Чтение онлайн

Пароход направлялся в Марсель и менять курс из-за наших семейных проблем не стал, но зато капитан выдал мне справку, что я являюсь обломком кораблекрушения.

Анхелика и Сперанский от этой услуги отказались: у баронессы имелись поклонники во всех странах мира, а Федор Федорович до поры предпочитал сохранять инкогнито. Как я понял, деньги он хранил на цифровых счетах.

Капитан любезно разрешил Анхелике воспользоваться спутниковым телефоном, и в Марселе нас встречало сразу несколько шикарных лимузинов.

На одном из которых мы отправились в Париж.

По дороге Федор Федорович попросил высадить его возле какого-то банка, нежно потряс нам руки и исчез. Чумкой он не заразился — это я как специалист ему подтвердил.

А мы с баронессой остановились в загородном доме одного фешенебельного аристократа, который сразу же предложил мне воспользоваться его гардеробом и кошельком — я припомнил, как в подобных случаях отвечают аристократы же и долго смеялся.

Через пару дней Анхелика начиталась моих мыслей, допустила к руке и отправила до хаты — в русское посольство.

Там сушили мозги почти месяц, пока я не проел взятые деньги и не заночевал прямо у главного входа.

Послу это не очень понравилось — мне разрешили въехать в страну по греко-филиппинской справке.

На радостях, бросился искать Анхелику, чтобы взять еще валюты, но аристократы к этому времени уже укатили. И тогда я впервые почувствовал себя настоящим обломком кораблекрушения.

Сел, как стоял, на газончик и призадумался.

Нет, Анхелика мне с самого начала предлагала раскулачить гостеприимного хозяина по полной программе Маркса-Энгельса, но я закапризничал и взял ровно на билет до Москвы.

На «Эйр-Франс». А лететь собирался на «Эйр-Флот», чтобы сэкономить. Сэкономил.

Потянулись нехорошие мысли — настолько нехорошие, что сам Абраксас вмешался и послал какого-то пацана в ливрее с толстым пакетом, на котором была напечатана моя фамилия.

Внутри оказалась пачка долларов, очищенных от следов принадлежности, и надушенный конвертик с крупным пепельным локоном.

Самым дорогим поделилась.

Ну, тут я и дал копоти!

До кошки добрался налегке и в полубессознательном состоянии, а в памяти из всего путешествия остался только уличный негритянский оркестр и вымогатель-таможенник, с которым у меня произошел легкий пограничный инцидент.

Бацилла, конечно, ничего по этому поводу не сказала, но радиограмму богине отстучала незамедлительно. После чего на меня, как из мешка, посыпались мелкие и крупные неприятности: паспорт, квартплата, свет, телефон, еще какие-то просроченные срочные платежи.

И куда ни ткнешься — везде норовят попить крови или, в лучшем случае, просто щелкнуть по носу.

Тогда я потихоньку начал распродавать книги, что в моем понимании является святотатством. И зашибать потихоньку.

Про Президента я, естественно, никому кроме Бациллы не рассказывал: во-первых не поверят, а во-вторых квартплату все равно не отменят.

И вообще, кому это надо!?

Ведь это мы обязаны спасать Отечество, а не оно нас. Оно нам просто предоставляет возможность решать свои проблемы, отчего некоторые спасатели и начинают регулярно закладывать за галстук. И бороды отращивать, как я например.

Неделю растил, а потом получил заказное письмо — почетное приглашение на Всемирный Конгресс по проблемам микробиологии и вирусологии в Далласе, штат Техас.

Нет, думаю, не поеду — штат не подходящий.

Стал цветной проспект рассматривать.

На переднем плане фонтан, за ним двухэтажный домик под красивой черепичной крышей. Садик такой аккуратненький.

На первом этаже одно окно приоткрыто и ветром из него выдуло белую занавеску — будто платочком кто-то машет.

А фонтан расположен прямо напротив окон, и что-то странное в этом фонтане.

Скульптурная группа!!!

Присмотрелся, да так и ахнул!!!

Сначала то я подумал, что там Лаокоон с сыновьями, а там не Лаокоон. Там мы с Веником, побеждающие змея.

Интересно, что вы скажете, если собственный персональный компьютер пошлет вас куда подальше? На родном русском, но c дикцией эсэсовца, ворвавшегося в партизанскую деревню! Решите, что померещилось?

Я тоже так подумал, и, перекрестившись, попытался запустить программу-дневник. Хотел записать, что новая жизнь начинается в наступающий понедельник: душ, зарядка, манная каша и прочие полезные, нереальные вещи…

Не удалось, он снова вызверился.

Давно замечено — как только я собираюсь начать новую жизнь, происходит нечто из ряда вон, и зарядка с холодным душем откладываются до полного выздоровления.

Руку от клавиатуры отдернул и говорю:

— Что за…?!

— Красный лампа мерцать есть? Компьютер думать означать сигнал тот, — бесцветным, механическим голосом сообщает машинка.

— Ооооооо, матка, млеко-яйки? — уточняю на компромиссном языке. — Стреляйт убивайт пу-пу?!

Вот как странно воплощаются в жизнь мечты выдающихся кибернетиков и научных фантастов.

— Стрелять нет, — пообещал он, — электричество побивать другой раз. Слабый разряд. Петрович инструкции давать был?

Петрович, а попросту говоря Петька Ящик, дал на самом деле только одну инструкцию:

— Главное, в дискуссии не лезь, ну его в баню! — сказал выдающийся математик, отбывая в Новосибирск. — Печатай, делай что надо, калькулятором пользуйся, а в пререкания не вступай. Это ещё не сам искусственный интеллект, а действующая модель… немного недоработанная.

— Грандиозно! — восхитился я. — Только конечный продукт не оставляй, а сходу волоки в ФАПСИ! Обещаешь?

— Никогда не произноси это слово в моем присутствии, — строго сказал Ящик и укатил.

В ФАПСИ из него всю кровь выпили.

Чинодралы пропустили Петьку сквозь строй и, измочалив немереное количество бюрократических шпицрутенов, дали гениальному изобретателю пинка. В результате, он полетел до хаты, алгоритм дорабатывать, а незарегистрированное открытие оставил у меня.

Поскольку мы с ним друзья детства: выросли в одном дворе, учились в одной школе и дружили, пока он не загремел во солдаты. В аты-баты.