки потянулись к моим бедрам, пальцы сомкнулись на поясе серых леггинсов в тон.

— Ты можешь держаться за меня.

Я инстинктивно положила руки ему на плечи, удерживая равновесие. Его мышцы напряглись под моими ладонями, твердые и неподвижные.

Его пальцы сжались на поясе.

Кончики его пальцев скользнули по моей коже.

Ниже.

Коснулись тонкого материала моих стрингов.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, но я не отстранилась.

Зейн замер на долю секунды, как будто тоже это почувствовал. Затем одним резким движением он сорвал леггинсы с моего бедра.

У меня перехватило дыхание.

Его взгляд снова поднялся и встретился с моим.

Проверяя.

Ожидая.

Я не остановила его.

Осторожными движениями он стянул испорченные леггинсы с моих бедер, медленно и обдуманно. Материал отслаивался от моей кожи, царапая засохшую кровь, синяки, порезы, оставляя за собой неприятный шлейф.

Я переступила через них, по одной ноге за раз, схватив его за плечи для равновесия, пока он освобождал каждую из моих ног.

Затем леггинсы присоединились к моей рубашке на полу.

Зейн замер, все еще стоя передо мной на коленях. Сам того не осознавая, его грубые руки легли на мои обнаженные бедра. Его пальцы – грубые и покрытые шрамами – прижались к моей коже, твердые на фоне мягких изгибов. Контраст, от которого меня пронзил острый трепет.

Я резко втянула воздух, качаясь вперед и крепче сжимая его плечи.

В ту секунду, когда он осознал, что натворил, он замер.

Его пристальный взгляд медленно прошелся по всему моему телу, мимо талии, ребер, все еще вздымающейся груди.

А потом... он встретился со мной взглядом.

Черное на черном.

Воздух наэлектризовался.

Такое напряжение, которое угрожало разгореться, сжечь все на своем пути.

Я не могла дышать.

Не могла думать.

Я чувствовала, что стою на краю чего-то острого, чего-то неизбежного, чего мы оба были слишком безрассудны, чтобы остановить.

Зейн отдернул от меня руки, как будто я была огнем, как будто прикосновение моей кожи выжгло его контроль.

Он поднялся с непринужденной легкостью, стиснув челюсти, напрягая широкие плечи в тусклом свете ванной. Все его тело было напряжено, одеревенело, как будто он что–то сдерживал — как будто, останься он в этом пространстве еще на секунду, он проиграл бы битву, в которой сражался.

Мое сердце пропустило удар, когда я поняла, что мои руки все еще держатся за его плечи. Я быстро отпустила его.

Я наблюдала, затаив дыхание, как он развернулся на каблуках, двигаясь с такой контролируемой точностью, которую я видела у него только в бою. Бесшумный, текучий, обдуманный.

Он пересек ванную всего за несколько широких шагов и потянулся к крану. Вода все еще бежала, наполняя глубокую ванну паром, который клубился призрачными завитками. Тепло, которое прижималось к моей обнаженной коже, нагревая воздух между нами.

Быстрым движением запястья он отключил воду.

Тишина.

Только тихое капанье воды о фарфор.

Зейн не обернулся.

Я сглотнула, чувствуя, как на меня наваливается тяжесть всего этого. Тяжесть его рук на моих бедрах, медленное скольжение костяшек его пальцев по моей коже. То, как он смотрел на меня – как будто ходил по лезвию ножа, как будто одно неверное движение могло отправить нас обоих во что-то, к чему мы не были готовы.

Я обхватила себя руками, вжимая пальцы в собственную кожу, пытаясь успокоиться.

Нам не следовало этого делать.

Я не была глупой — я знала, на что похоже влечение. Я знала, как мое тело реагировало на его, как потемнели его глаза, когда я не отстранилась. Я знала о напряжении, о невысказанном вопросе, повисшем между нами.

Но это безрассудно.

Более безрассудно, чем все, что я когда-либо делала.

И все же я хотела...

— С тобой дальше все будет в порядке? — Голос Зейна был грубее, чем обычно.

Я колебалась.

Затем я кивнула. — Да, со мной все будет в порядке.

Зейн коротко кивнул.

Затем, не сказав больше ни слова, он направился к двери, делая каждый шаг размеренно и обдуманно. Он не смотрел на меня, когда его рука взялась за ручку и потянула ее на себя.

Но...

Он колебался.

Это длилось всего секунду. Вспышка сдержанности. Резкий вдох, его плечи поднимаются вместе с этим.

Но я заметила.

И это колебание вызвало еще один трепет во мне, дрожь пробежала по позвоночнику, сжавшись внизу живота.

Мне интересно, о чем он думает. Не хочет ли он повернуться назад. Чувствовал ли он это притяжение, этот жар так же сильно, как и я.

Но затем, так же быстро, как это произошло, он выдохнул, расправил плечи и распахнул дверь.

Не сказав больше ни слова, он шагнул внутрь и исчез на чердаке.

Дверь со щелчком закрылась.

И я осталась одна.

Дверь ванной со щелчком закрылась за мной, но я не двинулся с места. Не сразу. Мои руки сжались в кулаки по бокам, и я заставил себя выдохнуть, медленно и контролируемо, как будто я не трещал по швам.

Выход из этой комнаты отнял у меня все силы. Каждая капля сдержанности, каждый элемент дисциплины, которые я вырабатывал годами, были проверены в тот момент. И я едва выдержал.

Кали.

Господи.

Я на секунду закрыл глаза, откинув голову назад и прислонившись к двери ванной. Ее образ был выжжен в моей памяти – она стояла там, окровавленная и полураздетая, ее темная кожа светилась в теплом свете, дыхание было прерывистым. То, как она смотрела на меня, ожидая. Не боялась, не колебалась. Доверяя мне.

Она не понимала, что сделала со мной.

Я все еще чувствовал тепло ее кожи под своими руками, давление ее ладоней на мои плечи, когда я стаскивал испорченные леггинсы с ее бедер. То, как у нее перехватило дыхание, совсем чуть-чуть, когда костяшки моих пальцев коснулись ее бедра. Она позволила мне прикоснуться к себе – доверила мне прикоснуться к ней.