Чтение онлайн

– Ссколько вссего вы тут сскоро выкопаете и нассобираете...
– протянул иприлор, помешивая в горшке мясное варево. В основном сосуд наполнен был разваренными и размятыми листьями Нушти, в которые накидали подвяленных обрезков и жгучих трав. Земляные клубни давно закончились, и закапывать в угли было нечего; ягоды Сафлы и Тулаци пока срывать запрещалось, а прошлогодние запасы исчерпались даже у самых скупых навменийцев.

– Думаю, со стороны Чакоти до конца месяца никто не придёт, - сказал, понизив голос, Алсек.
– У Джаскара свои поля. А хотел бы я взглянуть, как Скарсы собирают урожай на хальпах Чакоти...

– Ничего не получитсся, - ухмыльнулся Хифинхелф.
– Ссовссем ничего. То ессть - ессли в Джасскаре не воплотилсся ссам Вайнег, лучшше ему не приказывать Сскарссам копать грядки. Иначе мы никогда большше о нём не усслышшим.

Пёстрая отия мелькнула над крышами и прилепилась к стене, широко раскинув когтистые лапки. К её брюху был привязан туго свёрнутый обрезок папируса. Хифинхелф осторожно прикоснулся языком к свитку и громко зашипел - на папирусе запеклась соляная корка.

– Что пишет почтенный Феленхелф?
– спросил Алсек, одним глазом заглядывая в свиток. Лапа иприлора дрогнула, и он скомкал листок.

– Алссек, проссти, но это очень ссрочно, - он поднялся, разминая затёкшие лапы, и едва не опрокинул горшок с недоваренной едой.
– Три пожара на кузнечном яруссе. Сстарейшшины проссят помощи.

Алсек растерянно замигал. "В Мекьо? Три пожара? Но как... и какое отродье Джилана?!"

– Хиф, постой!
– он в один прыжок добрался до верхней площадки и свесился из окна.
– Седлай Куши, вещи я тебе спущу. Это поджигатели? Кто-нибудь видел их?

– Одного вроде ссхватили, - Хифинхелф быстро перечитал послание.
– Но там шшто-то сстранное, Алссек. Буду разбиратьсся на мессте. Держиссь тут, не нанимайсся в убийцы, шшто бы тебе ни плели. Хвала Воину-Коту!

– Он тебя не оставит, - прошептал изыскатель, из распахнутого окна глядя в переулок. Куман замешкался на углу, наткнувшись на затор из двух бронированных ящеров, метнулся к соседнему проезду и скрылся из виду. Алсек остался стоять у окна. Ему было не по себе.

"Мекьо же не во владениях Кеснеков," - думал он, рассеянно перебирая пёстрые нити. "Джаскар же не мог... А, все боги всех миров! Что, если он... ведь было так когда-то... когда строились те могильники! Была армия Малько Ханан Кеснека, были завоевания от моря до моря! И что, если Джаскар... Нет, надо предупредить всех. Надо отправить письма. В Икатлан, в Отикку, на гигантское дерево... Око Згена! Ну где же Нецис, отчего он не ответил нам?!"

Рокот барабанов, похожий на отдалённый гром, волнами накатывался с запада и с востока, и сама земля, казалось, трепетала. Из зарослей Сафлы Алсек, весь обмотанный тряпьём - даже праздничную накидку пришлось надевать поверх защитных повязок - едва различал пёстрые полотнища на боках куманов, медленно и величаво бредущих вдоль полей. Два ряда по шесть ящеров, бок о бок, со знаменосцами, в бубенцах и звенящей чешуе, они шли от западных ворот Эхекатлана. Пройти им осталось немного - Алсек стоял на одной из крайних хальп, отсюда до границы было шагов двадцать, не больше. И всё же он не видел барабанщика и знаменосца, ожидающих на краю засеянных земель, - тёмно-зелёная стена ботвы поднялась на девять локтей и скрыла за собой даже их яркие плащи.

Куманы остановились, и храмовая дева в синем плаще поднялась в седле во весь рост и вскинула над головой блистающую золотую чашу. Держать священный сосуд было нелегко - Алсек украдкой попробовал как-то поднять "чашу богов", а ведь сейчас она была наполнена почти до краёв!

– Чарек, хранитель тверди, хранитель корней, что заставил семена прорасти!
– крепкий ицин выплеснулся из чаши, окропив высокие гряды.
– Великий Змей Небесных Вод, напитавший соком все плоды и листья! Хвала вам, хвала вашей щедрости! Пусть же ваши дары будут собраны в срок и не истлеют впустую! Хвала Чареку и Великому Змею!

– Да не рухнет твердь, и да не иссякнут тучи!
– Алсек подставил ладони под брызги ицина и поднял к небу лопату и нож.

– Хаэ-эй! Да наполнится каждое хранилище!
– воин Вегмийи, оседлавший летучую мышь, выписал круг над хальпой. Куманы двинулись дальше, звеня бубенцами. Алсек воткнул лопату в землю у начала ближней гряды, житель с корзиной тихо подошёл и опустил её рядом.

Звон умолк на границе двух городов, и тут же замолчали барабаны. Теперь только мелкие микрины, снующие в листве, нарушали тишину, да шелестел внизу, под обрывом, уцелевший тростник.

"Один, два, три..." - неслышно шевелил губами Алсек, отсчитывая время. Он старался скрыть волнение - хотя бы от "непосвящённых" смотрителей этой хальпы, внимательно наблюдающих за "почтенным жрецом". Вдали загрохотали многочисленные трещотки, и Алсек налёг на лопату, загоняя её в жирную землю.

– Хвала Чареку за его щедрость!

Комья земли вперемешку с крупными и мелкими клубнями покатились в междурядье, ещё немного - и весь подкопанный куст упал, накрыв ботвой оросительную канавку. Алсек подбирал золотистые клубни, вытирал их о циновку и поднимал к небу. Некоторые были с его голову, некоторые - с два кулака, и было несчётно мелких - с кулак и чуть побольше, и когда жрец выбрал из земли их все, корзина была наполовину полна.

Жители быстро наполнили её до краёв - они проворно раскапывали гряды, кто-то поддевал землю, кто-то выбирал из неё клубни, кто-то обрубал корни и оттаскивал в сторону ботву - её складывали отдельно, и тёмно-зелёные вороха поднимались всё выше. Алсек отошёл от грядки, оставив лопату в земле - её тут же подобрали, инструментов, отобранных по западным четвертям, едва хватало на всех.

– Хвала Згену и сиянию его ока!
– Алсек осторожно срезал крупную ягоду Сафлы - тёмно-бордовую, почти чёрную - и поднял её к солнцу.
– Да будут пряные травы жарче огня!

На этой хальпе росло немного пряностей - всего три десятка кустов, и помогать Алсеку взялся лишь один житель, так же умотанный в старое тряпьё - жрец не сразу понял, мужчина это или женщина. А ягод на кустах выросло много - гроздья свисали из-под каждого листа, и половина уже созрела. Собрав всё, что темнело на первом из кустов, Алсек наклонил его и на три локтя укоротил макушку. Листья, отсечённые от стебля, легли на дно большого куля. С ними не церемонились - им предстояло быть истолчёнными в пыль, брошенными в очаги коптилен или разложенными на воду и пар в лабораториях алхимиков. Не лучшая участь ожидала и ягоды, и у Алсека заранее всё чесалось, когда он предвкушал заготовки - если уж его поставили на пряную хальпу, его с неё не отпустят, пока плоды Сафлы не превратятся в жгучий порошок "камти". Верховный жрец снова удружил ему, но изыскатель на него не обижался - по крайней мере, его не изгнали из храма вовсе и допустили к ритуалам, и с ним расплатятся по чести.

"А боги в этот раз не поскупились!" - Алсек бросил в корзину ещё две ягоды и окинул взглядом нетронутые кусты. В том году за первый день Аймурайчи он обошёл пять пряных хальп, но едва прикрыл дно корзины, а сегодня он ещё с первой хальпой не покончил, а корзина уже почти полна, и сверх того - собран большой куль листвы! И едва ли не больше ягод осталось на кустах.

"Раньше столько не собирали и за два захода," - Алсеку хотелось вытереть мокрый лоб, но он сдерживался, помня о едком соке Сафлы. "Хвала богам! Если летом земля будет так же щедра, это будет самая сытная зима со времён последнего Сапа Кеснека..."