Чтение онлайн

Я потерял бдительность. Позволил себе расслабится. Большая ошибка.

Я спустился вниз, мое тело уже вибрировало от разочарования. Я перебирал в уме все возможные варианты – куда она могла пойти, как ей удалось выскользнуть, не разбудив меня.

Потому что если и было что–то, что я знал наверняка, так это то, что Кали все спланировала.

Низкое рычание двигателя внедорожника стихло, когда я въехал на стоянку, его тяжелого присутствия было достаточно, чтобы вызвать рябь среди хаоса.

Это была не просто выставка автомобилей — это было царство скорости и бунтарства, спрятанное в промышленной зоне рядом с аэропортом имени Джона Кеннеди. Зажатый между ржавеющими складами и заброшенными взлетно-посадочными полосами, воздух был густым от бензина и горелой резины, резкий запах шин, впивающихся в асфальт. Двигатели взвыли, набирая обороты перед неизбежным отключением.

Прожекторы, установленные на крышах модифицированных импортных автомобилей, отбрасывают глубокие тени на толпу, искажая силуэты людей и машин. Неоновые блики проникали в ночь – дикие синие, красные и ядовито-зеленые тона отражались от полированных капотов, переливаясь на мокром асфальте. Стояла удушающая жара, смешанная с едким запахом выхлопных газов и пота.

Машины выстроились вдоль Саут-Кондуит-авеню, урча, как звери в клетке, в ожидании начала следующей гонки. Водители сидели за рулем, их руки сжимали рычаги переключения передач, лица горели от адреналина. Сама улица превратилась в импровизированное поле битвы – двойные сплошные желтые линии теперь были не более чем намеком, следы шин черными шрамами врезались в асфальт.

Люди сбивались в стаи, голоса были громкими, во влажном воздухе чувствовалось напряжение. Элита держалась особняком – люди с деньгами, властью и не терпящие поражений. Женщины накинули на себя капюшоны, их присутствие было таким же зрелищем, как и сами машины. Аромат духов смешивался с безошибочно узнаваемым запахом высокооктанового топлива. Где-то кто-то открыл бутылку, жидкость расплескалась по земле, раздался смех.

А потом появился я.

Я подъехал медленно, намеренно, внедорожник прорезал сцену, как лезвие. Не броский, не рассчитанный на скорость – но смертоносный в своем присутствии.

В отличие от монстров с турбонаддувом, выстроившихся на стартовой линии, этот был здесь не для того, чтобы соревноваться. Он был здесь, чтобы командовать.

Реакция последовала незамедлительно.

Люди обернулись. Разговоры прекратились. По толпе пробежала рябь, когда они заметили машину, затем меня – черная толстовка с капюшоном поднята, плечи расправлены, татуировки сбегают по рукам и изгибаются у подбородка, как нарисованные чернилами тени. Кольцо в моем носу блеснуло в резком белом свете прожекторов, когда я вышел, засунув руки в карманы, осматривая место с неторопливой, нарочитой точностью.

Потом я нашел ее.

В центре всего, стоя рядом с темно-синим Porsche GT3 RS, Кали рассмеялась, и этот звук каким-то образом пробился сквозь рев двигателей и раскатистые басы из соседнего динамика. В тот момент, когда я увидел ее, что-то в моей челюсти крепко сжалось, словно на меня внезапно обрушилось невидимое давление.

Дело было не только в том, что она стояла там – дело было во всем, что касалось ее.

Она прислонилась к модифицированному на заказ Porsche, ее тело было полуобернуто, длинные ноги скрещены в лодыжках, неоновые огни окружающих машин отражались на ее коже, как во сне. Ее наряд – Боже, помоги мне – не был создан для того, чтобы сливаться с толпой.

Я скользнул взглядом по черному топику на бретельках – едва заметному – застегнутому единственным кольцом в центре ее груди, обрамляющему гладкую золотисто-коричневую кожу. Заниженная талия ее свободных камуфляжных штанов никак не смягчала эффект, только привлекала больше внимания к контрасту – сексуальному и непринужденному, мягкому и резкому. Тяжелые черные армейские ботинки поддерживали ее, делая ее позу еще более вызывающей, еще более безрассудной.

Ее темные кудри, теперь распущенные, собраны сзади в низкий хвост.

И солнцезащитные очки – даже ночью.

Она была полностью в своей стихии.

И я был не единственным, кто это заметил.

Кали смеялась, слегка откинув голову назад, темные волосы мягкими волнами ниспадали ей на спину. Она стояла слишком близко к группе гонщиков — непринуждённая, улыбающаяся, невероятно притягательная.

Некоторые из парней, стоявших у линии старта, обернулись, чтобы посмотреть на меня, когда я пробирался сквозь толпу, их взгляды скользили по мне, оценивая меня – телосложение бойца, чернила, остановившаяся на моей челюсти, то, как я держался.

Я и глазом не моргнул.

Даже не удостоил их взглядом.

Потому что именно тогда я увидел Тони.

Дыхание, которое покинуло меня, было медленным, контролируемым – потому что что-то меньшее было бы рычанием.

Он стоял прямо рядом с Кали, чертовски удобно устроившись, сигарета свисала с его пальцев, когда он ухмылялся тому, что она только что сказала.

Тони, мать твою, ДеМоне.

Я не могу сбежать от этого ублюдка.

Я выругался себе под нос, но продолжал идти.

В ту же секунду, как Кали заметила меня, она закатила глаза.

Она знала, что я приду. Знала, что я найду ее. И теперь, судя по медленной ухмылке, появившейся в уголках ее губ, она была в восторге от этого.

Я остановился прямо перед ней. Напряжение лопнуло, как провод под напряжением.

Она слегка откинула голову назад, чтобы встретиться со мной взглядом, полным вызова и опасности.

Я остановился прямо перед ней, сжав челюсти. Достаточно близко, чтобы воздух вокруг нас, казалось, напрягся.

— Мы уходим. — Мой голос был низким, с нотками стали.

Кали усмехнулась, вызывающе скрестив руки на груди. — Я только что пришла.

Тут Тони поднял глаза, наконец-то заметив меня. Он ухмыльнулся, в последний раз затянулся сигаретой, прежде чем швырнуть ее на тротуар и раздавить каблуком. — Удачи, — весело пробормотал он Кали, прежде чем открыть дверцу красного Ferrari, припаркованного прямо у линии старта рядом с ее машиной — изящной и высокомерной, как и он сам.

Конечно, именно на ней и поехала бы его итальянская задница.

Я снова повернулся к Кали.

Я медленно выдохнул. Контролируемый вдох. Сдерживай себя. Она понятия не имела, насколько истощила мое терпение.

— Я не собираюсь просить снова.

Она ухмыльнулась, наслаждаясь каждой чертовой секундой происходящего.

— Теперь ты работаешь на меня, — напомнила она, слегка вздернув подбородок. — Ты ходишь туда же, куда и я, помнишь?

Я ухмыльнулся в ответ, находя забавным, что она думала, что это заденет мое эго. Я заслуживал большего уважения.