Чтение онлайн

— Что теб?

— Тебя велно поймать!

— Это за что?

— А чортъ ихъ знаетъ, Павелъ Иванычъ! Исправникъ говоритъ: поймать!

— Да за что же?

— Онъ, говоритъ исправникъ, не торгуетъ, а товары такъ раздаетъ; врно, недобрый человкъ!

— А ежели бы я и даромъ раздавалъ?

— Онъ, говоритъ исправникъ, или лавку обокралъ, или отъ солдатчины бгаетъ!

— Съ чего же это онъ взялъ? спросилъ я не совсмъ покойнымъ голосомъ.

— Онъ, говоритъ исправникъ, по всмъ деревнямъ дебоширства длаетъ.

— Какія же?

— А чортъ его знаетъ.

— Что же теперь длать?

— И ума не приложу.

— Да вдь ты меня не будешь ловить? спросилъ я, очень сомнваясь, что получу для себя выгодный отвтъ. — Не будешь меня ловить?

— Избави Господи!

— Что же длать?

— Найми лошадь; я теб въ этомъ дл помогу, — ступай въ губернію!

Сотскій мн нанялъ лошадь, и я по его совту отправился въ губернскій городъ. Въ губернскомъ город жилъ мой пріятель, у котораго я и остановился.

Посл разспросовъ о моихъ успхахъ мы сли обдать. Едва начался обдъ, какъ къ крыльцу нашей квартиры летомъ-подлетла тройка.

— Это мой дядя пріхалъ, сказалъ мн мой хозяинъ: исправникъ, отъ котораго ты только что такъ успшно убжалъ… но онъ добрый человкъ.

— А! Ко щамъ! Ко щамъ! закричалъ дядя-исправникъ еще изъ передней.

— Милости просимъ, дядя, милости просимъ! проговорилъ хозяинъ.

— Да какъ не просить милости? отвчалъ на это приглашеніе дядя-исправникъ;- право, братъ, голоденъ, какъ самая голодная собака!

Дядя-исправникъ слъ за столъ.

— Ну, чтожь водки? спросилъ дядя.

— Кушай, дядя, кушай! привтливо отвчалъ хозяинъ: — водка на стол.

Онъ выпилъ рюмку водки и, не успвъ състь нсколькихъ ложекъ щей, остановился.

— Знаешь что? обратился дядя въ своему племяннику-хозяину. Знаешь что?

— А что?

— Появился въ нашемъ узд мошенникъ, да вдь какой, когдабъ ты зналъ!

— Какой же?

— Просто, братецъ ты мой, поймать не могъ: ускользаетъ, да ускользаетъ!

— Да что же онъ такое сдлалъ?

— Пока еще ничего!.. А ты подумай: цлый мсяцъ ходитъ по нашему узду разносчикомъ, товаровъ хоть бы на грошъ теб продалъ, а такъ, товаръ разбрасываетъ двкамъ, да молодымъ бабамъ. Пить, говорятъ, пьетъ, а этимъ дломъ не занимается.

— А хочешь, дядя, я теб покажу этого человка? спросилъ, смясь, хозяинъ, которому я уже усплъ разсказать про собиравшуюся надо мной грозу.

— Да какъ же?!!

— Да вотъ онъ самый! смясь отвчалъ хозяинъ своему дяд-исправнику.

Дядя-исправникъ даже вздрогнулъ.

— Ну, батюшка Павелъ Ивановичъ! сказалъ дядя-исправникъ, когда ему разсказали въ чемъ дло:- ежели бы васъ поймали, не знаю — заковалъ бы я васъ или не заковалъ?.. Право, не знаю, но ужъ врно пріхали бы вы сюда на казенный счетъ, а не нанимать бы вамъ лошадей: непремнно прислалъ бы васъ прямо къ губернатору. Кто васъ, теперешній народъ, кто васъ, знаетъ — зачмъ вы ходите?

II

Но не всегда бываютъ встрчи, нашему брату опасныя только для себя: бываютъ эти встрчи иногда кажущіяся опасными и для встртившихъ васъ. Разскажу вамъ слдующій со мною случай.

Пошелъ я изъ Москвы торговать въ одну не изъ самыхъ близкихъ губерній, отъ этой старой нашей столицы. По метод, мной тогда принятой, я остановился въ одной деревенской изб, и оттуда длалъ свои экскурсіи. Въ одинъ прекрасный день, часовъ въ восемь поутру, я обдалъ — мужики обдаютъ лтомъ всегда около этого времени. — И я никакъ не могъ думать, что мой обдъ будетъ прекращенъ совершенно неожиданнымъ для меня случаемъ.

— Здсь разносчикъ? вопросилъ, входя въ избу, лакей въ ливре, на которой было хоть не полное количество пуговицъ, но этотъ недостатокъ выкупался большимъ, сколько нужно, числомъ гербовъ на его изодранной ливре. — Здсь разносчикъ?

— Здсь! отвчалъ я нехотя; да и не отвчать-то мн нельзя было, по пословиц: назвался груздемъ, ползай въ кузовъ; такъ и мн, назвавшемуся торгашомъ, нельзя было отказаться отъ своего принятаго званія.

— А! Здсь? — приказывалъ лакей. — Пойдемъ къ господамъ: господа требуютъ.

Длать было нечего; волей-неволей, а я отправился къ господамъ.

Прихожу къ господамъ и, какъ по чину мн не полагалось идти дальше передней, дальше меня и не пустили.

Остановился я въ передней; вдругъ выбгаютъ ко мн барышень девять или десять, хоть и не совсмъ въ приличномъ наряд, но за то всхъ хоть сейчасъ подъ внецъ.

Въ одну минуту, вся моя коробка была на воздух или, точне сказать — въ рукахъ барышень.

— Какой у тебя товаръ дурной! говорила одна сестрица.

— Какой есть, барышни! отвчалъ я имъ смиренно.

— Какой есть!! ворчали т брюзгливо и крайне ко мн не въ расположительнонъ тон.

— Какой есть, барышни, какой есть! Не взыщите пожалуйста! опять отвчалъ я этимъ барышнямъ, не желая показаться имъ тмъ, кмъ я въ самомъ дл былъ.

— Это что у тебя? вдругъ радостно вскрикнула одна изъ барышень, отыскавши въ моей коробк дв банки, каждая немного поболе стакана одна съ блымъ порошкомъ, другая съ краснымъ. — Это что такое?

— Это, отвчалъ я, — въ одной банк румяна, а въ другой блила.

— И хорошія эти блила и румяна?.. Хорошія или дурныя? хорошія, хорошія? — забормотали одна за другой мои барышни.

— Какъ кому покажутся.

— А можно посмотрть?

— Отчего же: можно.

Мои барышни развязали эти дв банки, взяли по щепотк этихъ порошковъ и, какъ люди въ этомъ дд опытные, начали пробовать на рук: намочатъ руку, насыплютъ блилами, румянами, разотрутъ, подойдутъ въ окну, посмотрятъ и уже потомъ вскрикнутъ:

— Ah! que c'est beau! Ah! que c'est beau!

— А что стоютъ дв эти банки? спросила одна изъ барышень плохо скрывая свой восторгъ при такомъ важномъ открытіи.

— Дешевле двадцати пяти цлковыхъ взять нельзя, проговорилъ я довольно серьезно.

— Какъ дорого! какъ дорого! закричали мои барышни.

Да и въ самомъ дл, цна была неподходящая: об эти банки никакъ не дороже двадцати пяти копекъ, а я запросилъ двадцать пять рублей; на это была слдующая причина: этотъ товаръ былъ для меня необходимъ. Въ каждой деревн за псни — блилами да румянами я только почти и разсчитывался; продай эти дв банки, я долженъ бы былъ отправиться въ городъ затмъ только, чтобы купятъ опять эти дорогія дв банки съ блилами и румянами.