Чтение онлайн

Уставились друг на друга и оцепенели.

И я замечаю, как баронесса начинает съеживаться, а этот бык наоборот — раздуваться. Видно, туго Анхелике приходится, несмотря даже на помощь Абраксаса.

Этот момент я и использовал!

Встал на четвереньки, затем на колени, сорвал со стойки огнетушитель, поднялся и с полного размаху ка-а-ак дал аятолле по чалме!

Полезная, оказывается, вещь огнетушитель: не слишком тяжелая, но увесистая. С ручками, размахиваться удобно — будто специально для ближнего боя разработан. Соответственно я и врезал!

Душа Харерамы так в астрале и осталась, а телесная оболочка тяжко грохнулась на пол. Видный мужчина был.

Я тоже не удержался, по инерции перелетел через падающее тело и ляпнулся рядом. Огнетушитель выронил.

Смотрю, он оказывается пенный! Я, когда его со стойки снимал, ещё подумал: "Пенный или углекислотный?" Пенный. От удара об пол клапан чуть приоткрылся и пена начала выдавливаться наружу.

Не струей, как на пожаре, а плевками, словно из маленького гейзера. И звуки такие приятные: “шляп, шляп”.

Прямо на утупившуюся в потолок злобную рожу. И заплевала её целиком. Полезная вещь, оказывается!

Я встаю и к баронессе — пароль узнать. Чувствую себя молодцом, хотя кровища лицо заливает, а голова кругом идет. Не болит, но и не работает как нужно. Побежал и отключился по дороге.

Хорошо, оказывается, быть раненным: все за тебя сделают, уладят, утрясут, обо всем позаботятся, а ты знай себе — подавай слабые стоны. Чтобы не похоронили.

А вот в сознание приходить плохо.

Во-первых жутко болит голова, во-вторых в нос шибает спиртом, от которого совсем недавно отказался навсегда. Кроме этого испытываешь неудобства типа угрызений совести, что всем приходится с тобой возится.

Едва я пришел в себя, все разом навалилось: спирт, угрызения совести, и понимание того, что гадости еще не закончились. Хотя нет, понимание пришло позже.

Вначале я решил, что мы уже сбежали, поскольку вся банда сидела в шлюпке, а шлюпка плавно покачивалась. Я подумал, что она покачивается на волнах, и на радостях оттолкнул Веника, который с усердием палача совал мне в нос смоченную спиртом ватку.

А надо было эту ватку сжевать, потому что Веник тут же намылился выскакивать, да еще и Хунхузу за собой потянул.

Я зову: "Поручик, а деньги!?", а он в ответ: "Гвоздев, слушайся маму! Мы вас на воду спустим и щас же назад!"

Выходит, мы висим на шлюпбалках, а я пришел в чувство накануне самой драматической картины из всего цикла.

Хунхуза перед уходом чмокнула меня в ухо, но как-то не убедительно. Веника слюнявила с душой, как младенчик соску, а надо мной просто наклонилась и все. Что навело на нехорошие мысли и заставило думать, что вообще не чмокнула, а просто случайно коснулась. А что чмокнула — мне показалось.

Я попытался сунуться за ними, но легенькая ручка Анхелики опустилась на мою раскалывающуюся голову и удержала ее на скамейке. Скомандовал отбой — сопротивляться баронессе бессмысленно.

— Зря ты психуешь, — говорит. — Конечно, это не мое дело, но ты ей нравишься больше, чем второй вирусолог. Он ей нравится как человек, а ты как другое.

Другое, значит, не человек?

— Разумеется! Лично я ее не одобряю. Мужчинами можно и нужно пользоваться, но принимать их всерьез глупо.

Тут Сперанский поднимается с низенькой деревянной скамеечки и тоже наклоняется надо мной:

— Сергей Сергеич, а когда можно будет противогаз снять?

Почему он в противогазе я вспомнил не сразу:

— Конечно! На свежем воздухе вам ничто не угрожает.

— Спасибочки, Ваше Величество! — судя по голосу он обрадовался, но снимать маску не стал. — Так я пока провиантом займусь.

Шлюпка оказалась заваленной разнокалиберными ящиками, мешками, коробками и канистрами.

Среди прочих предметов я заметил компас, штурманские карты, и даже портативную ультракоротковолновую рацию, какими пользуются монтажники и портовые рабочие. Не фонтан, но лучше чем просто орать "Помогите!"

— Сперанский, — встрепенулась Анхелика, — сядь на место и держись за что-нибудь. Сейчас нас на воду спускать будут.

На палубе загудела лебедка, шлюпка вздрогнула, закачалась и быстро поехала вниз. После чего последовал ощутимый и очень болезненный удар о воду. Не научились еще работать, товарищи!

Я решил посмотреть как Хунхуза с Веником будут спускаться с борта и сунулся к люку.

Сверху, навстречу мне, толстыми стальными змеями скользнули отцепленные тали, гулко ударили по пластиковой обшивке и ушли под воду, а шлюпку начало быстро относить от борта.

Я ожидал, что последуют олимпийские прыжки, но ничего не произошло — пароход удалялся на глазах, а с него почему-то никто не сваливался.

— Они решили задержаться, — объяснила Анхелика, — на следующей шлюпке уйдут. Не волнуйся.

— Не понял? — я обернулся к ней, а потом обратно, все еще надеясь увидеть Веника с Хунхузой.

Но увидел одного Веника. Он перегнулся через фальшборт, помахал мне рукой и проорал что-то ободряющее. Расстояние было уже приличным и я разобрал только слово "позвоню".

И он исчез.

— Этому плавучему туалету — продолжила баронесса, — потребуется не меньше часа, чтобы набрать достаточное количество воды.

— Так нужно было всем остаться! — обозлился я.

— Не будь идиотом! Мы для них обуза: дама, старик и раненый. Только руки связываем…

Тут я и вспомнил про ватку со спиртом.

На следующие сутки нас подобрал греческий сухогруз, команда которого целиком состояла из филиппинцев. Но не будь греческих филиппинцев, мы бы сами доплыли.

Во-первых, неподалеку находились Азорские острова, а во-вторых господин Сперанский оказался настоящим профессионалом в вопросах спасения на водах. Он мигом овладел навигацией, картографией и мореходной астрономией, а также сумел запустить двигатель катера. Кроме того, Федор Федорович подавал сигналы SOS: по рации и с помощью гелиоскопа — специального металлического зеркальца с прицелом, позволяющим наводить солнечный зайчик точно на мишень.

Я думал, он собьет какой-нибудь «Боинг» и тайна бермудского треугольника окажется разгаданной, но филиппинские греки подоспели раньше.