Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Источник: Семашка Я. Армія Краёва на Беларусі. Мн., 1994. С. 136.
Всего Новогрудский округ АК, согласно данным Я. Правдиц-Шляцкого, насчитывал 23 тыс. человек: 8 тыс. непосредственно в боевых частях, 15 тыс. было задействовано в конспиративной сети. Все они, приняв присягу и получив оружие, находились дома{259}. Между тем, по данным белорусских исследователей, округ насчитывал 10 тыс. бойцов и командиров, 60 % из которых являлись белорусами. Особенность Новогрудского округа АК состояла в том, что половина участников белорусского национального движения, с которым боролась АК, составляли белорусы-католики (во 2-ой Речи Посполитой власти были склонны считать их поляками), а в рядах АК почти 40 % солдат составляли православные белорусы{260}.
Развернув на территории Барановичской области один из сильнейших округов АК — Новогрудский, ее командование, как уже отмечалось, главную задачу видело не в борьбе с нацистами, а в том, чтобы любой ценой установить власть эмигрантского правительства. Об этом, в первую очередь, свидетельствуют публикации тех лет. Процитируем некоторые из них:
• «На Востоке мы требуем, что мы неоднократно утверждали и за то, что мы последовательно боремся, сохранения границ 1939 года. Требования интегральности восточной границы остается каноном польской политики» (Dumka polska. 1942. Nr 38);
• «Тот, кто хочет добрых взаимоотношений с Россией, тот должен на каждую попытку ревизии границ, определенных Рижским договором, отвечать: “Невозможно”» (Wiadomosci Polskie. 1942. Письмо Ненанского к Прушинскому);
• «Нерушимость наших восточных границ является для нас догмой, и между нами на эту тему не может быть дискуссий» (Dziennik zolnierza. 1942. 27 окт.);
• «Россия не имеет никаких причин требовать дополнительных территорий, и она должна признать, что стратегическая необходимость диктует Польше сохранение границ Рижского договора. Никакое движение Польши на запад никогда не сможет компенсировать потерь наших восточных окраин» (Wiadomosci Polskie. 1942) [69] .
Примерно в тоже время СМИ Польши, освещая борьбу АК, призывали:
«…для каждого из нас стало святым долгом право борьбы за нерушимость наших восточных границ»{261}.
Об истинных намерениях лондонского правительства говорит и резолюция съезда поляков, прошедшего в октябре 1942 г. в Эдинбурге:
«Мы должны передать нашим будущим поколениям наши восточные территории (Западную Беларусь и Украину. — А. Т.) в неприкосновенности, как незаменимый элемент независимости республики во всех отношениях…»{262}
Однако на пути осуществления агрессивных замыслов польских шовинистов стояли белорусские прогрессивные национальные силы. Конфликт между ними исторически был неизбежен. Началась жестокая открытая и тайная война на истребление друг друга как своими собственными силами, так и с помощью нацистов. По каким «правилам» она велась, дают представление директивы самой Армии Крайовой:
«Цель поляков есть освобождение Западной Беларуси от большевизма, но каждый поляк должен помнить, что белорусы — это враги польского народа…, поляки должны всяческими способами компрометировать белорусов перед немцами, добиваясь ареста белорусов с тем, чтобы потери у белорусов были как можно большими»{263}.
Есть еще одно свидетельство, основанное на аковских документах, говорящее о том, что командование Армии Крайовой выдвинуло перед подчиненными ей вооруженными структурами три главных задачи:
«1. Все немецкие учреждения в соответствующих поветах должны быть обсажены только нашими людьми, чтобы вся практическая власть находилась в наших руках. Таким образом, все полицейские и коменданты смогут оказывать помощь оружием и обмундированием нашим вооруженным отрядам, проводить разведку и осуществлять соответствующее влияние на немцев и на все окружение.
2. Каждый поляк обязан помнить, что никогда и ни за что белорус не захочет оказать нам помощь, поэтому мы должны стремиться выжить белорусов из их учреждений, стремиться искать любые материалы, обвиняющие белорусов, передавать их немцам, обвиняя белорусов в связях с партизанами для того, чтобы их расстреливали. Таким образом, мы можем не только выжить белорусов, но и противопоставить немцам белорусское население. В будущем, при помощи умелой пропаганды, мы перетянем белорусов на свою сторону и достигнем, как минимум, их нейтральности.
3. Через своих людей просить полицию и немцев сжигать белорусские деревни под видом, что они помогают партизанам»{264}.
В соответствие с «доктриной» генерала Сикорского в приходе Турейск Щучинского павета «за белорусскую деятельность был зверски замучен священник И. Алехнович с матушкой. Иеромонах Лукаш был живьем сожжен в своем приходе около Новогрудка…»{265} За отказ поставлять продукты отрядам АК на Лидчине аковцами было сожжено «более 30 хуторов и уничтожено мирное население»{266}. Крестьяне, невзирая на польский террор, отказывались, поддерживая белорусских коллаборационистов, снабжать продовольствием формирования, созданные лондонским эмигрантским правительством. Месть была жестокой. Например, ворвавшись в деревню Пудино Лидского района, аковцы, по словам очевидцев, «учинили страшную расправу над невинными жителями. Они схватили семь мужчин, работающих в поле, выкрутили им руки и ноги, пороли штыками, затем расстреляли и бросили в огонь. Бандиты зверски замучили 12-летнего мальчика»{267}.
Из воспоминаний Петра Решетника, бывшего студента Новогрудской учительской семинарии:
«В Несвиже по доносу поляков немцы арестовали школьного инспектора Михаила Мицкевича (брата Я. Коласа). Бургомистр города Барановичи Войтенко, узнав о беде, обратился в СД. В Несвиж выехали представители оккупационных властей вместе с Войтенко. «Что же вы делаете, — набросился на жандармов Войтенко, едва появившись в Несвиже, — вы же арестовываете тех, кто веками жил на этой земле!» Все белорусы, в числе которых оказался и М. Мицкевич [70] , оказались на свободе, а их места заняли поляки» {268} .
Скорректировав свои «правила», польские националисты, усилив, продолжили антибелорусский террор. Вот что рассказывал об этом спустя тридцать лет после Второй мировой войны комендант Новогрудского округа АК Я. Правдиц-Шляцкий, штаб которого вынес 300 смертных приговоров «изменникам» и «предателям» — белорусам, которые не хотели возрождения польского государства в границах 1939 г.:
«Вступать в открытую борьбу не получалось. При помощи немецкого начальника N мы передали отряду немецкой тайной полевой жандармерии № 400 список «членов коммунистической организации! — около 40 человек. В результате на протяжении двух недель было арестовано 80 человек, часть из которых расстреляли, часть вывезли на работу в Германию»{269}.
Наверное, нет необходимости в проведении специального исследования, чтобы доказать давно всем известную истину: коммунистов нацисты расстреливали сразу.
Бойня, устроенная аковцами, не осталась без внимания германских властей.
«В результате террористических акций белополяков, — отмечает лидский окружной комиссар, — белорусское влияние неожиданно остановилось, так что стало невозможно привлечь белорусские административные силы на руководящие должности»{270}.
Правда, окружной комиссар не уточняет, что террор против белорусского населения производился под непосредственным контролем самих нацистских администраторов. Вот что сообщает журнал «Лідскі летапісец» (2003. № 2):
«По распоряжению командования Новогрудского округа АК старший сержант 77 полка Юзеф Сенкевич 3.06.1943 г. перед фарным костелом в Лиде расстрелял выпускника Щучинской учительской семинарии Яна Клышейко»{271}.
Масштабы аковских репрессий поражают и ужасают. Давая сегодня историческую оценку того времени — времени массовых и безжалостных репрессий, — невольно замечаешь, что расправы, чинимые над белорусами поляками, мало чем уступают по масштабам нацистским злодеяниям. На территории только двух округов — Лидского и Барановичского — польский террор унес жизни более 7 тыс. белорусов: в Лидском — около 1200 человек, в Барановичском, по признанию командира Столбцовского соединения АК Адольфа Пильха («Гура»), — 6 тысяч{272}.