Чтение онлайн

— Очень радъ!.. Очень радъ!..

— Покорно васъ благодарю…

Мы вошли въ залъ.

Вы врно знаете, какъ трафаретно расположены помщичьи дома и въ деревняхъ, и въ городахъ: передняя, залъ, гостинная, спальня, корридоръ, нсколько комнатъ заднихъ и двичья.

И такъ мы вышли изъ передней въ такъ называемый помщиками залъ.

— Очень радъ! твердилъ помщикъ.

— Очень благодаренъ! въ свою очередь повторилъ и я.

— А какъ васъ зовутъ? спросилъ онъ меня, отъ радости забывши спросить объ этомъ прежде. — Позвольте спросить: какъ васъ зовутъ?..

Я назвался.

— Ну, такъ, Павелъ Ивановичъ, погостите у насъ хоть немножко, хоть нсколько деньковъ.

— Этого, къ моему крайнему сожалнію, ршительно не могу.

— Это почему?

— Дла!

— Ну, хоть одинъ день!

Я сталъ раздумывать: одинъ день куда ни шолъ, да къ тому же и ночь, можетъ, не даромъ пройдетъ, свчку врно дадутъ, стало быть, можно замтки свои нсколько въ порядокъ привести.

— Одинъ денечекъ!

— Мн, право, совстно!..

— Э!.. Ну, полно!

— Извольте!..

— Вотъ и славно! крикнулъ, обрадовавшись, мой новый хозяинъ: а вотъ сейчасъ и мои барышни придутъ, чтобъ вамъ не скучно было!..

— Очень вамъ благодаренъ.

— Да! Вы пьете водку?

— Д-да!.. Немного.

— Эй!.. Человкъ! крикнулъ еще боле обрадовавшійся баринъ, — человкъ!

Вышелъ лакей.

— Водки!

Человкъ пошелъ за водкой.

— Какъ радъ!.. Какъ радъ!.. Какъ радъ! въ сотый разъ твердилъ мой неожиданный хозяинъ.

— Очень благодаренъ, я въ свою очередь тоже въ сотый разъ повторялъ этому барину.

Принесли водку, въ двухъ, по обыкновенію, графинахъ: въ одномъ сладкая, въ другомъ горькая. При этомъ, разумется, на поднос были и грибы, и селедка, и копченая ветчина и т. д., что обыкновенно бываетъ для закуски при выпиваніи водки: такъ называемыя спохмльныя кушанья.

— Какую вы, Павелъ Ивановичъ, изволите водку кушать? ласково спросилъ меня хозяинъ.

— Горькую, Петръ Семеновичъ.

Мы выпили.

— Очень радъ! опять заговорилъ хозяинъ.

— Очень благодаренъ! опять затвердилъ я.

— А можно по другой? какъ-то заискивая, ласково смотря, спросилъ меня хозяинъ.

— И по другой можно!

Мы опять выпили.

— Да вы закусите хорошенько!..

Мы и закусили.

Когда было выпито и закушено довольно, стали влетать къ намъ въ залъ барышни — дочери… Да вс причесанныя, да вс приглаженныя, да вс опрятныя:- хоть сейчасъ въ столицу!.. И куда двалось это прежнее неряшество?! Я думаю, что он не имли никакого желанія передъ разносчикомъ очень чиниться, а для самихъ ихъ чистота и опрятность были дломъ совершенно лишнимъ; но передъ человкомъ ихъ круга, за каковаго он, повидимому, меня приняли, имъ неловко было явиться неглиже, а потому, воротнички на нихъ были безукоризненно чисты, а платья такъ и шурстли отъ крахмала.

— Пойдемте въ гостинную, сказана одна барышня, посл обычныхъ привтствій.

Мы съ барышнями пошли въ гостинную, а баринъ куда то скрылся.

— Ахъ, какъ вы насъ удивили, Павелъ Ивановичъ! залепетали одна за другой барышни.

— Позвольте узнать: чмъ?

— Да какъ же, Павелъ Ивановичъ!..

И какъ эти барышни узнали, что меня зовутъ Павломъ Ивановичемъ?.. Можетъ быть, догадливый человкъ и скажетъ какъ это он узнали, но для меня это осталось тайною или, какъ говорилъ блаженныя памяти Кайдановъ: покрыто мракомъ неизвстности.

— Удивили! Удивили!

— Чмъ же?

— Пришли разносчикомъ! лепетала одна сестрица.

— Разносчикомъ! визжала другая.

— Разносчикомъ! подвизгивала третья.

— На это были причины, о которыхъ я уже имлъ честь объявить вашему батюшк.

— Какія?.. Какія?.. Какія? сыпалось на меня со всхъ сторонъ.

Я сказалъ.

— Что, Павелъ Ивановичъ, въ сухомятку съ барышнями разговаривать?! закричалъ баринъ, входя въ комнату, — пойдемте-ка, выпьемте по одной: скоро обдать!

Я глянулъ на барина, баринъ также преобразился: изъ сальнаго халата онъ вылзъ и нарядился въ сюртукъ, и былъ — баринъ какъ баринъ, какъ быть должно.

— Пойдемъ-ка, выпьемъ!

— Пойдемте!

Мы въ зал выпили, закусили и опять вернулись въ гостиную къ барышнямъ, которыя хотли мн что-то сказать, что ясно видно было, да не ршались.

— А у васъ, Павелъ Ивановичъ, мои барышни блила да румяна, какъ слышно, покупали? заговорилъ баринъ, садясь на диванъ и пережевывая закуску.

— Да, торговали….

— Ахъ, какой вы, папа!

И это «ахъ какой вы, папа!», изъ десяти прекрасныхъ устъ, повторялось по крайней мр разъ тридцать, а можетъ быть и гораздо, гораздо больше…

— Ха-ха ха! ревлъ баринъ.

— Папа! папа! пищали барышни.

— Блиться вздумали!.. Румяниться вздумали! задыхаясь отъ смха, кричалъ баринъ.

— Не врьте, не врьте пап, Павелъ Ивановичъ, не врьте! визжали несчастныя барышни.

— Я и не врю!

— Нтъ?.. Ха-ха-ха! Не хотли блиться, не хотли румяниться; такъ вы скажите Павлу Ивановичу: за какимъ дломъ вамъ понадобились и блила и румяна! Ха-ха-ха, за какимъ дломъ? На что?

— Вдь вы знаете, папа!

— Ничего не знаю, ршительно отвчалъ папа, чтобы подзадорить дочекъ.

— Я вамъ скажу, Павелъ Ивановичъ, для чего, заговорила, потупившись, одна барышня.

— Ха-ха-ха! А ну, говори!

— У насъ есть кормилица…

— Кормилица!.. Ха-ха-ха!

— Которую мы вс любимъ, лепетала барышня.

— Ври, ври! бормоталъ баринъ.

— Видите, Павелъ Ивановичъ, у насъ есть кормилица, которую мы очень, очень любимъ, заговорила другая барышня, — а теперь…

— Что теперь? забормоталъ опять баринъ, захохотавъ во всю мочь.

— Теперь…

— Что теперь?

— Увидли у васъ блила и румяна…

— Ну?

— Вотъ и хотли ихъ купить для своей кормилицы, которую мы очень любимъ, проговорила, зардвшись, барышня. — Это совершенная правда.

Я, какъ вжливый кавалеръ, совершенно съ этимъ согласился; не согласиться было съ этимъ совершенно невозможно: такъ убдительно она говорила.

— Поврьте, это для кормилицы, для кормилицы, Павелъ Ивановичъ!