Чтение онлайн

Они вернулись к компаньонам, и Мариан озарила всех сияющей улыбкой, особенно стараясь для Андерса, что бросал на полуэльфа убийственные взгляды, убийца отвечал ему дружелюбными улыбками. Айнон тут же встал рядом с нервничающим Фенрисом и тепло ему улыбнулся. Уголки губ того рефлекторно дернулись, и эльф опустил взгляд. Они пошли дальше, ведомые Хоук, и Айнон незаметно скользнул пальцами по его раскрытой ладони, он сам с трудом проталкивал воздух в протестующие легкие и не мог ничем успокоить Фенриса, потому что не мог успокоиться сам. Это будет то еще приключение. А мир вокруг как будто издевался над ними. Солнце тепло светило, люди улыбались им, приветственно кивая неторопливой Хоук, и даже не было привычных уже споров вокруг магов и храмовников.

У таверны Хоук замерла, она оглянулась на них, скользнув по лицам внимательным взглядом. Пару мгновений спустя она неловко улыбнулась компаньонам, видимо, найдя то, что искала. Мариан толкнула двери “Висельника”, и они решительно вошли внутрь. Айнон привычно замер на пару мгновений у входа, оценивая положение, количество людей и их “боевую подготовку”. В таверне было несколько пустовато: хозяин, две официантки, четыре понурых мужика и две женщины в глубине. Сказать точно, ловушка это или нет, он не мог, а потому только вздохнул и последовал за всеми.

Фенрис шел впереди их группы, обеспокоенно оглядываясь и скользя по лицам, пока не замер, будто натолкнулся на стену. Айнон знал его достаточно хорошо, и себя в том числе, чтобы понимать - эта стена была его воспоминаниями.

– Это все-таки ты, - за столом, что был ближе к лестнице на второй этаж, сидела эльфийка, именно она и заговорила с ними, когда заметила, что они подошли.

Айнон моргнул и еле сдержал смешок. Рыжая, кто бы мог подумать. Значит, вот каков настоящий цвет волос Волчка. Убийца едва не хихикнул, мысленно перекрашивая серебристые волосы эльфа в рыжий.

– Я… я тебя помню, - лицо Фенриса исказило страдание и боль от вернувшихся обрывков памяти и потерянного детства.
– Мы с тобой играли во дворе у хозяина, когда мама была на работе. Ты называла меня… - он запнулся и часто-часто заморгал.

– Лето. Так тебя зовут, - она встала.

В груди Айнона закололо с новой силой: он сам навсегда потерял свои воспоминания о семье, его новой семьей был этот эльф и все те, кого он выберет сам, и сейчас глупая эльфийская женщина… Айнон вынул ножи. Варанья стыдливо отводила от брата взгляд, не смея поднять его и хотя бы раз посмотреть на того, кого она не видела много лет.

– Что такое? Почему ты так… - Фенрис запнулся, когда рядом встал Айнон с обнаженными ножами. Он бросил на мужчину растерянный взгляд.

– Это ловушка, - Хоук достала посох, вставая с другой стороны.

Вот теперь лицо Фенриса действительно отражало боль, неверие и глубоко ранящее его разочарование. Как будто его мир рухнул, если даже и не весь, то значительная его часть.

– Ах, малыш Фенрис, - У Айнона помутилось в глазах: он слышал этот голос, он знал его; со второго этажа величественно спускался Данариус.
– Предсказуем донельзя.

– Прости, что так вышло, Лето, - Варанья вновь потупилась, и если в ее голосе и было раскаянье, то не в предательстве родной крови.

Айнон тихо зарычал. С оглушительным щелчком в его разуме все перевернулась. Истеричное громыхание утихло, мир выцвел, остался лишь голодный шепот и бесконечное “убей. Убей! УБЕЙ!”, пустота внутри него жаждала крови, здесь и сейчас. В черно-белом мире он уже не различал лиц, не испытывал чувств. Он уже не замечал ни последующих реплик, ни того, как внимательный взгляд Данариуса скользнул к нему. Его охватило безумие, управляемое холодным рационализмом его пустой половины, от самого Айнона не осталось ничего, только голод и ярость, да всепоглощающее желание утопить все здесь в крови. Он выгрызет свое счастье даже у смерти.

– Ах, и питомец Ашварахти тоже здесь. Убить хозяина и сбежать, как нехорошо, - Данариус снисходительно усмехнулся, рассматривая некогда любимую игрушку сенатора и по случаю свой первый эксперимент с рисованными заклятиями. Два раба, восставшие против хозяев, могло ли это быть последствием похожих опытов? В конце концов, в основе лежал один и тот же ритуал, одна техника, и оба рисунка выполнял он сам.
– Значит, вы нашли себе новую хозяйку?
– он отвел от раба взгляд, впиваясь в растерянную женщину.
– Защитница Киркволла? Как трогательно, - и магесса к тому же, они так противились власти магов, но оба пришли под руку отступницы. Все же власть хозяина сильна, его воля все еще внутри них, осталось только правильно сыграть на этой струне, вернув их под правильную руку. Он ухмыльнулся. Это будет просто.

– Они свободны, и никому не принадлежат!

Хоук мрачно впилась в мага взглядом, хотя и без особого энтузиазма. Вот, например, от Айнона она бы с радостью избавилась. Перевязала бы ленточкой и отдала бы прямо в руки. Он не вызывал сочувствия, как Фенрис, не искал дружбы или помощи, он отравлял все ядом слов и пронзал ненавидящим взглядом, пугая ее неизвестной тьмой внутри, но прямо сейчас ее горло жгли метки, оставленные его пальцами, напоминая о возможных последствиях необдуманного решения. Каждый раз, когда он касался ее, магия внутри нее отзывалась странным трепетом. Она почти ненавидела его.

– Неужто я слышу нотку ревности? Неудивительно. Юноша… искусен, не так ли? Они оба, - Данариус издевательски улыбнулся, и Мариан вздрогнула, она решительно не желала знать, что он имел в виду. Она просто хотела, чтобы это все закончилось. Любым способом.

– Заткнись, Данариус!
– Фенрис вспыхнул синим лириумным огнем, стремительно теряя терпение.

А в следующее мгновение Айнон зарычал, будто голос эльфа был для него командой, и бросился вперед. И в этом рычании ей почудилось слово “умри!”. Через сколько он скажет это ей? Через сколько его клыки сомкнутся на ее горле? Через сколько он пожелает узнать вкус ее крови? Она чувствовала только иссушающую усталость и страх. А еще чувствовала себя связанной невидимыми путами, запертой в клетке в каком-то абсурде.

– Нужно говорить “хозяин”, - Данариус с притворным сожалением вздохнул, отступая за спины своей охраны, а Хоук осталась в компании двух безумных тевинтерских рабов, что ненавидели магов.

Бой с современным тевинтерским магистром отличался от боя с Корифеем, но все же был предсказуем. Сначала их атаковала его охрана, обычные люди в доспехах и с мечами. Фенрис и Айнон превратили их в кровавое месиво в считанные секунды, подгоняемые собственной яростью, страхом и прошлым. Она успела лишь бросить “Бурю” и попыталась атаковать Данариуса, запустив в него “Ледяную хватку”, от которой он укрылся за сияющей сферой щита, все так же издевательски улыбаясь. Партию работорговцев, прибежавших с улицы, она накрыла “Огненным штормом”, а дальше их сдерживали Варрик и Андерс.

Хоук замерла посреди громыхающей, полыхающей и сверкающей таверны. Она не знала, кого ей бояться больше: наглого магистра из Тевинтера, с превосходством взирающего на нее? Сияющего лириумным огнем Фенриса, на лице которого была чистая ярость? Или быстрого Айнона, в глазах которого было лишь безумие? Варанья, замершая в углу, украдкой вытирала слезы, боясь сделать резкое движение. Хоук и сама могла только молиться, чтобы двое тевинтерских рабов в пылу боя вспомнили, что она - тот маг, что на их стороне. А еще больше она хотела проснуться, вернуть тот миг, когда она только встретила эльфа и еще могла отказаться, уйти, никогда не знакомиться с ним. Вернуть миг и отступить, сказать “нет” на просьбу о помощи.