Чтение онлайн

— А ты вотъ что, хозяинъ, началъ говорить я: ежели хочешь для меня добро сдлать, пусти меня переночевать у тебя. Дорогъ я не знаю, я не здшній…

— Ну, нтъ, паренекъ, этого сдлать нельзя!..

— Отчего же?

— Задетъ какой повренный!..

— Что жь за бда?

— Какъ, что за бда?.. Да тутъ такая бда — совсмъ пропадешь…

— Отъ чего жь пропадешь-то?

— Какъ отъ чего? У насъ строго наказано: въ кабакъ ни подъ какимъ теб образомъ не пускать ночевать; а коли ты пустилъ кого ночевать къ себ въ кабакъ, то за это съ тебя большой штрафъ и изъ кабака вонъ… Вотъ что!.. А то для чего не пустить?!..

— Ну, стало быть, длать нечего, прощай!.. спасибо за угощенье! сказалъ я, собираясь уходить.

— Да куда ты? постой!

Я остановился.

— Вотъ что я теб скажу, паренекъ — заговорилъ цловальникъ:- тутъ сейчасъ деревня; такъ ты ступай въ деревню… до деревни какихъ нибудь саженъ двадцать будетъ.

— Да въ эту пору въ деревн-то, пожалуй, ночевать и не пустятъ, отвчалъ я.

— Оно точно: пожалуй и не пустятъ, медленно проговорилъ цловальникъ.

— Вотъ видишь ты…

— Однако, мы это дло поправимъ.

— Какъ же?

— Иванъ! крикнулъ цловальникъ.

За перегородкой что-то зашумло.

— Иванъ, мой батракъ, прибавилъ цловальникъ, обращаясь ко мн:- онъ тебя проводитъ; ему отопрутъ.

Вошелъ изъ-за перегородки Иванъ.

— Вотъ, братъ Иванъ, проводи паренька, хоть къ Семену во дворъ, приказывалъ Ивану хозяинъ:- видишь, какъ убрался!..

— Гд ты такъ отдлался? спросилъ меня Иванъ, позвывая и почесывая себ спину.

Я и Ивану разсказалъ.

— Ишь ты, грхъ какой! отвтилъ Иванъ.

Въ минуту Иванъ одлся.

— Прощай хозяинъ! сказалъ я, когда Иванъ былъ уже совсмъ готовъ провожать меня. — Спасибо за ласку; вкъ твоего добра ко мн, хозяинъ, не забуду!

— Постой, погоди! сказалъ цловальникъ.

— Продрогъ ужь я очень…

— То-то! выпей еще.

— Нтъ, не могу.

— Такъ вотъ что: возьми съ собой шкаликъ — придешь въ избу, можетъ, и захочется выпить, въ изб и выпьешь.

— Ну, спасибо, хозяинъ, и съ этими словами я ползъ въ карманъ за деньгами — заплатить за шкаликъ.

— Говорятъ теб: твоихъ денегъ мн не надобно, крикнулъ на меня цловальникъ. — Береги деньги!..

— Да у меня есть…

— Ну, и славу Богу! Ступай!..

По рекомендаціи Ивана меня пустили въ Семенову избу. Я, весь мокрый, не переодваясь, залзъ на теплую печку, заснулъ и по-утру проснулся и сухой, и совершенно здоровый.

Этотъ случай не исключительный; стой этотъ фактъ отдльно — онъ бы не имлъ никакого значенія, и я выбралъ именно этотъ со мной случай, единственно потому, что здсь замшанъ цловальникъ; а цловальникъ по мннію и народному, и всхъ людей жившихъ на Руси или хоть часто ее прозжающихъ — человкъ отптый, которому не дорога христіанская душа, который только и бьется изъ-за того, какъ бы побольше денегъ набрать, какъ бы съ міру христіанскаго послднюю рубаху снять, а такъ хоть вс пропадай…

Не буду указывать на множество подобныхъ фактовъ, а укажу только еще на одинъ, по моему мннію, тоже очень замчательный.

Ходилъ я въ Переяславскомъ (Залсскомъ) узд; подвигался отъ Троицы и въ Ростову, и потомъ опять назадъ, вправо и влво, а въ Переяславл мн все какъ то не удавалось побывать. Я былъ почти у самаго Ростова, и хоть путь мой лежалъ въ Ярославль, но все таки вернулся въ Переяславль: въ переяславской почтовой контор я ждалъ получки, т. е. полученія писемъ, посылокъ, денегъ, которыя просилъ своихъ знакомыхъ посылать ко мн въ Переяславль. Кончивши свои дла на почт, я отправился въ трактиръ обдать. Кто странствовалъ по Россіи, не только по проселочнымъ дорогамъ, а хоть и по самому битому тракту, тотъ знаетъ, какъ трудно человку въ обильной Россіи быть сыту. Кто же не странствовалъ, въ качеств странника, по великой м обильной Россіи, тотъ ршительно не можетъ себ представить, чмъ насыщается православный людъ. Вроятно изъ моихъ читателей на половину не знаютъ, что такое — пустыя щи, поэтому я я берусь объяснить, какъ приготовляется это немудрое кушанье. Должно взять горшокъ, положить въ него срой капусты (т. е. самаго дурнаго качества, не очищенной отъ верхнихъ, жесткихъ и песочныхъ листьевъ), налить воды; этотъ горшокъ съ капустой и водой поставить на огонь или на вольный духъ и кипятить до тхъ поръ, пока вамъ не надостъ. Когда вамъ наскучитъ смотрть, какъ кипятъ ваши щи — эти щи готовы; вы должны вылить эти щи въ большую чашку, поставить на столъ, положить ложки и пригласить общество обдать; ежели вы достаточно богаты, когда вс усядутся за столъ, торжественно солите эти пустыя щи, ежели же вамъ достатокъ не позволяетъ такой роскоши, то вы каждому члену общества даете по маленькой щепоти соли, которую онъ можетъ кушать съ чмъ ему угодно; но ежели у васъ есть корова, да къ тому же случится мясодъ, то на всю семью вливаютъ въ эти пустыя щи нсколько ложекъ снятаго молока, а иногда и цльнаго; въ этому прибавляютъ по куску хлба, который зачастую иметъ способность горть пламенемъ и который, разумется, раздается непремнно каждому. Хоть около Ростова и лучше крестьянскій столъ, но все таки я обрадовался, войдя, посл долгаго поста, въ европейскій трактиръ…

— Что прикажете? спросилъ меня засуетившійся половой, изъ вжливости сильно подергивая плечами, а отчасти и ногами, и всмъ тломъ.

— А что у васъ есть? спросилъ я, садясь за столикъ, который въ туже минуту былъ покрытъ половымъ блой, но не совсмъ чистой салфеткой.

— Все что прикажете…

— Что у васъ готово?

— Все что прикажете.

— Какой у васъ супъ?

— Сейчасъ узнаю.

— Узнай, пожалуйста!

Половой побжалъ и чрезъ минуту вернулся.

— Супу сегодня не готовили никакова, объявилъ онъ мн.

— Не готовили?

— Не готовили.

— Отчего же не готовили?

— А такъ — но требуется.

— Какъ же ты говорилъ, что все у васъ есть? Я спросилъ супу — какова нибудь, супу-то никакова и не оказалось у васъ.

— Супу точно не оказалось! почти съ удивленіемъ подтвердилъ мой половой.

— Нтъ ли котлетъ?

— Сейчасъ узнаю!..

Убжалъ опять половой.

— Нтъ, такова кушанья у насъ не готовятъ, объявилъ опять мн, возвращаясь, половой.

— Что же у васъ есть?

— Все что прикажете, опять забормоталъ половой. — Все что прикажете: чай есть, водка есть…

— Чмъ же закусить?

— Закуска есть всякая…

— Да какая же? спросилъ я, начиная уже терять всякое терпніе.

— Какую прикажете… сельди есть… прикажете приготовить? Въ одну минуту…

— У васъ сельди!.. Сжарь пожалуйста селедку, сказалъ я, вспомнивъ, что Переяславль славится своими сельдями.

— Какъ сжарить? спросилъ меня, розиня ротъ отъ удивленія, половой.

— Прикажи пожалуйста сжарить въ сметан.

— Да вдь этого нельзя! — замялся половой. — Этого нельзя… это выйдетъ не скусно…

— Въ Москв я далъ переяславскихъ сельдей, выходило скусно, сказалъ я, не понимая хорошенько причины упорнаго отказа половаго мн въ сельди.

— Вы кушали переяславскія, обрадовавшись, заговорилъ половой, а у насъ вдь не переяславскія: у насъ, изволите видть, сельди московскія… мы прямо изъ Москвы голландскія селедки получаемъ!

— Какъ изъ Москвы?

— Самыя, что ни на есть лучшія!.. настоящія голландскія, прямо изъ самой Москвы!

— Ты не готовь, а принеси сюда показать твои сельди, сказалъ я половому.

— Для чего не показать!

Подовой пошелъ въ буфетъ, возвратился черезъ нсколько секундъ, неся на тарелк ржавую селедку.

— Эта селедка не здшняя?

— Никакъ нтъ!.. Самая московская!

— Да мн хочется здшней, переяславской селедки, все таки настаивалъ я.

— Мы селедки получаемъ изъ самой Москвы, твердилъ мн половой:- изъ самой Москвы…

— А мн нужно свжей переяславской!..

— Такой мы не держимъ.