Чтение онлайн

— Ладно, сколько до взрыва осталось?

— А нисколько! Открой рот и закрой глаза.

Дельный совет, как оказалось.

То, что случилось потом невозможно описать используя только словарь Даля. Нет там нужных эпитетов!

Передать это словами типа «трах-тарарах» недостойно мужчины, поэтому в газетных хрониках просто отмечают, что в результате взрыва повылетали стекла в близлежащих домах. Все врут газетчики — у меня чуть глаза не повылетали.

КАК…..!!!

И СЛЕДОМ, ВДОГОНКУ — …!!!

И ЕЩЕ РАЗ…!!!

Хорошо, что Генриетты Карловны с нами не было.

Пароход вздрогнул, как боксер-тяжеловес, которому в лоб выстрелили из рогатки: палуба ходуном, вибрация, крен градусов тридцать! Потом, правда, выпрямился.

Конечно, такой громадине как «Мицар» этот взрыв что слону дробина. Чтобы его потопить ядерный заряд нужен.

Однако и мы кое-чего добились — Сперанский ожил.

— Что?! Где?! Сергей Сергеич!!! — глаза у него тоже сохранились, но из орбит повылезали.

Тут по всему пароходу зазвенели частые пронзительные звонки, а с противоположного борта донеслись человеческие крики. Нам отсюда не разглядеть, что происходит, но зато и нас никому не видно. Что радует!

Я кидаю Венику химзащитный комплект, а Сперанскому говорю:

— Ваши ликвидированные диверсанты лабораторию взорвали! Ночью подложили бомбу с часовым механизмом, чтобы всех разом накрыть. Вместе с оборудованием. Хорошо, что мы ее вовремя заметили!

— Сергей Сергеич… — стенает.

Мне его жалко, дурака старого, но ничего не поделаешь, надо пугать:

— Взрыв ерунда, мелочи жизни. А вот вирусы разлетелись — дело серьезное! Вам прививку от лихорадки Эбола когда последний раз делали?

— Какого Ебола?

— Эбола? Ну, на самом деле это обычная лептоспирозная желтуха, а вирусом Эбола её патологоанатомы прозвали. Ерунда в сущности. Легкий насморк, если сравнивать с той же черной оспой.

Химзащитный костюм испарений не пропускает, но что-то такое я почувствовал. Неприятный запах.

Веник закончил облачаться и рядом присел:

— Слушай, одень ему противогаз! Вдруг еще не заразился…

Я достаю маску и протягиваю Сперанскому:

— Да пожалуйста! Только сейчас ему противогаз, что мертвому — припарка. Помнишь, как в Бирмингеме заразилась лаборантка?

— Когда вирус по вентиляции на второй этаж забрался? Кажется, в семьдесят восьмом это было: она сама умерла, да еще и мать заразила?

— Ну! А говоришь — противогаз. Ему вакцина нужна.

Сперанский взметнулся как пограничник по тревоге:

— Вакцина? Есть у вас? Любые деньги — только помогите! Любые!

— Слушайте, — говорю, — я вам разъясню ситуацию, только обещайте больше не падать в обморок. Обещаете?

Он зубы сжал и головой кивает — дескать, готов к самому худшему.

— Так вот, экипаж можно считать уже мертв — в живых останемся только мы с Липским, потому что у нас иммунитет практически ко всем заболеваниям. Работа такая. А остальным гроб! И вам тоже, если срочно не доставить вас в клинику. Дня три в вашем распоряжении, я думаю.

— А господину Президенту сказать, и пускай самолет с лекарствами вызывает! Реактивный, если…

— С венками, а не с лекарствами! — поправляет маркиз. — Прививки делают до заражения, а не после.

— Как же, — потрясенно шепчет куратор, — куда же…

— В клинику! — хором орем мы.

Пробрало депутата: смотрит на нас с мольбой и слезами, как будто мы его папа и мама.

— Вы не волнуйтесь, — успокаиваю, — выход есть! Если ваше начальство разрешит спустить шлюпку и немедленно плыть…

— Ходить! — перебил Веник. — Это фекалии плавают, а морские шлюпки ходят.

— … немедленно ходить в стационар! А само пускай плывет.

— Господин Президент — да вы что!!! Мы даже к берегам никаким не подплывали, и не подходили! За исключением дикой местности Тринидад и Тобаго. Нельзя ему к берегу.

— Ну так и к лешему его! — восклицает маркиз. — Каждый умирает в единственном экземпляре.

— Согласен с предыдушим оратором, — говорю. — Если начальство не разрешает, а очень нужно, то выход один: прыгать вот в эту шлюпку и добираться до берега самостоятельно. С нашей помощью, разумеется, — нам здесь и подавно делать нечего. Согласны?

Федор Федорович тупо кивнул и спросил:

— А вдруг я, значить, не заболею?

Веник отложил баллончик дыхательного аппарата и с интересом уставился на старика:

— Так не подключать вас?

— Почему же? А если господин Президент не заразится?

Маркиз хмыкнул:

— Всё может быть. Хотя Бернет писал, что из всех инфекционных болезней с желтой лихорадкой по влиянию на историю человечества может сравниться только бубонная чума.

Вижу — клиент готов. Созрел окончательно.

— Подключайте, — просит, — но после я в каюту забегу, за кредитными карточками. Сбережения, значить.

Нет, это лишнее:

— Вы что, рехнулись? Какие карточки — там вирусов полно!

Федор Федорович содрогнулся, словно его током ударило:

— А как тогда, Сергей Сергеич? Кто же нас без денег в клинику положит?

— Шпионка. Вы ее спасете, а она лечение профинансирует. Не сама, конечно, а те, кто ее заслал. Вот увидите — вас еще и орденом наградят!

Сперанский о чем-то поразмыслил и глянул на меня с восхищением:

— Ну и голова, Сергей Сергеич! Даром, что ученый, а то бы с вас политический деятель вышел — за шпионку, значить, все прегрешения спишутся!

— Вот видите! Где ее держат?

— В Лабиринте, где же еще. Отдыхает, значить, голубушка.

— Так пошли быстрей, пока команда на пожаре. Сейчас нас и не заметит никто.

Мы подняли его, помогли натянуть маску и отправились в Лабиринт. На палубе суетились люди в таких же непроницаемых одеяниях: все теперь выглядели одинаково, поэтому внимания на нас никто не обратил.