Чтение онлайн

– …представляешь? Донник сказал, что они только прикрывались проверкой, на самом деле они искали если не магов, то сочувствующих им. Злобная Сука думает, что ее проблемы с беглыми магами - это проделки стражи. Вроде как они помогают им укрываться, - гном неодобрительно покачал головой.
– Он сказал, что Псы не просто всех допросили, они там все перерыли, даже под стол Авелин заглянули, как будто она там парочку отступников прячет. Только представь, как взбесилась Рыжая!

Айнон хмыкнул, но не пошевелился, пожалуй, это было единственным признаком, что он еще жив. Иногда Варрик в этом сомневался. Тевинтерец почти не шевелился, а дышал так, что было даже не заметно движение груди. Пугающее зрелище, учитывая его неестественную бледность и почти серые, бескровные губы. Иногда Варрика захлестывала странная горечь: каждого из его друзей терзало что-то страшное, а все, что мог сделать он, это только наблюдать. Следить за тем, как это страшное высасывает силы из Маргаритки, как ломается и тускнеет во тьме своих тайн Мариан, как превращается в незнакомца Блондинчик, как корчится в кресле его друг, почти кроша пальцами каменное творение гномов.

– …полный кошмар, друг мой, по-моему, она совсем больная, - Варрик наклонился вперед, хотя знал, что Айнон этого не видит, но зато почти наверняка убийце все равно были известны все его телодвижения, на то он и убийца, чтобы ориентироваться по звукам.
– Иногда, - гном перешел на заговорщический шепот, - мне кажется, что она свихнулась, потому что Бартранд продал проклятого идола именно ей, - он выпрямился и фыркнул.
– Тогда я представляю ее и моего сумасшедшего братца. И знаешь что? Я думаю так: если она чего и купила у него, то она и без всякого идола совершенно чокнутая!
– он от души хлопнул ладонью по подлокотнику своего кресла.

Тевинтерец усмехнулся, злорадно искривив губы. Сам Варрик тоже чувствовал… изменения. В нем ничего не осталось от него прежнего, от скучного посредника с торговой гильдией. Он наконец-то вырвался из серого болота в жизнь, полную приключений, как и хотел когда-то. Вот только… Это не прошло для него бесследно. И дело было даже не в освобождении, не в исполнении мечты. Нет, это было нечто более и страшное. Отчасти похожее на взросление, отчасти на смерть. Он видел слишком много и слишком часто был у самой грани. Однажды из похода вернулся совсем другой Варрик Тетрас. Варрик, которого не знал даже он сам.

Он теперь легко убивал, еще циничней смотрел, еще проще лгал. Он больше не чувствовал одиночества, потому что терять стало проще, потому что он больше не нуждался в одобрении, потому что тех, кто был по-настоящему важен, оказалось чудовищно мало. На его плечи как будто бы лег невидимый груз, и это не было ненужной ему ответственностью перед семьей или торговой гильдией. Это был груз страшных знаний и… понимания.

А еще он научился видеть монстров в клубящейся по углам тьме и слышать тихий призывающий шепот Тени. Иногда ему казалось, что он способен даже видеть то, что терзает Айнона, может видеть циничный оскал Справедливости под кожей Блондинчика, ток магии по телу Хоук и слышать, как поет проклятое зеркало Маргаритки… А в его груди появилось странное шевеление, как боль, как сомнения, как горечь потери. Нечто, над чем он не был властен, но что имело власть над ним и его друзьями.

– Вот бы иметь возможность спросить у Мередит, почему она так ненавидит магов, - Варрик устало вздохнул.
– Интересно, какие у нее скелеты? Поди, трехголовые, рогатые и пердят огнем, - гном цинично усмехнулся и крутанул слегка густой алкоголь по стенкам кружки.

– Истина скрывается в тумане passata.

– Угу.

Айнон резко открыл глаза и наклонился вперед, подтягивая к себе кружку с алкоголем. Он довольно бодро улыбнулся. Но, на взгляд Варрика, это была неправильная бодрость, болезненная и нерадостная. Будто сквозь силу, будто что-то невидимое и непреодолимое двигало им. Полуэльф отпил и задумчиво взглянул на гнома.

– Говорят, что Мередит родилась в Киркволле и будучи сиротой, она вступила в Орден храмовников в довольно юном возрасте, - он впился в гнома внимательным взглядом, в котором не осталось и следа от болезненной усталости, даже голос изменился.
– Вот только жила она в маленькой деревне в пригороде Киркволла. И у нее была сестра. Маг, - Варрик вздрогнул и недоверчиво уставился на Айнона - скелеты-то и правда трехголовые.
– Однако мать не захотела отдавать ее на обучение в Круг, она не могла представить себе разлуки с дочерью, - тевинтерец склонил голову и прищурился.
– Однажды Мередит вошла в дом и увидела стены, залитые кровью, и родителей, разорванных на куски. Ее сестрой овладел демон, превратив в одержимую, как и всякого мага, что не готов бороться.

Варрик судорожно выдохнул, с ужасом представляя, что увидела маленькая Мередит. Он знал, на что способны одержимые, спасибо Хоук и толпе порождений. Он мог представить алые стены и раскуроченные тела, как если бы был там, запертый с чудовищем, носящим лицо его сестры. Или брата.

“Мне споют твои кости и кровь!”.

Варрик рефлекторно вздрогнул, и губы Айнона изогнулись в мягкой, и оттого пугающей, улыбке.

– Вся семья Станнард была убита, осталась только Мередит, что была так испугана, что три дня пряталась в сарае, пока ее не нашли храмовники. Они, в конце концов, добрались и до ее сестры, но к тому времени она успела убить семьдесят жителей деревни. С тех пор Мередит считает, что магия - проклятье, - Айнон откинулся на спинку кресла и снова прикрыл глаза, было похоже, что внезапный приступ бодрости уже покидал его.
– Она очень старалась, даже свержение предыдущего наместника, Перрина Тренхолда, ее рук дело. Действующий тогда рыцарь-командор был арестован и казнен по приказу наместника. И Мередит, возглавив отряд уцелевших храмовников, проникла в крепость и захватила Тренхолда. Спустя три дня он был осужден Владычицей Эльтиной и брошен в темницу, где через два года был отравлен, - тевинтерец презрительно усмехнулся, не оставляя сомнений в том, кто за этим стоял.
– Вскоре после этого Мередит и стала рыцарь-командором.

Полуэльф устало вздохнул и замолчал, оставив Варрика обдумывать услышанное в тишине. Гном потянулся к бутылке и решительно разлил алкоголь по кружкам, вот теперь ему действительно хотел напиться. Подумать только, оказалось, Злая Сука - не воплощение зла. Она была как все, просто не слишком везучей. Однажды она тоже не вернулась. Интересно было знать, откуда Айнон знает такие подробности, ведь даже Варрик, сколько бы ни расспрашивал, даже перетряхнув все свои связи, не узнал про нее ничего, кроме официальной версии.

– Знаешь, недавно я видел на рынке арбалет, очень похожий на Бьянку.

– Что?
– Варрик отвлекся от огня в камине и удивленно глянул на тевинтерца, резко сменившего направление беседы. Тем не менее, он охотно поддержал его.
– Почему ты сразу не сказал мне?

– У тебя ведь уже есть арбалет, - лицо полуэльфа было невинней лица младенца.

– Я не собираюсь заменять Бьянку, но… ей бы было с кем дружить. С кем висеть рядышком, - капризно парировал гном.
– Не слушай его, Бьянка, - он с любовью глянул на арбалет, висящий на стене.
– Ты, как и все на свете, заслуживаешь счастья.

Айнон усмехнулся.

– Что стало с настоящей Бьянкой, Варрик?

Варрик резко поднял на него взгляд и вздрогнул. Полуэльф с силой сжимал подлокотники кресла, так сильно, что пальцы побелели, и если бы кресло не было из камня, оно, пожалуй, давно бы раскрошилось. Сам он с не меньшей силой вжался и откинулся на него, уложив голову на спинку. Его немигающий взгляд пристально следил за гномом. Дыхание его было тяжелым, а кожа бела, как снег. Но что по-настоящему испугало Варрика, так это глаза. Ровное синее пламя билось в его зрачках. Холодное и чужеродное. И лишь отчасти знакомое.

– Она… - Варрик моргнул, но видение никуда не делось.
– стала сном, - он с удивлением понял, что не может солгать под взглядом этих полыхающих глаз.
– А что… с тобой?

– То же самое?
– Айнон болезненно усмехнулся, его губы изогнулись в горьком сарказме.

Варрик вздрогнул. Тевинтерец тяжело дышал, не сводя с него внимательного взгляда, а на его лице отчетливо была видна борьба на грани боли. Гном вздохнул: похоже, правдивая история - это именно то, что его ждет.

– Я любил Бьянку, - он поморщился от острой боли и перевел взгляд на огонь.
– И все еще люблю. Именно она придумала концепцию арбалета, который я и назвал ее именем. Если Герав был отцом, то она была матерью Бьянки. Я… был в то время посредником между торговой гильдией гномов и своей семьей. Никакой не искатель приключений, а член торговой гильдии, ненавидящий свои обязанности… - он отпил из кружки.