Чтение онлайн

— Не передумаешь? — в голосе господина Лю промелькнула слабая надежда. — Мост бессмертных высоко, а ты едва оправилась после нападения разбойницы. Может быть, стоит задержаться в купальнях?

— Не беспокойся, Лю-сюн, — она мягко улыбнулась, — я хорошо отдохну здесь, прежде чем идти наверх.

Во взгляде Лю Лифаня проскользнуло недоверие. Вероятно, он уже слишком хорошо изучил её за последний месяц, чтобы оставаться наивным слушателем обещаний?

— Можешь вернуться со мной в столицу.

Люй Инчжэнь покачала головой. Она хотела бы вернуться в поместье семьи Лю и жить там беззаботной жизнью обычного смертного, но… слишком тяжела её ноша. Пока не сбросишь груз сожалений, позвоночнику не распрямиться, а духу не воспарить над облаками.

— Я дала обещание… родителям. Поэтому должна посетить Мост бессмертных.

— Что же, если речь идёт об обете, кто я такой, чтобы останавливать тебя? — Лю Лифань с грустным видом взглянул в приоткрытое окошко повозки. — Хозяин купален получил достаточно серебра и не станет беспокоить тебя.

— Благодарю, Лю-сюн.

Люй Инчжэнь не спешила покидать уютное место среди шёлковых подушек, набитых овечьей шерстью и хлопком. Что-то удерживало её в повозке. Возможно, грустные глаза Лю Лифаня или… эта неловкая тишина, повисшая между ними? У людей, ведь, принято прощаться. Нельзя уходить в молчании!

Она развязала шёлковый шнур на поясе, освободив нефритовую подвеску — единственную дорогую вещь, оставшуюся у неё после схождения с Девяти Сфер на землю смертных.

— Это подарок твоему сыну, — Люй Инчжэнь вложила подвеску в руку господина Лю. — Пусть благословение небесного дворца Дафэн никогда не покидает его.

Наверное, чиновник Лю прочувствовал сердцем важность этого краткого мгновения? В его глазах появились скупые слёзы. Приложив подвеску ко лбу в знак благоговения, он спрятал нефрит за пазуху и тихо поинтересовался:

— Ты прощаешься со мной, госпожа Люй, не так ли? Поэтому даришь нефрит наследнику дома Лю.

— Не бери в голову, — как можно спокойнее отозвалась Люй Инчжэнь. — Это в человеческих традициях, дарить подарки.

Она уже откинула полог, собираясь выходить, когда Лю Лифань перехватил её за рукав ханьфу, заставив остановиться.

— Что я могу предложить в ответ, кроме чистого сердца и дружеской руки?

Люй Инчжэнь окинула его оценивающим взглядом. Недоволен и сильно расстроен. Если уйти — сочтёт за кровную обиду.

— Может быть, этот меч? — она с интересом коснулась полированной рукояти.

Лицо господина Лю просияло.

— Конечно, госпожа Люй, — поспешно расстегнув крепления, чиновник бережно передал ей кожаные ножны вместе со своим мечом. — Всё, чего бы ты ни попросила, этот недостойный постарается дать тебе!

Приняв оружие, Люй Инчжэнь вежливо поклонилась.

— Благодарю, Лю-сюн! Береги себя, супругу и сына.

Она легко соскочила с подножки, проигнорировав протянутую возничим руку и, не оглядываясь, пошла к серым домикам купален, над крышами которых висел белёсый пар. Утро выдалось холодным, а по словам господина Лю, воды в купальнях у подножия Хуаншань никогда не остывают, сохраняя температуру парного козьего молока.

Сколько стоит ошибка истинного бессмертного?

Цуймингуй стоял у безымянной речушки, а над его головой в невинно-голубом небе плыл журавлиный клин, тоскливо перекликающийся с бескрайней степью. Вода кротко тёрлась о глинистый берег, за спиной шумно играл с деревьями ветер, а где-то поблизости копошилась мышь, запасающая корм на зиму.

Всё в этом огромном мире говорило — до тебя нет дела. Ты часть осеннего пейзажа. Останешься — ничего не изменится, уйдёшь ли — окрашенная в багрянец осень о тебе не вспомнит.

Так какова цена ошибки истинного бессмертного? И сколько он сам значит для Трёх миров? Эта мысль без спроса забралась в голову и уже третий день подряд безостановочно грызла мозг.

Его ошибка разрушила хрустального идола, возведённого в абсолют. Она ударила по старым воспоминаниям, безжалостно ломая их и сжигая в прах.

Но был ли он не прав, чтя то, что в мире смертных ценится едва ли не больше всего остального — первое, едва уловимое чувство привязанности? Не видя лица, он уже отдал и душу, и сердце. Магия влюблённости необъяснима. Она не подчиняется здравому смыслу, не следует связи между причинами и следствием. Это стихийное бедствие, способное привести в хаос мир мужчины. Любого мужчины, включая истинного бессмертного Девяти Сфер.

Возможно, прошлое стоило отпустить. Возможно… Однако выбор был сделан в пользу вечной памяти и мести.

Так какую цену он теперь заплатит за ошибку? За не узнавание, жестокость и холодность. И готова ли она простить в ответ?

Выбор нужно сделать сегодня. Вчера он бы поспешил, а завтра уже несомненно опоздает.

Цуймингуй выбросил руку вперёд, отпуская Дьявольский меч на волю. С кончиков пальцев сорвался сгусток цвета адского пламени. Приняв форму клинка, духовное оружие зависло в двух чжанах от хозяина, настороженно подмигивая рубиновым глазом.

[чжан — 3 и 1/3 метра]

Почему меч отказался ранить её? Нет… Вопрос, на который не хочешь услышать ответ, и задавать не стоит. Есть более простой.

— Как ты в первый раз выбрался из Сумеречного зала?

Око меча дрогнуло и начало подтаивать по краям, превращаясь в худенького юношу. Оставив истинную форму позади себя, тот поклонился, хотя обычно не имел привычки угождать хозяину. Уже одно это взволновало кровь Цуймингуя так сильно, что он ощутил биение пульса и на шее, чуть ниже челюстной кости, и в висках.

— Отведал кровь… — Дьявольский меч запнулся.

Совсем, как человек, не желающий делиться страшной тайной!

— Чью кровь? — биение собственного пульса оглушало.

Он уже догадывался, какой ответ получит. Боялся и одновременно жаждал его!

— Кровь асура, — меч словно вогнал в него небесный гвоздь.

Глубоко в груди заныло — отозвались старые, уже давно зажившие раны. Тело исцелилось, но дух помнил нанесённое оскорбление, помнил в мельчайших деталях и ощущениях. Цуймингуй мимо воли попятился и схватился ладонью за ноющее место. Под вспотевшими от волнения пальцами неровно колотилось, пытаясь проломить рёбра, сердце.