Чтение онлайн

Эти слова застряли где-то глубоко в моей груди.

Я ответил не сразу. Мне следовало сказать «нет». Следовало уйти и установить некоторую дистанцию между нами, прежде чем я сделал что-то, чего не смог бы вернуть.

Но потом она прошептала: — Пожалуйста.

И вот так просто все остальное было забыто.

Я резко выдохнул, проведя рукой по подбородку, прежде чем кивнуть. На этот раз без колебаний.

Я вернулся к кровати, место рядом с ней было слишком привлекательным. Но я не залез под одеяло. Вместо этого я откинулся на них, заложив руки за голову и уставившись в потолок.

На чердаке было тихо, если не считать ее медленного, ровного дыхания.

Я наблюдал за ней, безмолвный защитник в тусклом свете городских огней, проникающем сквозь окна. Я сказал себе, что это потому, что мне нужно убедиться, что она в безопасности, – что это не имело никакого отношения к тому, как она заставляла мой пульс учащенно биться у меня в горле.

Она заснула через несколько секунд.

Только тогда я позволил себе сделать то же самое.

Настоящее

Бруклин, Нью-Йорк

Первое, что я почувствовала, было тепло.

Не мое – тепло кровати, простыней, чего-то еще, витающего в пространстве вокруг меня. Пахло Зейном. Чистый, темный запах, что-то более глубокое, что было присуще только ему. Я прижалась щекой к подушке на секунду дольше, чем необходимо, позволяя аромату окутать меня, прежде чем начала наступать реальность.

Я одна.

Я моргнула, золотистый утренний свет пробился сквозь мои ресницы, и повернулась на бок, слегка потянувшись. Мышцы моего тела заныли, став тупым напоминанием о прошлой ночи.

Я медленно села, большая белая футболка Зейна скользила по моей коже, когда я двигалась. Ткань была мягкой, слегка великоватой для моей фигуры, и хотя я уже надевала его одежду прошлой ночью, было что-то в том, чтобы проснуться в ней, что заставляло чувствовать себя… Интимно, чего я никак не ожидала.

Солнечный свет лился сквозь огромные окна, отбрасывая длинные золотые полосы на открытый чердак. За стеклом Бруклин простирался в дымке утреннего света, город двигался медленными, ленивыми волнами под лучами восходящего солнца. От этого вида – теплого, смягченного ранним часом – у меня что-то сжалось глубоко в груди.

Глубоко вздохнув, я спустила ноги с края кровати и направилась в ванную, по пути утопая босыми ступнями в плюшевом коврике.

Помыв посуду, я вернулась на открытое пространство лофта, впервые увидев его при естественном освещении.

Я спустилась по стальной лестнице, холодный металл под моими ногами контрастировал с теплом лофта. Когда я приблизилась к концу лестницы, до меня донесся звук – тихий, ритмичный, знакомый.

Звук ножа о разделочную доску.

Я повернулась в сторону кухни и остановилась как вкопанная.

Зейн стоял у плиты без рубашки.

Какое-то мгновение я просто смотрела.

Утренний свет играл на жестких линиях его тела, четко очерченные мышцы двигались при каждом его движении. Чернила покрывали почти каждый дюйм его спины и рук – черные татуировки покрывали его кожу, некоторые замысловатые, почти элегантные по своему рисунку, другие более тяжелые, темные, похожие на призраков. Японское влияние было очевидно в некоторых произведениях – драконах, рыбах кои, волнах. Но под всем этим в нем было что-то грубое, как будто его кожа рассказывала историю чернилами, и я хотела узнать каждую ее часть.

Я сглотнула, в горле у меня внезапно пересохло.

— Доброе утро, — наконец сказала я ровным голосом, хотя пульс участился.

Зейн оглянулся через плечо. Когда его темные глаза встретились с моими, что-то промелькнуло в них. Затем эта легкая, непринужденная улыбка.

— Доброе утро. — Его голос был все еще хриплым со сна, отчего у меня что-то сжалось в животе.

Я подошла к столу и села на один из табуретов, наблюдая, как он заканчивает готовить.

Через несколько минут он принес две тарелки и поставил их на стол, затем сел рядом со мной.

Я уставилась на еду, мои губы слегка приоткрылись от удивления.

Одна тарелка была явно японской – лосось на гриле, суп мисо, тамагояки и небольшая миска маринованных овощей рядом с приготовленным на пару рисом. Но другой...

— Это кубинская кухня? — Спросила я, глядя на него снизу-вверх.

Зейн ухмыльнулся, беря палочки для еды. — Тревор подсадил меня пару лет назад.

Я взглянула на вторую тарелку – тостадо на сковороде, золотисто-хрустящее, с небольшим кусочком сливочного масла сбоку. Рядом с ним лежала великолепно приготовленная тортилья де платано и дымящаяся чашка кофе с лече.

Тепло разлилось по моей груди.

— Это одно из моих любимых.

— Я знаю. — Ухмылка Зейна не исчезла, но теперь в выражении его лица появилось что-то мягче. — Это тоже одно из моих любимых.

Мгновение я просто смотрела на него, забыв о еде. Его темные глаза смотрели на меня, непоколебимо, как будто он не боялся того, что я могла там увидеть. Как будто, может быть, только может быть, он хотел, чтобы я это увидела.

Я не знала, кто пошевелился первым. Может быть, это была я. Может быть, это был он. Но внезапно расстояние между нами стало меньше.

Воздух сгустился, между нами возникло медленное, тихое притяжение.

Его взгляд скользнул к моим губам, всего на секунду.

Мы оба наклонились друг к другу.

Совсем чуть-чуть.

Мои губы чуть приоткрылись…

Резкий звук телефонного текстового сообщения разрушил момент, рассек воздух, как лезвие.

Я отвела взгляд, прочистила горло и сосредоточилась на своей тарелке. Зейн выдохнул, его челюсти сжались на самую короткую секунду, прежде чем он отодвинулся от столика и потянулся за телефоном, лежащим на стойке.

Я сглотнула, мой пульс бешено забился под кожей. — По делу? Спросила я, теперь мой голос звучал тише.

Зейн ответил не сразу. Его темные глаза смотрели на экран, ничего не читая, прежде чем он, наконец, пробормотал: — Тревор. Он хочет, чтобы мы встретились с ним в особняке вашей семьи в Квинсе.

Я потянулась за своим кофе, делая медленный глоток, заставляя свое сердцебиение замедлиться.

Что бы ни произошло между нами – что бы там ни было – ушло.

Пока.