Чтение онлайн

– Я должен был понять, что все дела, связанные с тобой, имеют прямое отношение к тевинтерским магистрам.

– Прошлое редко отпускает нас.

– Верно. Иногда мне кажется, что твое желает убить тебя.

Айнон фыркнул и бросил взгляд в сторону, где по его предположениям находился Пересмешник, но там предсказуемо колыхалась привычная тень. Он усмехнулся и выпрямился, выглядывая позицию получше.

Впрочем, он мог бы и просто дождаться, когда они все соберутся у костра. Полуэльф внимательно следил за их передвижениями. Можно было выжидать удачного момента, можно было просто атаковать, уповая на скорость и внезапность, он же собирался найти того мага, которого они охраняли. Долго ждать не пришлось, вскоре мелькнула черная мантия тевинтерского магистрата. Айнон прикрыл глаза, привычно расслабляясь, сжимая в руках метательные ножи. Вдох, выдох, движение впереди, движение рукой…

Он бросился вперед из низкой стойки, будто выпущенный из пращи снаряд, сбрасывая теневую невидимость, проскальзывая мимо падающих Защитников, стремясь вперед к магистру. Яркая вспышка, по которой соскальзывает Радость, и он делает резкий поворот, вращаясь на каблуке, бросая Радость и Прелесть в бегущих к нему Защитников. У костра из тени выскользнул Пересмешник, ловко находя щели в доспехах.

Айнон вынул Укус и Поцелуй и присел, уходя от удара тяжелым тевинтерским двуручником. Их он, как и еще два оставшихся из восьми метательных ножей, отправил в лучников, и в следующее мгновение он уже сжимал Жаль и Царапай, с интересом рассматривая удивленное лицо магистра. Через еще один миг, когда прозрачная сфера падет, все будет кончено. А пока он вонзал в противников свои ножи, плясал в их крови, превращая смерть в танец. Он тихо запел.

…Услышь меня, услышь, отзовись на зов мой…

Кровь и слезы смешивались на острых гранях ножей, на его коже, на его собственном лице. В его память.

…Услышь меня, иди за мной, танцуй со мной…

Раздались неторопливые хлопки аплодисментов, и Айнон рефлекторно метнул на звук нож, резко оборачиваясь к новому противнику. Он замер, ошеломленный и испуганный.

На краю лагеря стояла женщина в плаще, отороченном мехом, и лениво аплодировала ему, а прямо перед ней замерло брошенное им лезвие, остановленное силой ее магии.

Наама Асаг.

Он почувствовал, как холод сковывает его внутренности, а волосы шевелятся от ужаса. Он знал ее. Тевинтерский магистр. Что могла бы стать сенатором. Но ее не интересовали грязные политические игры и глупые интриги сенаторов. Нет, Нааму Асаг интересовала лишь она сама. О ней было мало что известно, большую часть времени она проводила в своем доме в Минратоусе, заперевшись там и предаваясь оргиям или же жутким ритуалам магии крови. Она не посещала официальных мероприятий, редко появлялась на вечеринках, но все равно слухи ходили про нее разные, от оскорбительных до пугающих.

Наама изящным движением вскинула руки и отбросила капюшон плаща, что ничего не скрывал и был скорее декоративной деталью. У магистра Асаг было лицо двадцатилетней девушки с идеальными пропорциями и чертами, полные розовые губы, длинные пушистые ресницы. Светло-золотистые локоны вились изящными кольцами. И единственным, что выдавало ее истинный возраст, были две серебристо-седые пряди у левого виска, и которые небрежно терялись в светлом золоте ее кудряшек, скорее дополняя невинный образ.

А еще были золотые глаза с вертикальным зрачком, как результат мутаций из-за долгого приема лириума; кожа ее, хоть и была гладкой и мягкой, казалась, состояла из тысяч мелких чешуек, что были способны отражать свет, отчего казалось, что ее кожа слегка мерцает мягким очаровывающим светом. Но учитывая, что по слухам ей перевалило за пятую сотню, это все было сущей мелочью. И меркло перед тем количеством рабов, что она ежегодно использовала в качестве топлива для ритуала, что поддерживал молодость ее двадцатилетнего тела. И тем количеством мужей, что она сменила, предпочитая испытывать на них новые яды.

Вот уж кто действительно был монстром: с изящными запястьями, невинными кудряшками, почти детским лицом и непомерным кровавым аппетитом.

Он ненавидел ее сильнее Ашварахти, именно она была его учителем и научила всему. Даже не так. Ашварахти Асаг был ее сыном и учеником. Впрочем, она родила его, и на этом ее роль матери закончилась. Насколько он знал, леди Асаг и дня не потратила на воспитание сына, разве что, когда он наконец проявил магическую силу, она стала его учителем, и научила многому из того, что знала, в том числе и ужасным ритуалам, что сделали ее той, кем она была. И кем стал он сам.

Он хорошо ее помнил. Это было за пару месяцев до его “побега”, на его горле был кожаный шнур, он был в ней, а в нем был Ашварахти. Его до сих пор тошнило, когда он вспоминал тот день, когда его разделили на двоих и отправили за Грань. В конце концов, именно леди Асаг привила Ашварахти любовь к красивым игрушкам, кожаным шнурам и ядам.

– Браво, малыш Айнон, - Наама соблазнительно улыбнулась, он не помнил на ее лице других улыбок.
– Ты и правда силен, как о тебе говорят, - она оценивающе оглядела его.
– Впрочем, ничего иного я от тебя и не ожидала.

– Что тебе нужно, ведьма?
– кажется, его голос приближался к змеиному шипению.

– Ах, самую малость, ты и сам знаешь, чего я хочу, - она мелодично рассмеялась.
– К тому же, какая досада, но я лишилась своего информатора в Киркволле. Твоими стараниями. Так что хотелось бы услышать от тебя, что происходит в городе.

– С какой стати мне что-либо делать для тебя?

Наама мягко улыбнулась, придав лицу иллюзорную невинность. Она была красива, юна и соблазнительна, но он знал, сколько крови она пролила и еще прольет просто из скуки.

– Например потому, что я знаю, как ты сможешь попасть в Минратоус, - она ласково усмехнулась.
– Ты же ищешь Децимуса, не так ли? Я могу рассказать тебе, как найти его. Разве плата не оскорбительно мала? М-м?
– Асаг изящно выгнула бровь.

Айнон удивленно вздрогнул. Потрясающая осведомленность. Он вспомнил разговор о испытаниях. Сейчас у него был выбор: ключ к Минратоусу или сохранить верность Фенрису. Если он когда-нибудь узнает, не найдется слов, чтобы все исправить.

Он закрыл глаза. Насколько важно для него поймать Децимуса? Последнего хранящего знания о содеянном с ним, возможно, единственного, кто знает, как это все остановить. Единственный владеющий ключом к спасению его души.

И Фенрис. Смысл его жизни, единственный якорь, удерживающий его разум, последняя опора, позволяющая бороться с происходящими с ним изменениями.

А затем распахнул их.

========== 92. Колдовские Врата ч.2 ==========

Блин, ощущение, что я пишу порнографический роман, а ведь смысл не в этом… Я в унынии.

Стоит отметить, что все разговоры в этой главе ведутся на тевинском, так как все участники тевинтерцы. Высказывания латиницей говорятся на Древнем Тевинском.

_______________________________________