Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Решая социально-экономические и культурные задачи, БНС большое внимание уделяло вопросам православной и католической церкви в Беларуси{35}. Остановимся несколько подробней на последней. Территория Восточной Беларуси с 1918 г. была поделена между двумя диоцезиями: Минской и Могилевской. В скором времени они прекратили свое существование. Руководство Минского округа во главе с бискупом З. Лазинским, перебравшись в Западную Беларусь, основала на части приходов Минской диоцезии, что отошла к Польше, Пинский округ. Руководитель Могилевской (с 1927 г.), а позднее Минской (с 1930 г.) диоцезии латыш Б. Слосканс после двух высылок в Сибирь был в 1933 г. выдворен из СССР в Латвию. Территория Западной Беларуси была разделена между тремя округами: Пинским, Ломжинским и Виленской митрополией.
В июле 1941 г. Виленский архибискуп Р. Ялбжиковский получил в Риме разрешение на управление Минской и Могилевской диоцезиями. В Восточную Беларусь устремились польские и белорусские ксендзы. В 1942 г., когда активизировалось «антипольское» сопротивление, польская костельная деятельность в Беларуси приостановилась. БНС предложила оккупационным властям кандидатуру Б. Слосканца, бискупа из Латвии, ведь юридически он являлся главой Минской и Могилевской диоцезий. Однако немцы запретили бискупу покидать границы Латвийского округа и Восточная Беларусь осталась без костельного руководства.
Положение в Западной Беларуси было не лучше. Поляки пытались вернуть себе политическое господство, закрепленное Конституцией 1921 г. и конкордатом (договором), заключенным правительством Польши и Ватиканом 10.02.1925 г., провозгласившим католицизм государственной религией{36}. Белорусы-католики, проживающие на территории Барановичского округа, находились под юрисдикцией двух бискупов: Виленского (Райнис) и Пинского (Букраба). Виленскому бискупу принадлежали Новогрудский и Слонимский округа, Пинскому — Новогрудский и Барановичский{37}. Из нескольких сотен ксендзов священников-белорусов набиралось не более двух десятков. Католический костел, связанный с польским подпольем, оказывал большое влияние на население. С этим не желали мириться белорусские политики и, в первую очередь, член централи В. Гадлевский. На заседании централи 22.09.1942 г. Гадлевский предложит основать Белорусскую католическую митрополию, подготовив от имени БНС меморандум В. Кубе{38}. Предлагалось два варианта дальнейшего положения католического костела в Беларуси: 1) создать институт трех генеральных викариев, по одному в каждой из диоцезии: Виленской, Пинской, Минско-Могилевской (Ломжинская диоцезия в счет не бралась, т. к. летом 1941 г. ее белорусские парафии (приходы) были присоединены вместе с Брестской областью к Восточной Пруссии); 2) объединить белорусские католические парафии ГКБ в одно бискупство, которое и возглавил бы генеральный викарий. Внимание при этом акцентировалось на том, что второй вариант более оптимальный для Беларуси{39}. Согласно официальным данным, на должность генерального викария шеф БНС И. Ермаченко, обратившись к В. Кубе, предложил «сознательного белоруса и борца против поляков» В. Гадлевского{40}. Просьба осталась без ответа.
Ход дальнейших событий хорошо известен. На заседании окружных председателей БНС в ноябре 1942 г. наблюдатель над БНС с немецкой стороны доктор Вебер сильно раскритиковал Гадлевского, предложив ему заняться лучше «составлением учебника по истории Беларуси»{41}, нежели общественной деятельностью. И это был приговор. 24 декабря Гадлевский будет арестован и впоследствии расстрелян в лагере Тростенец. Это будет первая расправа над членом централи БНС, предупреждение всем, кто выйдет за отведенные немцами рамки. В том же 1942 г., только в августе месяце, гестапо арестует еще одного белорусского священника — Антона Неманцевича, выступающего против полонизации и германизации. Известно, что в начале 1942 г. экзархат униатской церкви во главе с Неманцевичем добивался от нацистов официального разрешения на легальную деятельность. 16.03.1942 г. такое разрешение было получено{42}. БНС активно приветствует национальную церковь. Тот факт, что бургомистр Барановичей Ю. Соболевский переводит католические и православные службы исключительно на белорусский язык, говорит сам за себя{43}.
Сам Неманцевич, чувствуя поддержку на местах, предпринимает смелые попытки перевести униатские общины под юрисдикцию экзархата. Важную роль в этом играл центр в Альбертине, что под Слонимом, открытый в 1924 г. и закрытый большевиками в 1939 г. Политика А. Неманцевича насторожила главу Белорусской автокефальной православной церкви Пантелеймона (П. Ражновского), ярого противника возрождения униатства{44}. Неманцевич, как станет известно в послевоенные годы, вынашивал мысль о том, что национальной белорусской религией должно стать униатство. Его деятельность, направленная на укрепление позиций национальной церкви, накалила атмосферу до того, что вызвала серьезное беспокойство в Минске. В связи с этим хотелось бы заострить внимание на мерах, предпринятых митрополитом Пантелеймоном для наказания «нарушителя». В августовскую ночь 1942 г. Неманцевича арестуют гестаповцы. Произойдет это в Альбертиновском монастыре. Обвинения никто предъявлять не станет. Арест объяснят кратко: «Для выяснения некоторых важных дел». Белорусский экзарх Антон Неманцевич 1.04.1943 г. погибнет в берлинской тюрьме{45}. После этого все монахи-базилиане выедут из Альбертина во Львов. Деятельность униатов в Беларуси приостановится{46}.
Согласитесь, идентичность нацистских методов с методами сталинских предшественников — запреты, аресты, расстрелы священнослужителей — просто поражает. По неполным данным, которые предстоит еще проверить, на территории Барановичского округа в период оккупации от рук захватчиков погибло более 90 священников-белорусов{47}.
В начальный период оккупации получат официальное разрешение на религиозную деятельность и белорусские пятидесятники. Документальные данные об этой общине очень скудны. Особый интерес представляет механизм получения разрешения на религиозную деятельность. Оккупационные власти, выдвигая условием лояльность по отношению к ним, допускали в области деятельность различных конфессий. Достаточно красноречиво характеризует подобный подход немцев к делу свидетельство, сделанное в 1949 г. одним из руководителей пятидесятников в Барановичском округе И. К. Панько:
«После оккупации немцами Барановичской области я, как лидер движения пятидесятников, обратился с заявлением на имя руководителя административного органа оккупантов — гебитскомиссара, в котором просил разрешить существование и деятельность общин пятидесятников. По поводу поданного заявления в ноябре 1942 г. я был вызван в учреждение немецкого контрразведывательного органа СД в Барановичи, где офицер СД подробно опросил меня о существе вероучения пятидесятников. В своем пояснении я говорил, что пятидесятники всякую власть считают Богом присланную и не смеют ей противиться. Тогда офицер СД заявил мне, что деятельность общин пятидесятников немцы разрешат в случае, если верующие будут исполнять все приказы оккупантов, не будут участвовать в проведении против них подрывной работы и не будут помогать партизанам. Предъявленные офицером СД требования мною были приняты, и после этого от гебитскомиссара я получил официальное разрешение заниматься религиозной деятельностью».
В 1942 г. И. Панько созовет съезд пятидесятников Барановичского округа, на котором будет принято постановление о расширении связи с другими общинами. Благодаря деятельности И. Панько увеличится число верующих, наладятся контакты с Брестом, Минском и Молодечно. Верующие впоследствии помогут БНС денежными средствами и одеждой{48}.
Отслеживая дальнейшую судьбу Самопомощи, необходимо отметить: организация не стала ограничиваться исключительно социальными вопросами. В то время, когда все другие национальные организации находились под запретом, БНС было предопределено возглавить белорусскую общественно-политическую и национальную жизнь в первые военные годы. 29.06.1942 г. при гражданском управлении ГКБ создается Рада доверия. Ее возглавил, как и следовало ожидать, И. Ермаченко. В Барановичском округе функции мужей доверия выполняли: Барановичи — Ю. Соболевский, Слоним — А. Сивец, Новогрудок — Б. Рагуля, Лида — Н. Медейко{49}. Реорганизовывается и центральная рада БНС. При ней создается несколько отделов: политический, военный, образования, культуры, пропаганды, охраны здоровья и другие. Окружные рады БНС дублировали структуру централи.
Точку в судьбе БНС, деятельность которой уже привлекла к себе активное внимание немецких спецслужб, поставил съезд окружных руководителей, состоявшийся 4–7 марта 1943 г. в Минске. События тогда развертывались следующим образом. Съезд, приняв меморандум к высшим оккупационным властям, потребовал:
«…создать для объединения белорусских земель национальное правительство с президентом Беларуси, председателем правительства и руководителями следующих отделов: внутренних дел, иностранных дел, финансов, экономики, культуры, просвещения, обороны, юстиции, здравоохранения и социального обеспечения…»{50}
Требование белорусов повергло в шок чиновников в Берлине. И. Ермаченко, отстраненный от должности и обвиненный в хозяйственных злоупотреблениях, высылается под надзор гестапо в Прагу. 30.06.1943 г. БНС, как организация, «не выполнившая своих функций», распускается{51}.
Ее место заняла Белорусская самопомощь (БСП), согласно уставу, имевшая:
«…задачи обеспечения населения Генерального округа Беларуси опекой и защитой здоровья»{52}.
За рамки устава БСП и не выходила и вскоре была подчинена Белорусской Центральной Раде (БЦР). Забегая вперед, отметим: именно в Барановичах решалась судьба БЦР, возложившей на себя функции единого руководящего органа Беларуси. 19 декабря 1943 г. по «инициативе» окружного Барановичского комиссара Р. Вернера созывается собрание 45 активистов и деятелей белорусского движения. Собрание, проходящее в здании гебитскомиссариата (оно сохранилось до наших дней), должно было выдвинуть кандидатуру на пост президента БЦР и определить тактику дальнейшей деятельности БЦР. Единым кандидатом на пост президента утвердили Р. Островского.