Чтение онлайн

Кто здилъ на вольныхъ, тогъ знаетъ, какъ идетъ перепряжка лошадей: пока выпрягутъ старыхъ лошадей, пока сторгуется старый ямщикъ съ новымъ, пока запрягутъ новыхъ лошадей, проходитъ иногда боле часу. На этотъ же разъ не успли выпрячь лошадей изъ моей телги, какъ изъ воротъ постоялаго двора выхала свжая тройка. Мой ямщикъ торопилъ всхъ; только и было слышно, какъ онъ уврялъ дворника и ямщика:

— Да я же теб говорю: хозяинъ хорошій, не обидитъ!.. Я же теб говорю…

— Гд вещи, хозяинъ? спросилъ меня, подъхавшій ко мн, новый ямщикъ.

— Какія теб вещи?! вступился за меня старый ямщикъ:- говорятъ теб: вещей никакихъ нтъ — одинъ вотъ теб мшочекъ — вотъ теб и все…

— Семь рублей? спросилъ новый ямщикъ стараго, укладывая мои вещи — мшочекъ, я оправляя въ телег, чтобы мн было лучше сидть.

— Семь, отвтилъ старый ямщикъ, подсаживая меня въ телгу. — Семь рублей въ Ростов получишь съ хозяина; хозяинъ добрый, не обидитъ!.. Я жь теб говорю.

— Какъ семь рублей? спросилъ я, садясь въ телгу:- разв ты не знаешь сколько?..

— Да какъ же, хозяинъ?! заговорилъ, оторопвъ, старый ямщикъ: вдь такъ договоръ былъ…

— Я по договору теб вс деньги отдалъ, отвчалъ я:- за мной теперь всего осталось только два рубля.

— Какъ два?

— Только два рубля и осталось, настаивалъ я, думая, что мой ямщикъ хочетъ меня обмануть.

— Когда жъ ты мн отдавалъ деньги? спросилъ меня, озлобившись, ямщикъ; да и нельзя было не озлобиться: будь я здоровый человкъ, онъ бы нашелъ на меня расправу, а больнаго, да и еще при смерти больнаго, на какой ему судъ вести?

— Когда ты мн деньги платилъ?

— Въ Переяславл, теб при вызд, а прежде когда нанималъ тебя хать въ Ростовъ, отвчалъ я.

— Сколько же ты далъ въ Переяславл?

— Всего далъ три цлковыхъ.

— А за тобой теперь сколько?

— Два.

— Чего два?

— Два цлковыхъ.

— Такъ объ чемъ же ты толкуешь? обрадовавшись, спросилъ ямщикъ. — Я то что же говорю семь рублей, — два цлковыхъ разв не все едино?.. Экой голова!..

Тогда я только понялъ, что я считалъ на серебро, по новому, а мой ямщикъ на ассигнаціи, по старому.

— Старому ямщику на водочку, скинувши шапку и склоняя голову не то впередъ, не то на бокъ, сталъ просить старый ямщикъ.

Я сталъ доставать изъ кармана деньги, какъ то неловко повернулся, колики опять начались, я сильно охнулъ.

— Не надо, хозяинъ! Не надо! заговорилъ ямщикъ, испугавшись, что своими стонами дамъ знать, что я болнъ, а когда узнаютъ объ этой проклятой болзни, — никто и не повезетъ меня, и я останусь у него на рукахъ.

— Трогай, братъ! крикнулъ онъ новому ямщику:- я хозяиномъ и такъ много доволенъ!.. Останешься, братъ, доволенъ и ты: будешь, братъ, и меня, и хозяина посл благодарить!.. Съ Богомъ!..

Мы тронулись и тронулись во весь духъ… Предоставляю читателю размыслить: что со мной тогда было?..

— Нельзя ли, братъ, потише, сказалъ я ямщику, когда мы отъхали отъ станціи уже верстъ около пяти.

— А что? спросилъ, оборачиваясь ко мн, ямщикъ. — Разв съ телги ты, хозяинъ, слзть хочешь?

— Нтъ, слзать не слзу, а ты все таки пожалуйста позжай брать, потише!

Съ версту мы прохали шагомъ, и я сталъ было хоть немного отдыхать, и почти уже сталъ забываться….

— Эхъ, вы, миленькія! гаркнулъ на тройку ямщикъ, и мы опять понеслись; я очнулся и застоналъ…

— Тише!.. пожалуйста тише!..

— Да что съ тобой?

— Животъ, братъ, болитъ….

— И больно болитъ?

— Просто мочи моей нту!

— Ахъ ты, голова ли, моя горькая! крикнулъ ямщикъ. — Ну, что я съ тобой, хозяинъ, буду длать?..

— Вези въ Ростовъ.

— А какъ живой не додешь?

— Доду, ничего!

И мой ямщикъ погналъ лошадей во весь духъ и, не слушая моихъ просьбъ, скакалъ всю дорогу.

— А куда, хозяинъ, везть? спросилъ меня ямщикъ, когда ни были уже близко Ростова.

— Вези на постоялый дворъ!

— Знакомыхъ разв у тебя нтъ въ Ростов?

— Нту.

— Ахъ, ты голова моя горькая!..

Ямщикъ задумался и похалъ шагомъ.

— Слушай, хозяинъ, что я теб скажу, сталъ упрашивать меня ямщикъ заискивающимъ голосомъ:- Не зди на постоялый дворъ.

— Гд же я остановлюсь?

— Гд хочешь!..

— Я и хочу на постояломъ двор.

— На постояломъ не пустятъ!

— Отчего?

— Кому мило, другъ любезный, въ себ въ домъ мертвое тло принять?!..

— Я еще пока не мертвый…

— А издохнешь? съ сердцемъ закричалъ на меня ямщикъ, — издохнешь, тогда мертвое тло?

— Ну, тогда…

— То-то тогда!

— Что жъ мн длать?

Ямщикъ задумался.

— А вотъ что, хозяинъ любезный, ласково уже сказалъ ямщикъ. — Я съ тебя, хозяинъ, и денегъ твоихъ за прогоны не возьму, только ты у заставы слзь, да попросись у будочника въ будку отдохнуть…

— Нтъ, слзть-то я слзу, а деньги, которыя теб за дорогу слдуетъ, я все таки теб отдамъ.

Мы подъхали въ шлагбауму, неизвстно для чего тогда стоявшему. Я вылзъ изъ телги у разсчитался съ ямщикомъ.

— Правду сказалъ, хозяинъ, твой старый ямщикъ; буду доволенъ и твоей милостью, и этимъ мошенникомъ — твоимъ то старымъ ямщикомъ!..

— Какую же правду?

— Я было за дорогу-то эту чуть самъ не издохъ!.. Вотъ какую сказалъ онъ правду!.. Самъ чуть не издохъ!..

— Это отчего?

— Отъ страху!.. Ну, думаю, какъ до дому живаго сдока не довезу:- пропала тогда моя бдная головушка!..

— Ну, извини, пожалуйста…

— Ничего!.. Прощай, хозяинъ!.. Выздоравливай!.. Охъ вы! крикнулъ онъ на лошадей и въ минуту скрылся изъ глазъ.

Я вошелъ въ будку. Было часа четыре утра, а потому часовой еще спалъ. Стражи сего города Ростова, да и всякаго града стражи, хорошо знали, что шлагбаума украсть не было никакой возможности; почему же этимъ стражамъ въ ночное время, снявши съ себя воинскіе доспхи, не отдаться Морфею? Ростовскій стражъ былъ въ объятіяхъ Морфея, когда я вошелъ въ будку.