Чтение онлайн

Когда Ван Кай и Ши Чун захмелели, Ван Кай сказал:

— Есть у меня одна драгоценность, и я хотел бы показать ее вам. Буду рад, если эта вещь не вызовет у вас насмешки.

Ши Чун попросил снять парчовый чехол, взглянул, чуть усмехнулся, а потом, размахнувшись посохом, ударил по дереву и разбил его вдребезги.

Ван Кай перепугался насмерть: его горестные вопли достигли самого неба.

— Это самое великое сокровище императорской казны, — голосил он. — Ну, конечно, вы не могли победить на этот раз и потому разбили дерево из черной зависти. Что же мне делать теперь?!

— Да успокойтесь вы, господин императорский шурин, — сказал Ши Чун со смехом. — Не такая уж это большая драгоценность!

Тут он повел Ван Кая в дальнюю половину сада и показал ему коралловые деревья — и большие и маленькие, всего более тридцати, среди них и такие, что достигали высоты семи и даже восьми чи. Одно было в точности тех размеров, что разбитое: три чи восемь цуней. Ши Чун взял это дерево и отдал Ван Каю, чтобы тот вернул в дворцовую сокровищницу взамен разбитого. А еще одно дерево — самое большое — преподнес Ван Каю в подарок.

Ван Кай, посрамленный, отправился домой. Про себя он признался, что во всей стране нет таких богатств, которые могли бы соперничать с богатствами Ши Чуна, и зависть подсказала ему коварный план.

Однажды на приеме у императора Ван Кай обратился к государю с докладом:

— В столице живет один богач, по фамилии Ши, по имени Чун. Он занимает должность главнокомандующего и владеет сокровищами, равных которым нет во всей стране. Даже Ваше величество не можете позволить себе той роскоши, которою окружил себя этот человек. Если своевременно не исправить положения, возможны всякие неожиданности.

Император принял доклад к сведению и устно распорядился, чтобы солдаты императорской охраны схватили Ши Чуна и бросили его в тюрьму, имущество же его повелел передать в казну.

Что же касается Ван Кая, его единственным желанием была Люй Чжу. Он тут же послал солдат с наказом окружить дом и захватить ее. Узнав об этом, Люй Чжу сказала себе: «По оговору этого человека моему господину грозит смерть, а быть может, его уже и нет среди живых. Теперь этот человек хочет еще и меня захватить. Пусть же я лучше умру, но не допущу такого позора!» Подумав так, она бросилась с высокой башни в саду «Золотая долина» и разбилась.

Как это горестно и прискорбно!

Когда Ван Кай узнал о смерти Люй Чжу, он рассвирепел и приказал обезглавить Ши Чуна на базарной площади. Перед казнью Ши Чун сказал со вздохом:

— Меня погубило мое богатство.

На это палач возразил:

— Если вы знали, что великое богатство способно вас погубить, зачем не роздали его?

На это Ши Чун ничего не смог ответить: он лишь покорно вытянул шею и принял наказание.

По случаю этих событий господин Ху Цзэн {262} написал такие стихи:

До сих пор речь у нас шла о Ши Чуне, постигнутом бедою из-за богатства. Он хвастался своими сокровищами и красавицей-наложницей, но встретил соперника в лице Ван Кая, государева шурина.

Теперь поговорим о другом богаче. Он был доволен своей судьбою и никогда не хвастался, но он не мог одолеть собственной скаредности, и единственно по этой причине произошли весьма тяжелые неприятности, впоследствии ставшие предметом для смешного рассказа. Как же его звали, этого богача, какую фамилию он носил? А вот, послушайте.

Фамилия этого богача была Чжан, а звали его Фу, происходил он из Восточной столицы, что в области Кайфэн, его предки из рода в род держали закладную лавку. Он был известен также под прозвищем «Именитого богача» и никогда не пропускал случая извлечь выгоду из чего бы то ни было.

Посудите сами:

Было у него четыре заветных желания:

Несмотря на богатство, жил он скромно и не тратил на себя лишней монеты.. Воистину: найдет медяк — крутит его так, сяк, потрет, подраит в середке и с краю, побьет, постучит да и закричит: «Ай-я, ай да я!» И с ухмылкой на роже в кубышку положит. Видя, как он трясется над каждой монетой, люди дали ему еще прозвище — «Жадина».

Однажды около полудня Чжан вошел в дом, чтобы перекусить жидким супом с холодной приправою. Два его приказчика как раз подсчитывали выручку. Вдруг появился нищий, весь в лохмотьях, покрывавших тело, будто какой-то узор. Из-под лохмотьев выглядывала светлой ткани телогрейка. В руках он держал бамбуковый черпак. Заглянув в дом Чжана, он громко произнес приветствие и попросил подаяния, промолвив: «Нет у меня ничего — хоть свяжите, хоть догола разденьте».

Приказчики воспользовались тем, что хозяина не было рядом, и бросили в черпак нищего два медяка. Однако Чжан следил за ними сквозь кружевную занавеску и, неожиданно появившись, закричал:

— Хороши же вы, приказчики! Бросили побирушке два медяка! Если каждый день отдавать по дна медяка, за тысячу дней наберется целых две связки монет!

И он бросился следом за нищим, нагнал его и вырвал из рук черпак. При этом Чжан так его стукнул, что медяки вывалились из черпака, да еще и стражникам крикнул, чтобы они задали побирушке как следует. Мимо шли люди, все видели, но никто и не вздумал вступиться.

После доброй трепки нищий с черпаком не решался вступать в пререкания с Чжаном и только бранился, указывая пальцем на его ворота.

Вдруг кто-то окликнул нищего:

— Поди-ка сюда, братец, потолкуем.

Тот обернулся и увидел старика в платье тюремного надзирателя. Они обменялись приветствиями, и старик сказал:

— Этот Чжан Жадина — забыл, что такое справедливость. Ты с ним не связывайся! Вот тебе два ляна серебром. Купи редьки и торгуй по медяку за штуку — как-нибудь прокормишься.

Нищий взял деньги, почтительно поклонился и ушел. Больше о нем пока говорить не будем.

А старик был уроженцем Тайпина, что в области Чжэнчжоу, и носил фамилию Сун. В семье он был четвертым сыном, и его звали Сун Четвертый; был он бродяга и бездельник. Так вот около третьей стражи Сун Четвертый отправился на мост «Золотая балка», купил за четыре медяка две жареных пампушки, сунул за пазуху и вернулся к дому Чжана — Жадины. На улицах не было ни души, и луна не светила. Подойдя к дому, Сун подпрыгнул с разбега и уцепился за карниз. Он подтянулся, вскарабкался на крышу, поднялся до конька и одним прыжком, через отверстие в кровле, соскочил вниз, во двор. С двух сторон дома тянулись галереи, на них выходили комнаты. Он двинулся вдоль стены и скоро увидел горящий светильник. Прислушиваясь, что происходило в комнате, он уловил женский шепот!