Чтение онлайн

Я снова взглянула в зеркало заднего вида.

Пусто.

Медленная ухмылка вернулась на мои губы, когда я прибавила скорость. Зейн исчез.

Я крепче сжала руль, пальцы покалывало от адреналина. Трасса изменилась, следующий поворот приближался быстро – бульвар Рокуэй. Он был крутым. Неумолимым. После этого мне оставалось только выехать обратно на Белт–паркуэй — настоящее испытание на скорость более ста миль в час.

И я бы выиграла гонку.

Как я делала всегда.

Моя машина придерживалась внутренней линии, шины визжали по асфальту. Мой пульс был ровным, движения четкими. Я была сосредоточена, уже просчитывала, как буду ускоряться на Белт-Паркуэй, уже видела пустой участок дороги, который я должна проскочить на скорости сто двадцать.

Тень на периферии моего зрения.

Я едва успела заметить, как внедорожник перерезал мне дорогу.

Я отреагировала инстинктивно, вывернув руль и ударив по тормозам. Шины протестующе взвизгнули, запах горелой резины наполнил салон, когда я притормозила. Мое сердце заколотилось о ребра. Мой пульс, еще несколько секунд назад ровный, теперь бешено колотился.

Внедорожник остановился передо мной, идеально рассчитано, преграждая мне путь, как хищник, приближающийся к своей добыче.

Другие гонщики даже не сбросили скорость.

Ferrari Тони промчался мимо, красным пятном растворившись в ночи, за ним последовали остальные. Уличные фонари мерцали над ними один за другим, гонка все еще бушевала без меня.

И вот так просто все было кончено.

Я стиснула зубы, тяжело выдыхая через нос, пока мои руки сжимали руль.

Гонка проиграна.

Зейн выбрался из внедорожника. Он направился ко мне, татуировки змеились из-под рукавов и исчезали в ночных тенях. Свет уличных фонарей играл на металле его кольца в носу, на острой линии подбородка. Он выглядел так, словно вышел прямо из ада – опасный, непоколебимый, неотвратимый.

Я держала руки на руле, крепко сжав челюсти.

Зейн остановился у окна со стороны водителя, наклонился, упершись руками в крышу и дверцу, удерживая меня в клетке.

Воздух между нами сгустился.

Звуки города казались далекими – вой сирен, гул аэропорта имени Джона Кеннеди, последние отзвуки ревущих двигателей на дороге.

Его голос был опасно тих. — Попробуешь еще раз, — сказал он, тяжело произнося каждый слог. — У нас будут проблемы.

Я резко выдохнула, сдерживая улыбку. Ненастоящую – медленную, саркастическую ухмылку, которая едва тронула мои губы. — Я могла бы.

Его взгляд не дрогнул. Он не пошевелился.

Зейн не ограничивался пустыми угрозами.

Медленный вдох, размеренный и ровный, прежде чем он оттолкнулся от машины. — Мы уезжаем.

Я уставилась на него на мгновение, сжимая пальцами руль. Я все еще чувствовала адреналин в своих венах, затяжной азарт гонки, непоколебимую потребность продолжать двигаться вперед.

Улицу начали заливать фары, прежде чем звук шин, медленно катящихся по асфальту, превратился в гул. Темно-фиолетовый Nissan GT-R с металлическим отливом Nismo остановился перед нами, прокатившись сквозь рассеянную толпу, как чертова акула.

Низкое урчание двигателя смолкло. Дверь открылась, и из машины вышел мужчина. Цзехун. Заместитель в Нью-Йоркской Триаде.

Дурная слава.

Его взгляд скользнул по улице, лишь на мгновение задержавшись на рассеивающейся толпе, прежде чем остановиться точно на Кали.

Прежде чем я успел хоть что-нибудь сказать, Цзехун поймал связку ключей, брошенную откуда-то из-за моей спины. Я оглянулся через плечо и увидел Кали как раз в тот момент, когда она закрывала за собой дверцу машины.

Я нахмурился. — Что ты делаешь?

Цзехун шагнул вперед, проведя большим пальцем по эмблеме Porsche, как будто она уже принадлежала ему.

— Она поставила свою машину на гонку. — Его голос был ровным, неторопливым. Слишком чертовски уверенным в себе.

— Тони выиграл гонку, — возразил я в ответ.

— Она не заключала со мной пари.

Я обернулся и увидел, что Тони прислонился к своему Ferrari.

Мои пальцы дрогнули.

Я медленно выдохнул, сбрасывая напряжение.

Позади нас толпа встречающих уже начала рассасываться – двигатели ревели, люди расходились обратно к своим машинам.

Гонка закончилась.

И они увидели то, на что пришли посмотреть.

Двигатель Porsche Кали взревел, прежде чем Цзехун со скрежетом тронулся с места.

Кали просто стояла, расслабив плечи, на ее лице не было и следа гнева. Просто разочарование.

Тот самый взгляд, который я видел, когда извинялся за то, что произошло четыре года назад.

Она больше ничего не сказала, просто направилась к моему внедорожнику.

Я даже не успел подумать, как моя рука метнулась вперед, пальцы обхватили ее предплечье.

Она почти не отреагировала. Просто слегка наклонила голову, глядя на меня так, словно я был единственной предсказуемой частью ее вечера.

— Зачем тебе это делать?

Она не моргнула. Не сопротивлялась хватке, не вырывалась. Ее губы едва изогнулись в насмешливой ухмылке.

— Потому что я никогда не проигрывала. До сих пор.

А потом она отстранилась.

Кали открыла дверцу моей машины, скользнула на сиденье и закрыла ее, как ни в чем не бывало.

Я стоял там, наблюдая, как GT3 RS – машина, которая подходила ей, как вторая кожа, – исчезает в чьих-то руках.

Настоящее

Центр города, Нью-Йорк

В машине тихо, если не считать отдаленного гула города. Я откинулась на спинку водительского сиденья Charger, позволяя ночи окутать меня.

Сквозь лобовое стекло передо мной простирались доки 42-го пирса — лабиринт стальных ящиков, кранов и грузовых контейнеров. Ист-Ривер плещется о причалы, черная и бесконечная, отражая изломанный свет города за ней.

Отсюда я могу видеть Квинс. Размытые золотистые огни, струящиеся в воду, пульсирующие в ритме, который принадлежал миру, который я всегда держала отдельно от своей жизни.

До сих пор.

В ночном воздухе витал резкий запах соли, ржавчины и бензина, смешанный с гулом работающих на холостом ходу двигателей и далеким городским эхом.

Пытаться убежать от Зейна было все равно что пытаться обогнать собственную тень. Однако сегодня вечером, после целой недели постоянных придирок и нянькания со стороны большого, плохого телохранителя, мне удалось ускользнуть от моего темного рыцаря.