Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Ход дальнейших событий вынуждает подробней остановиться на личности Ф. Кушеля — знаковой фигуре коллаборационистского движения.
Франтишек Винцентович Кушель родился 16 февраля 1895 г. в д. Першаи Минского (позднее Воложинского) повета в белорусской крестьянской семье. Получил среднее образование. Во время учебы в школе примкнул к белорусскому национальному движению. Распространял среди товарищей по школе газету «Наша нива», в Ивенце создал и возглавил кружок молодежи, насчитывающий 15 человек. Кружок действовал до 1913 г. Перед Первой мировой войной Ф. Кушель призывается на военную службу в царскую армию. В октябре 1915 г., закончив школу младших командиров и получив звание младшего унтер-офицера, направляется в Виленское пехотное училище, которое было эвакуировано в Полтаву. После четырехмесячного обучения, получив первое офицерское звание прапорщика, убывает в 155-й запасной полк, дислоцировавшийся под Астраханью. С мая 1916 г. по ноябрь (согласно другим данным, по сентябрь) 1917 г. служил в качестве командира взвода, а затем роты на Западном фронте в 276-м Купянском полку. Участвовал в боях. Получил две боевые награды и воинское звание штабс-капитана. После развала царской армии вернулся на родину к родителям, которые жили в д. Заборье около Налибоков. На протяжении 1919–1920 гг. принимал активное участие в белорусском национальном возрождении. В Вильно знакомится и сотрудничает с А. Луцкевичем, С. Рак-Михайловским, А. Смоличем и другими. За распространение белорусских листовок и литературы, а также активную пробелорусскую пропаганду в 1919 г. Кушель был арестован польской жандармерией и водворен в лидскую тюрьму. В это время польские власти наконец-то решили вопрос о создании Белорусской военной комиссии (БВК){50}. Предложение о создании БВК — органа по формированию белорусских военных единиц в польской армии — было внесено в конце июля 1919 г. делегацией Центральной белорусской рады Виленщины и Гродненщины (глава делегации Б. Тарашкевич) во время встречи в Варшаве с начальником Польского государства Ю. Пилсудским. Однако официальное разрешение на ее создание Пилсудский дал только 22 октября 1919 г. Как свидетельствует сам Ф. Кушель, начальник лидской тюрьмы Красуцкий предложил ему войти в состав БВК и принять участие в ее работе.
«Красуцкий заявил мне, что если бы я согласился сотрудничать в этом деле, то был бы освобожден. На предложение ротмистра Красуцкого сотрудничать в польской работе среди белорусов я согласился»{51}.
Вместе с Ф. Кушелем в состав БВК вошли Павел Алексеюк (председатель), Антон Авсяник, Алесь Прушинский (поэт Алесь Гарун), Сымон Рак-Михайловский, Юстиан Мурашко, Андрей Якубецкий и Давид Якубовский. Позднее состав менялся, но Кушель работал в составе комиссии до ее роспуска. Командующим белорусской армии по предложению комиссии утвердили полковника г. Конапацкого.
Главной целью БВК являлось создание белорусской армии, вербовка добровольцев, осуществление «национального воспитания армии»{52}. В ноябре 1920 г. БВК перенесла свою работу из Вильно в Минск (размещалась в 20-м номере гостиницы «Гарни»). В. Кушель возглавлял отдел кадров. С БВК активно сотрудничали известные белорусские деятели — Франтишек Уместовский, Тодор Верниковский, Змитрок Бядуля и другие.
Несмотря на заметную активность комиссии, организация белорусской армии продвигалась очень медленно. К весне 1920 г. даже те два белорусских батальона, которые, согласно приказу Ю. Пилсудского, было разрешено создать, не были сформированы. В марте 1920 г. приказом генерала К. Сосновского БВК отстраняется от набора добровольцев в белорусскую армию. Набор перешел в руки польских оккупационных властей, которые фактически бойкотировали его. Летом 1920 г. БВК эвакуировалась в город Лодзь, где находилась восемь месяцев, до своего роспуска после завершения польско-советской войны и заключения Рижского мира в 1921 г. В 1922 г. Ф. Кушель поступает на службу в польскую армию в качестве офицера. Закончил польскую офицерскую школу в Варшаве, затем служил в 66-м пехотном полку, руководя школой унтер-офицеров. В 1932 г. переведен в корпус кадетов, где четыре года служил в должности командира учебной роты. Затем служит в школе подхорунжих резерва в г. Пултуске. В 1939 г. в качестве командира батальона участвует в боях против немецкой армии в районе Львова. 22 сентября 1939 г. взят в плен Красной Армией. Вместе с многими тысячами польских офицеров содержался в Старобельском лагере смерти. В ноябре 1939 г., спасая себя и свою семью, дает согласие сотрудничать с НКВД в качестве агента для «разработки» антисоветски настроенных военнопленных{53}. 17 мая 1940 г. военнопленного Кушеля переводят в Москву для изучения возможности его использования для «разработки» белорусских националистов. Вот как об этом писал много лет спустя сам Ф. Кушель:
«На Лубянке я сидел в одной камере с генералом В. Андерсом. Генерал мог передвигаться только на костылях. Чекисты проводили над узниками — польскими офицерами — различные эксперименты. Пытались взять их «и просьбой и угрозой», и страхом, и «на выносливость». Часто совмещали разные способы, например, некоторых якобы отпускали из тюрьмы, а потом шпионили, куда они ходят, с кем встречаются, с кем поддерживают знакомства, чтобы позднее неожиданно арестовать вновь, но уже с «добычей» — одним словом, развлекались с ними, как кот с мышкой. Но иногда случалось, что мышка была ловчее палача, и ей удавалось не только освободиться из неволи и спастись от смерти, но и отыскать своих палачей, скрывавшихся за пределами Советского Союза»{54}.
В 40-м НКВД СССР, учитывая «вклад» Кушеля, разрешает его жене, поэтессе Наталье Арсеньевой, которая находилась в ссылке в Казахстане, вернуться домой. В выдержке из характеристики на агента Ф. Кушеля отмечено:
«…как осведомитель зарекомендовал себя толковым, знающим нашу работу. Материалы давал информационного характера. В ходе допросов высказывал решимость к выполнению более ответственных наших поручений»{55}.
Не всегда из литературы ясно, где находился Кушель перед началом немецко-советской войны. Либо в тюрьме, что наиболее вероятно для агента-камерника, либо жил на своей родине, либо в Минске. 15 сентября 1941 г., как пишет сам Ф. Кушель, он получил предложение от председателя Минской горуправы доктора Тумаша возглавить белорусскую вспомогательную полицию, во главе которой в это время стоял Д. Космович. Но, видимо, эта должность Ф. Кушеля не интересовала, поскольку, отказавшись от нее, он вносит встречное предложение: открыть в Минске подофицерскую школу белорусской полиции{56}. А теперь несколько слов о создании и функционировании курсов подготовки белорусских полицейских, открытых в Минске в первый год немецкой оккупации. В курс учебной программы, рассчитанной на три месяца, вошли следующие предметы: военная подготовка, которой отводилось 50 % времени; немецкий язык; белорусский язык; история и география Беларуси; политическая подготовка.
1 декабря 1941 г. минские курсы, приняв 400 кандидатов, начали готовить полицейских. В этом же месяце на базе курсов разрабатывается полицейская инструкция на белорусском языке. Всего было подготовлено 100 экземпляров инструкции. Уже в конце 1941 г. она поступила во все отделы полиции страны. Основная проблема, с которой столкнулись организаторы в ходе набора, — нежелание белорусов вступать в ряды полицейских. Это было связано с тем, что коренное население отрицательно относилось к полиции. Но ситуация менялась [8] . Престиж национальной полиции стал расти. Увеличился поток желающих, отбор среди кандидатов стал строже. Как вспоминают очевидцы, для пополнения силового блока была создана общебелорусская приемная комиссия (ОПК) в составе: Ф. Кушель — председатель; Ю. Сокович — начальник минской полиции; капитан М. Пугачев — начальник отдела кадров, Цвинер — переводчик {57} .
Первое решение, принятое ОПК, касалось зачисления новых кандидатов из сельской местности. Акцентированию внимания именно на селе предшествовал целый ряд причин: 1) деревня — наиболее компактное место, где проживало коренное белорусское население; 2) именно в сельской глубинке, особенно в западных областях страны, белорусский национализм воспринимался положительно; 3) сельские кандидаты, пройдя соответствующую подготовку, становились преградой для польского и советского сопротивления, которое вербовало сельчан в свои ряды; 4) в деревне подрастало молодое поколение, которое в соответствующих условиях должно было пополнить будущую белорусскую армию.
Посильную помощь в решении кадрового вопроса оказала и национальная пресса. Так, «Беларуская газэта» открыла на своих страницах уголок белорусского полицейского. В дальнейшем, под непосредственным руководством капитана Ф. Кушеля, стал издаваться журнал «Беларус на варце», первый номер которого вышел в начале декабря 1943 г. Номер оказался очень удачным. В количестве 2500 экземпляров он разошелся по всей Беларуси [9] . Каждый номер открывался соответствующим сообщением-лозунгом, например, № 3 за 1944 г.:
«Белорусы-полицейские, помните: кроме большевиков не меньшим врагом вашим является алкоголь, пьянством вы отравляете свое тело и душу и позорите свое имя полицейского перед народом; сознательно могут выполнять свои обязанности полицейского в борьбе с большевиками только трезвые люди». № 4 за февраль 1944 г.: «Белорусы-полицейские, помните: что Вы есть кость от кости и кровь от крови белорусского народа; что Вы должны быть его лучшими защитниками, советчиками и опекунами; что каждый Ваш хороший или плохой поступок можно заметить на судьбах Вашего народа и Отечества»{58}.
По свидетельству преподавательского состава, большая часть слушателей была людьми русифицированными. Руководство курсов, учитывая это, выделило в отдельные учебные группы проверенных белорусов, убедив при этом немецкое руководство в необходимости подготовки инструкторов по военной подготовке для курсантов. Таким образом, в начале мая 1942 г. в Минске появилась нелегальная белорусская подофицерская школа, открыть которую, как уже отмечалось, в декабре 1941 г. нацисты не решились. На этом курсе помимо обязательных дисциплин вводилась тактика.
Необходимо отметить: результаты деятельности ОПК были налицо. Полицейские, которые запятнали себя грабежами, оказались в тюрьме, а в отношении которых имелся компрометирующий материал, уволены. К весне 1942 г., как пишет Ф. Кушель, в полиции «выросло ядро молодых здоровых физически, морально и сознательных национальных белорусов»{59}. А уже осенью 1942 г. в рейхскомиссариате «Остланд» в полиции порядка служило 4428 немцев и 55562 местных уроженца. Для сравнения отметим, что, согласно российским источникам, в рейхскомиссариате «Украина» — соответственно 10194 и 70759 {60}.