Чтение онлайн

Он тоже однажды просто появился на столе, он принадлежал ему, хотя и не был его, и Айнон так же не мог вспомнить, откуда он. Убийца даже не знал, откуда на нем чары, и что за чары на его замке. Этот предмет просто принадлежал ему, как и залитые кровью записи. Они были его. Он просто был в этом уверен. Какая-то его часть была убеждена, что это неважно.

Айнон поднялся и методично стал закреплять ножны на теле. Шесть именных, восемь безымянных и несколько ядов в бездонную, зачарованную поясную сумку.

На улице тевинтерец плотнее закутался в плащ и накинул капюшон - он, может, и привык к минимальному комфорту, но это не значило, что ему нравились холодные капли. Дождь. Он не любил его, но и не ненавидел. Это была просто вода, холодная и раздражающая. Ему повезло, мокрые улицы Киркволла в этот день были пустынны, впрочем, свидетели его не волновали. Он, в конце концов, не собирался устраивать резню посреди города.

Айнон спустился вниз на церковный дворик, пересек его и свернул к центральной площади. Очень скоро он достиг дома с красным гербом у дверей. Тевинтерец скользнул безразличным взглядом по одиноким снующим фигурам. Вот гном, курьер торговой гильдии, возвращающийся в здание гильдии. Высокая субтильная фигура эльфа-слуги, торопящегося обратно в поместье в высоком районе, там же, где и поместье Данариуса. И вечно стоящий на одном месте, будто статуя самому себе, кунари. Стоящий неподвижно, без малейшего движения под холодным дождем. Завидное самообладание. И полное отсутствие собственной воли и чувств, будто у всех косситов отсутствовала часть души, которую заменяла воля Кун. Не это ли пугало все остальные народы Тедаса?

Была ли целой его собственная душа?

Айнон моргнул и дважды, формально стукнул в дверь. Он, не дожидаясь отклика с той стороны, толкнул ее, входя в поместье Амеллов, а теперь - Хоук. На входе никого не было, да и вообще было тихо, и он спокойно прошел дальше. В большом холле уже привычно сидел Бодан, болтающий с Сэндалом у переносной мастерской рунных камней. Рядом рабочий станок самого Бодана и мини-торговая лавка. Айнон усмехнулся: хорошо Хоук устроилась. С размахом.

– О-о, господин Айнон, вы к монне Хоук?
– Бодан отвлекся от сына и дружелюбно улыбнулся тевинтерцу.
– Я сейчас ее позову.

Гном, не дожидаясь ответа, торопливо стал подниматься по лестнице на второй этаж, где, как знал Айнон, была спальня магессы и рабочий кабинет.

– Ча-ары!
– Сэндал отвернулся к своим камушкам.

Собака шумно сопел у камина. Не считая этих двоих, полуэльф оказался в холле один. Айнон стремительно подошел к письменному столу, на который складывалась вся корреспонденция Хоук. Личные письма из разных стран, где были ее знакомые, он даже бегло заметил письмо из Тевинтера, официальные письма от важных персон и даже особо официальные послания от Мередит и Орсино. Там даже затесалась пара манифестов Андерса, записка от Изабеллы и одинокое письмо от Карвера Хоука.

Айнон хмыкнул и, пока никто не видел, уложил среди деловых писем тот листок, что он принес с собой. Письмо, что было важно для двоих. Все же Орсино стоило уничтожить свою трогательную переписку с киркволлским убийцей, а не хранить его революционные открытия в области некромантии, сопливо наслаждаясь ими по ночам. И уж тем более не стоило ими восхищаться. В письменном виде с цитатами. Высокомерный идиот. Как и все маги…

– Что тебе надо, Айнон?
– голос Хоук раздался сверху, с балкона второго этажа.

– Я что, не могу зайти поболтать с подругой?
– он невозмутимо шагнул от стола, поднял голову и поймал ее скептический взгляд. Айнон притворно трагично вздохнул.
– За кого ты меня принимаешь, женщина?

– За Монстра, - Хоук укоряюще вскинула брови.
– Не забыл? Я видела твое истинное лицо.

Он усмехнулся и склонил голову к плечу, рассматривая ее недовольное, настороженное лицо. Магесса выглядела так, будто обнаружила посреди спальни ядовитую змею. Что ж, она была недалека от истины - он здесь, чтобы отравить ее.

– Я просто хотел узнать, ты уже определилась, на чью сторону встанешь, если будет конфликт?
– он мягко улыбнулся, придавая лицу беззаботности, и, поймав ее недоверчивый взгляд, пояснил.
– Хочу быть готовым к последствиям.

– Ох, и ты туда же, - она тоскливо покачала головой, но видя его настойчивость, сдалась.
– Конечно, - Мариан вздохнула и нахмурилась, впиваясь в него холодным взглядом.
– Мередит совсем сошла с ума. Ты слышал, что она сделала? Это недопустимо.

Айнон понимающе кивнул и с самым невозмутимым видом продолжил:

– Понимаю, тогда прими мои сожаления, - он поймал ее непонимающий взгляд.
– Полагаю, тебе было очень тяжело решиться сражаться с собственным братом, - он пожал плечами и изобразил сочувствие.
– Невыносимо думать, что бы сказала на это ваша мать, подумать только: ее последние дети поднимут оружие друг против друга, - он скорбно изогнул брови, но лишь на мгновение, затем он стер сочувствие со своего лица.
– Полагаю, хорошо, что она не может увидеть, как ее дети убьют друг друга, - он кивнул побелевшей Мариан и вежливо улыбнулся.
– Хорошего дня, Хоук.

И, прежде чем магесса успела прийти в себя, шагнул к выходу. Все же, раз уж она считает его монстром, то не стоит переигрывать, изображая сочувствие, которого, как они оба знают, нет. Немного яда и цинизма, и никто не заметит разницы. А когда, ожидающая послания от своего друга Орсино, Хоук получит его письмо, она вместе с ним найдет среди бумаг и другое послание Первого Чародея. Ведь так иногда бывает - задумавшись, мы спутываем бумаги, и что-то попадает не туда.

Он торопливо пересек рынок Верхнего, и на выходе из Нижнего к нему из тени скользнул Пересмешник, без колебаний присоединяясь к тевинтерцу, у них осталось еще одно дело.

Покуда они шли к нужному месту, дождь прекратился. Пересмешник все так же молчал. С их похода, где они чуть было не оказались убиты, он редко говорил, да и то, что Айнон покинул гильдию, сыграло свою роль. Дарис не был сильно расстроен таким положением дел, просто теперь не обсуждал с ним дела гильдии, придерживаясь Кодекса убийц. Что же касалось дела, они уже все обсудили во время передачи странного письма, что пришло в гильдию, но на его имя, как будто тот, кто нанимал его, не знал, что он покинул Танцоров. Но даже с этой оговоркой степень осведомленности незнакомца пугала…

Пройдя полдня, они достигли окрестностей небольшого городка, больше похожего на деревню, в письме так же было указано и местонахождение цели, что тоже знаком хорошим не было. Осторожно идя тенями, вскоре они вышли к небольшому лагерю, именно там, где и говорилось в послании.

Айнон внимательно огляделся - не было никаких опознавательных знаков. Разве что единожды мелькнуло на груди одного из мужчин золотое солнце на алом фоне. Тевинтерские защитники. Полуэльф нахмурился: это могло значить, что его цель - магистр. Что ж, это удивительным не было, как удивительным не было и то, сколько народу желало смерти тому или иному магистру, а то и просто всем и каждому. Рядом тихо вздохнул Дарис.