Чтение онлайн

Со времени своего вступления в должность Чейни выражает свою глубокую неприязнь к соглашениям, принятым в Киото [27] , предусматривающим сокращение выброса сжатого газа, что свидетельствует о присущей ему большой последовательности. На самом деле, когда он заседал в палате представителей — перед тем как войти в администрацию Буша-отца, он постоянно голосовал против всех законов о защите окружающей среды, потому что они находились в явном противоречии с интересами крупных нефтяных объединений, которые всегда его близко касались.

Став П-ГД «Холлибертона», он в 1996 году на конференции по энергетике выражает свое раздражение по поводу санкций, направленных против некоторых режимов: «Мы делаем вид, что нам нравятся санкции этого правительства [правительства Билла Клинтона]… Проблема заключается в том, что Господь Бог никогда не старался поместить залежи нефти и газа в странах с демократическим режимом».

Выразив свои сожаления по этому поводу, Чейни вновь подтверждает свою принципиальность в иракском деле и с эмбарго, наложенным на Багдад, в телевизионном интервью на Эй-би-си в 2000 году: «У меня очень твердый политический взгляд на эмбарго, наложенное на Ирак, и он заключается в том, чтобы никогда не иметь никаких дел с этим государством, даже по каналам, которые будут считаться законными».

К несчастью, это не совсем так: в первом триместре 1997 года, а затем в начале 2000-го два филиала «Холлибертона» — «Дрессер рэнд» и «Ингерсол Дрессер памп компани» — продали Ираку насосы для выкачивания нефти, запасные части для нефтяной индустрии и оборудование для нефтепроводов — все это окольными путями, через французские филиалы. Уместно припомнить, что американцы обвиняли Францию в том, что она защищает свои собственные интересы в Ираке, что идет вразрез с демократической войной, которую проповедует Чейни.

Ирак остается в центре забот обеих администраций Буша. Частично по причине, которая является предельно циничной и которую высказывает Николас Саркис: «В 1992 году я присутствовал на мировом нефтяном конгрессе, который проходил в Мадриде. Одним из выступающих был Джеймс Шлезингер, бывший директор ЦРУ, бывший министр обороны. Его прозвали «царем энергетики», призванным определить нефтяную политику США после первого нефтяного кризиса. Он поднялся на трибуну и перед изумленной аудиторией заявил: «Урок, полученный американским народом в ходе войны в Персидском заливе, заключается в том, что забавнее дать пинка под зад населению Среднего Востока, чем согласиться на жертвы…» И в этот момент он сделал паузу, а затем добавил: «Разумеется, эти слова не отражают мою мысль, но я могу только повторить то, что говорится и думается в высоких политических сферах в Вашингтоне».

Если есть человек, находящийся в самом сердце американского политического истеблишмента, так это Джеймс Шлезингер. Будучи фигурой, неприкасаемой для Вашингтона, он, может позволить себе роскошь сделать подобные разоблачения, которые освещают психологию американских руководителей.

Когда Буш и Чейни достигли высшей власти, их первыми заботами были не оружие массового поражения в Ираке и не угроза терроризма, как обычно трубит об этом пропаганда. Нет. Источники энергии и безопасность нефтеснабжения составляют их истинный интерес. Правда и то, что они получали тревожную информацию. Предсказания, касающиеся мировой добычи нефти, по всей видимости, указывали на то, что в 2001 году добыча нефти достигнет потолка, выше которого нефтепромышленникам не прыгнуть. Достигнут ли он, этот «пик»?

29 января 2001 года, всего через неделю после вступления в должность нового президента, Дик Чейни назначает комиссию по развитию национальной и энергетической политики, чьи цели, участники и рабочие встречи будут окружены секретностью и полной тайной, так что по этому поводу можно предполагать все что угодно.

Одна журналистка, из наиболее ценимых в «Вашингтон пост», Дана Милбэнк, называет комиссию, возглавляемую Чейни, «тайным обществом» и перечисляет предосторожности, принятые в ней для того, чтобы избежать любой утечки информации: «В начале каждой встречи с отдельными людьми или группами людей от членов комиссии требуют, чтобы не было ни обмена документами, ни их предоставления другой стороне, во избежание утечки, и, наконец, чтобы не было никаких контактов со средствами массовой информации». Она вспоминает об одном случае, когда двое высоких функционеров, которых заслушала комиссия и которым она позвонила по телефону, отказались разговаривать с ней или даже разрешить опубликовать их имена. Белый дом категорически отказывается назвать людей, заседающих в комиссии, но можно предположить без большого риска ошибиться, что в ней принимают участие руководители крупных нефтяных компаний. «Зачем такая тайна?» — спрашивает Дана Милбэнк. Возможно, для того, чтобы скрыть тесное кровное родство между администрацией Буша и энергетической промышленностью.

Между тем механизм, запущенный в ход Чейни, становится мишенью для нападок со стороны многих членов Конгресса, и среди них Генри Уоксман, влиятельный представитель Калифорнии. Уоксман и его коллеги требуют публично назвать имена членов комиссии, а также содержание их собеседований. Выступление Уоксмана опирается на федеральные законы, которые предусматривают прозрачность общественных решений. Уоксман считает, что «комиссия Чейни по энергетике вела свои встречи приватным образом и, как говорят, получила финансирование от частных лиц и групп, включая и политических деятелей».

Генеральное счетное управление (General Accounting Office), которое проводит расследования для Конгресса, также требует предоставить ему документы, удостоверяющие личность членов комиссии, список рассматриваемых вопросов и общую стоимость работ. Вице-президент Чейни категорически отказывается передать хотя бы один документ, и после такой явной обструкции Счетное управление подает жалобу в Верховный суд: она будет отклонена после событий 11 сентября.

Сентябрьская трагедия 2001 года дает отсрочку Белому дому, но две частные организации — «Джудишиал уотч», которая следит за правительственными отклонениями от курса, и «Сьерра клаб», объединение по защите окружающей среды, — предпринимают акцию справедливости, одновременно отвечающую и закону «О свободе информации», и закону «Об общественных собраниях».

Юридическая баталия длится два года. Дело даже переносится в Верховный суд, где у Чейни полно союзников и друзей, под заголовком: «Дело Ричарда Чейни против суда округа Колумбия № 03–475».

Для того чтобы помешать этой процедуре, адвокаты из Белого дома выступают с утверждением, что право на тайну является привилегией президентства. Противники отвечают, что сотрудники комиссии работают в Министерстве энергетики и в других административных учреждениях и, следовательно, спорные документы не могут считаться принадлежащими Белому дому.

17 июля 2003 года федеральный апелляционный суд приказывает Министерству торговли вручить прокуратуре рабочие документы, используемые комиссией Чейни, что вызывает ярость вице-президента. И понятно почему. Обнародованные документы представляют собой лишь часть айсберга, но то, что раскрыто, уже поражает. Я держал эти документы в своих руках. Там прежде всего находятся две детальные карты — Саудовской Аравии и Арабских Эмиратов, где отмечены нефтяные месторождения, нефтепроводы, местоположение нефтеочистительных предприятий и терминалы, куда причаливают танкеры. На следующих страницах перечислены главные нефтяные и газовые предприятия в каждой из двух стран, их стоимость, мощность, компании, принимающие в них участие.

Еще более удивительной оказывается третья обнародованная карта — это карта Ирака. На ней указаны нефтяные месторождения, трубопроводы и нефтеочистительные заводы и еще отдельно план и изображение в разрезе, очень четкое, в восьми комплектах, для разведки обширной зоны, которая представляет собой почти треть территории страны, находящейся неподалеку от границы с Саудовской Аравией. Список, присоединенный к карте, перечисляет в алфавитном порядке компании и страны, вступавшие в соглашение относительно нефти с режимом Саддама Хусейна. Эти карты, созданные комиссией Чейни, датированы мартом 2001 года, следовательно, за шесть месяцев до 11 сентября. «Иракский терроризм» еще не был частью приоритетов администрации Буша, а иракская нефть — да.