Чтение онлайн

— А ужъ мы тебя, Павелъ Иванычъ, теперь величать не станемъ, шепнула мн одна двушка.

— Отчего такъ?

— Нельзя, другіе гости обидятся; тебя и такъ больше всхъ величали:

— Да Христосъ съ вами! величайте кого хотите; лишь бы весело всмъ было.

— Нтъ, ни гостей не станемъ величать теперь: надо жениха съ невстою.

И запли, какъ матушка родная уговаривала свою доченьку посадить мила дружка на кроватушку,

Разговоры разговаривать,

Про его родню разспрашивать.

Добрый молодецъ (по псн), тряхнувъ кудрями, такъ отвчалъ:

У меня семья веселая!

У меня родня богатая:

По губерньямъ — губернаторы,

По уздамъ — все исправнички,

По селамъ — славны головы!

Пропли, тогда стали отецъ-мать благословлять жениха-невету поной.

Пало перо

Перо легкое!

То не перо

То не легкое:

Палъ Иванъ,

Палъ Ивановичъ,

Передъ образомъ,

Богородицей,

Всепречистою;

Передъ батюшкой

Да родименькимъ,

Передъ матушкой

Да родимой-то!

А и всмъ имъ —

Слава — по ровну!..

Стало быть конецъ и двичнику…

Скоро сказка сказывается, да не скоро дло длается. Долго-ли, коротко-ли, а двичникъ справили и надо искать ночлега. Мои собесдники, кто вполпьяна, а кто и совсмъ пьянъ; какъ такъ ни разговаривай, а оставаться нельзя: надо было или цловаться, или драться; я хе въ то время ни имлъ охоты ни къ тому, ни къ другому, а потому счелъ за лучшее — уйти.

Опятъ пошелъ я стороною незнакомою… А ночь — хоть деньги считай!.. Вышелъ я изъ избы и пошелъ въ городъ. Только что я вышелъ на дорогу — мн большой обозъ порожнякомъ по пути.

— Путь во Бог! крикнули изъ обоза мн.

— Путь во Христ! отвтилъ я, снявши шапку и поклонившись міру.

— Куда Богъ несетъ?

— Въ городъ.

— Въ городъ?

— Да, въ городъ.

— Садись! Мало подвеземъ, заговорили мужики:- садись… садись, мало подвеземъ.

Я слъ.

— Отколь, человкъ? спросилъ меня мужикъ, съ которымъ я слъ, на сани.

— Изъ-подъ Москвы.

— А! Изъ-подъ Москвы?

— Изъ-подъ Москвы?…

— Ну, да, изъ-подъ Москвы.

— Гм… гмъ…

— А вы откуда?

— А мы изъ Жигаловки! отвтилъ тотъ съ достоинствомъ.

— Гд эта Жигаловка?

Мужикъ посмотрлъ на меня не то съ презрніемъ, не то съ недоумніемъ.

— Гд Жигаловка?

— Да, гд Жигаловка?!

— Жигаловка?

— Да, Жигаловка.

— Да разв въ Москв не знаютъ про Сергя Жигаловскаго?

— Можетъ и знаютъ; только я не слыхалъ.

— А вотъ какой у насъ Серега: дай ему цлковый: «поди за водкой!» — «Я водки не хочу!..» А водку любитъ: — во! Душа!.. «Да пожалусто… душа!..» Слзетъ съ печки:. «Ну, дай пошлю…» — Выйдетъ на крылечко, посмотритъ: есть кто, пошлетъ, а нтъ — самъ ни за какія тысячи не пойдетъ.

— Ужь будто и совсмъ не пойдетъ? спросилъ я, будто не довряя его словамъ.

— Да ты знаешь, какъ онъ живетъ?

— Нтъ, не знаю.

— А вотъ какъ: живетъ онъ въ лсу… Дрова, значитъ, рукой подать… Палкой швырнуть — докинешь… Холодно ужъ изб, дться не куда. Онъ пойдетъ, дровъ нарубитъ, печку стопитъ. Станетъ въ изб холодно, онъ на печку взлзетъ; на печк холодно, онъ въ самую печку проползетъ! Вотъ какой! Станетъ холодно въ печк, онъ опять дровъ охапку нарубитъ. Вотъ какой!.. А въ Москв будто не знаютъ Жигаловскаго Серегу?

— Должно быть знаютъ, недоврчиво отвчалъ я:- только я не знаю.

— Врное слово говорю: знаютъ.

Ми немножко помолчали.

— А вы куда дете? спросилъ я моего спутника по дорог.

— А мы въ лсъ демъ, любящій [3] человкъ; въ казенный лсъ…

— Зачмъ?…

— А дровецъ нарубить.

— Лсъ-то казенный?!

— Казенный, другъ любящій!

— Братцы, дло плохо!

— А чмъ плохо?

— Лсъ-то казенный, а не твой!? По закону будетъ это кража.

— Вона, куда захалъ!..

— Да какъ же?

— Ворами насъ не обзывай! Мы не воры! спроси по околодку: былъ у насъ воръ?

— Да это хоть и такъ…

— А какъ же?

— Вдь лсъ-то казенный?

— А садилъ лсъ-то это нибудь? Твой лсъ-то садилъ это?

— Да… ты…

— То-то и есть. Божья благодать — для всхъ, какъ есть для всхъ!

— Ты должонъ возчувствовать! заговорилъ убдительно старикъ, одинъ изъ обоза. — Ты это возчувствуй: кто работаетъ, тому за работу, за его потъ значитъ, и плата идетъ. Вотъ къ примру пахотьбу взять: ты вспахалъ, взборонилъ, засялъ; опять запахалъ; ждешь цлый годъ, что Господь зародитъ. Зародитъ Господь — не вотъ возьмешь!.. А ты ее въ самое горячее времячко сожни, свяжи, да въ копны положи… Вотъ ежели т копны взять — кража!.. За эту кражу передъ Богомъ отвтъ должонъ будешь держать!.. Для того должонъ будешь отвтъ держать, что здсь, на той копн, потъ, кровь человчья лежитъ… Я работалъ, трудился, ночей не досыпалъ, а ты взялъ ее матушку да м поднялъ! Моя слезы на теб взыщутся!.. А лсъ, ты говоришь: кто его садилъ? — Богъ! — Кто его берегъ-ростилъ? — Все таки Богъ!.. Такъ ты не моги говорить, что твой лсъ: лсъ Божій!.. Спроси у стариковъ: «Чей лсъ?» — Лсъ възжій! скажутъ теб т старики.

— Какъ възжій?

— А такъ възжій: кто значитъ въхалъ въ лсъ, тотъ и руби.

— А поймаютъ? спросилъ я, удивляясь такого рода доводамъ.

— А поймаютъ: знамо дло! Поймаютъ, хоть въ казенномъ лсу, хоть въ барскомъ, подъ отвтъ попадешь, для того, что не всмъ это понятно… Попадешься — судить станутъ.

— А когда попадешься?! возразилъ одинъ изъ моихъ спутниковъ, повидимому надявшійся на себя.

— Все въ руц Божіей, отвчалъ разказчикъ: — все въ руц Божіей!

— Я теб, парнюга, разскажу дло, заговорилъ одинъ торопливый мужиченко: — разскажу дло, такъ дло! Тридцать лтъ воровали всмъ міромъ: всему міру хорошо было; одинъ изъ міру воровать не хотлъ — сколько муки отъ господъ перетерплъ — чуть въ Сибирь не угодилъ!

— А какъ такъ?

— А вотъ какъ: былъ баринъ, а у того барина лсу — что и Господи мой!.. Тотъ баринъ и объявляетъ: «кто возьметъ изъ лсу хворостинку, тому закачу сто хворостинокъ куда слдуетъ; а кто вырубитъ бревно, — тому выну изъ бока ребро!» — Ну, хорошо!.. Вотъ прізжаетъ къ тому барину одинъ благопріятель. «Такъ и такъ, говоритъ барину тому благопріятель:- ты за твоимъ лсомъ ночей не спишь; а лсъ твой твои же мужики, какъ косой, косятъ!» — А тотъ благопріятель былъ тоже баринъ, сосдъ тому барину, и хотлъ онъ тайкомъ попользоваться изъ сосдскаго лсу, да мужики свои не допустили:- «Нашъ, говорятъ, лсъ!» — А сосдъ-то говоритъ:- «Не вашъ лсъ, а барскій»!.. Сколько тамъ ни говорилъ, а мужики сосду лсу не дали! Вотъ сосдній помщикъ озлился да и донесъ тому барину. Баринъ сейчасъ за старосту! — «У тебя лсъ воруютъ!» крикнулъ баринъ… Что ужь было старост: одинъ Богъ вдаетъ!.. — «У тебя лсъ мой воруютъ!» кричитъ баринъ. А староста одно твердитъ: — «Никакъ нтъ-съ! Ни одного прутика вывезти никто не сметъ!» — «Подемъ къ лсу!» кричитъ баринъ. А староста ужь знаетъ свое:- «Подемте, говоритъ, сударь!» — «Вели сдлать мн лошадь!..» Осдлали барину лошадь, похалъ; староста за нимъ. Похали въ лсу. Только не дозжая до лсу съ версту, а то можетъ и меньше, баринъ остановился, смотритъ: лсъ стной стоитъ! Повернулъ лошадь, назадъ. — «Ступай за мной»! крикнулъ онъ старост, да во вс лопатки домой, а староста за нимъ!.. Прізжаютъ они домой. — «Я тебя, староста, говоритъ баринъ, истязалъ — вотъ теб награжденіе» — и даетъ старост цлковый. Прізжаетъ къ барину другой сосдъ, начнетъ говорить про лсъ — тотъ же исходъ. Подумали сосди, подумали: изъ доносовъ толку нтъ, одна только съ бариномъ остуда — и бросили!.. Выбудетъ одинъ староста, назначитъ баринъ другаго, и тому наказъ:- «за лсомъ смотри, за хворостину — сто хворостинъ; за бревно — ребро; а не будешь ты, староста, смотрть: тебя на поселеніе, всхъ твоихъ дтей въ солдаты, а дворъ твой весь разворочу!» Смнился одинъ староста, смнился другой, нашло время быть старостой мужику степенному, Василіемъ Петровичемъ звать. А Василій Петровичъ былъ мужикъ степенный: передъ Богомъ не совретъ. Баринъ ему опять свои рчи; «Береги лсъ; не то домъ твой раззорю, тебя въ Сибирь пошлю, дтей твоихъ въ солдаты отдамъ!» — Василій сперва на перво барину въ ноги: — «Освободи ваша милость отъ начальства!..» — Только баринъ и слышать не хотлъ. — «Ты, говоритъ, мн рабъ, а я теб баринъ; что захочу, то изъ тебя и сдлаю: захочу старостой — старостой и будешь! Захочу свинопасомъ — будешь и свиней пасти!..» Что подлаешь?! А баринъ былъ нравный!.. «Коли такъ, говоритъ новый староста, такъ извольте, говоритъ, лсъ осмотрть, да и сдать мн». — «Я, говоритъ баринъ, лсъ осмотрлъ не такъ давно». — «А что въ томъ лсу длается, спрашиваетъ староста, что въ томъ лсу вы видли?» «Тамъ въ лсу благополучно», говоритъ баринъ. — «Будь благополучно, говоритъ староста, всею душею взялъ бы беречь ваше барское добро, а слушая вашъ грозный наказъ, долженъ сказать, что лсу, почитай, что и нту!» — «Какъ!» — крикнулъ баринъ. Полетлъ къ лсу, опять не дозжая версты — видитъ, лсъ стоить. Вернулся домой — за новаго старосту! — «Цлъ лсъ?» спросилъ баринъ старосту, расправившись съ нимъ. — «Почесть весь вырубленъ»… Опять за расправу!.. Староста все свое: «вырубленъ, да вырубленъ!» — Сколько баринъ ни бился, староста все свое: «вырубленъ лсъ; почесть ничего не осталось!» — Барина зло взяло… — «Снарядить, говоритъ, подводчиковъ!..» Снарядили подводчиковъ, посадили старосту, баринъ далъ такую бумагу, чтобъ старосту въ Сибирь послать, и похали въ городъ. Только привозятъ Василія Петровича въ городъ, старосту-то этого, къ исправнику, а на счастье Василія исправникъ-то его зналъ: дла съ нимъ по своему имнію длывалъ, чаями Василія Петровича паивалъ. Какъ увидать исправникъ Василья-старосту въ кандалахъ, такъ ажно ахнулъ!.. — «Ты, говоритъ, какъ во мн такимъ манеромъ попался? — За какую такую вину?» — Василій стоитъ, молчитъ. — «За какую такую вину? допытывается исправникъ: можетъ, кто на тебя облыжно донесъ?» — «Нтъ, говоритъ Василій Петровичъ:- я отъ міра не отказчикъ, на міръ не доносчикъ, такъ и міръ про меня дурнаго ничего не скажетъ». — «Такъ за что же?» — «Баринъ приказываетъ лсъ хранить — соблюдать»… — «Да вдь лсу нтъ»! говоритъ исправникъ; и ужь всмъ было въ округ извстно, что лсъ изведенъ. — «Я такъ и докладывалъ его милости». — «А онъ?» — «А онъ»… «Ну того не вернешь! сказалъ исправникъ, а теперь поденъ къ твоему барину». Посадилъ исправникъ старосту съ собой въ сани, а все въ кандалахъ, привезъ къ помщику. — «За какую такую вину, спрашиваетъ барина исправникъ, чмъ провинился передъ вами Василій Петровъ, что вы его посылаете въ Сибирь?» — «А такъ и такъ, говоритъ баринъ, я самъ вижу, лсъ, а онъ говоритъ, что лсъ почесть весь вырубленъ!» — «Не напрасно ли наказываете?» — «Какое напрасно!..» — «А подемте, посмотримте, говоритъ исправникъ. — „Подемте, говоритъ баринъ, да возьмемте и „Ваську“. Похали, взяли и Ваську, то есть того Василія Петровича. — „Видите лсъ?“ спрашиваетъ баринъ исправника, подъзжая къ лсу. — „Ничего не вижу!“ говоритъ исправникъ. — „Какъ?“ — „А такъ: въдемъ въ лсъ, тамъ посмотримъ.“ — Въхали въ лсъ, а лсу то и нтъ!.. только дли виду одна опушка оставлена, чтобъ барину лсъ былъ виднъ, а въ лсу не то, чтобъ порубка воровски воровалась, а порубка на хозяйскую ногу пошла; срубы рубили, доски пилили!.. — „Кто жъ это?“ спросилъ баринъ исправника. — „Да все ваши мужички“, говоритъ исправникъ. — „Кто именно“? опять спросилъ баринъ ужь у Василія Петровича. — „Да вс!“ — Похали, по деревн: у всякаго мужичка въ каждомъ двор на продажу и доски напилены и срубы порублены…