Чтение онлайн

Начиная с сентября 2002 года Ван де Виджвер в одной «строго конфиденциальной» записке напоминает о решении, принятом «Шеллом» годом раньше, в сентябре 2001 года, относительно сокращения своих предсказаний об увеличении производства, которое вызвало спад продаж и снижение деловой активности: «Истина заключается в том, что резервы для возмещения потраченной нефти и рост производства были раздуты: задорные преждевременные предсказания, касающиеся резервов, произвели впечатление слишком завышенного роста, за пределами возможного и реального».

Истина проста: в 1997–2002 годах «Шелл» искусственно увеличил более чем на 4,47 миллиарда баррелей уровень своих резервов, стало быть на одну пятую их общего объема. Серьезность положения налицо: нефтяные компании действовали так же, как и страны — производители нефти в ОПЕК, которые завышали объем своих резервов. Случай с «Шеллом» также показывает, что нефтяные открытия объединения, в противовес его утверждениям, представляют собой менее двух третей того объема, который оно ежедневно производит, и стоимость изысканий и добычи является более высокой, чем было объявлено: по 7,9 доллара на баррель вместо 4,27 доллара.

Для инвесторов и Комиссии по ценным бумагам и биржам (американского жандарма биржи) выводы были ясны: «Шелл» нарушила правила игры, врала и мошенничала, это подстегнуло подозрения относительно действий конкурентов. Англо-нидерландское объединение было приговорено Комиссией к штрафу в 120 миллионов долларов и стало предметом постоянного интереса со стороны американского Министерства юстиции. Оно также должно было заплатить 9,2 миллиона вознаграждения своим адвокатам. Его руководители признались, что «завышение» резервов на 23 % позволило компании увеличить свои прибыли на 432 миллиона долларов.

Этот скандал выявил также финансовый обычай, к которому нефтяные компании прибегали в отношении своих обнаруженных или предполагаемых резервов. Они были заинтересованы в том, чтобы завысить стоимость своих открытий и тем самым искусственно поднять цену своих акций или сделать крупные займы в банках.

Комиссию по ценным бумагам и биржам по этому случаю упрекают в том, что критерии ее контроля были слишком слабыми и оставляли компаниям слишком широкое поле для маневра.

Нефтепромышленники должны, открыв новое месторождение, начиная с первого года, платить налог по всему месторождению. Чтобы увернуться от этой фискальной меры и поддержать курс своих акций на завышенном уровне, нефтяные компании оттягивают время объявления своих открытий и далее заявляют, что новые залежи были найдены в старых месторождениях, которые уже разрабатываются.

По мнению Колина Кемпбелла, «многие цифры, касающиеся резервов, являются весьма спорными». Комментируя неприятные события, происшедшие с компанией «Шелл», он говорит: «Фальшивые резервы угрожают безопасности нефтеснабжения так же сильно, как бомба, заложенная под нефтепроводом». Он излагает мысль относительно того, что расчетом производства и потребления нефти должно заниматься правительство страны, и добавляет: «Средством усилить энергетическую безопасность является сокращение потребления». Предложение, в котором есть здравый смысл, но, к сожалению, ему не суждено быть осуществленным на практике.

Я понял это 15 июня 2005 года, когда присутствовал на собрании ОПЕК. Я вновь попадаю в атмосферу былого величия, как когда-то в Вене. Фотографы и журналисты толпятся вокруг делегатов, желая услышать от них хоть несколько слов. Целый лес микрофонов протянулся к людям, которые чувствуют удовлетворение от того, что внимание Запада снова обращено на их страны. Ведь индустриальный мир охвачен тревогой. Курс стоимости барреля начинает резко подниматься. Я осматриваю коридоры, залы собраний. Не произошло никаких заметных изменений с середины 1970-х годов, когда я впервые увидел то место, где располагается ОПЕК. Обыкновенное функциональное помещение, которое всегда напоминало мне о театре, оформленное так, чтобы там всегда разыгрывалась одна и та же пьеса, которая идет иногда с аншлагом, но чаще в пустых залах.

После крупных кризисов 1973 и 1979 годов Запад, успокоенный новым снижением цен на нефть, снова перестал обращать внимание на ОПЕК, а затем и вовсе стал относиться к ней с пренебрежением.

Я вспоминаю одно ее собрание, состоявшееся в 1980-х годах, на котором нас, журналистов, было всего трое. ОПЕК больше не является картелем, которого мы опасаемся, но все же 15 июня я чувствую, как возбуждение и беспокойство нарастают. Нефтяные министры, члены организации, обожают бесполезные эффекты: они заявляют, что их производство поднимается от 27,5 миллиона баррелей до… 28 миллионов баррелей. Обязанности президента исполняет кувейтец шейх Ахмед аль-Фахд аль-Сабах, конечно же, член правящей фамилии. Это улыбающийся, бесцветный человек в очках, который перед вспышками кинокамер хлопает глазами, как сова, одновременно смущенный и довольный. Все замечают то, что он старается скрыть: организация достигла максимума своих возможностей в области производства. Этот вопрос ему задавали, переспрашивали его, снова повторяли: «Что будет делать организация, если цены не снизятся?» Прежде чем ответить, он немного колеблется: «Моя страна, а также Объединенные Арабские Эмираты и Саудовская Аравия увеличат, начиная со следующего месяца, свое производство нефти, для того чтобы обеспечить рынки всем необходимым количеством нефти».

Это неправда. Еще раз все взгляды обращаются к саудовскому представителю, министру Али аль-Нуайми, чья страна единственная сохраняет возможность давать лишних 1,5 миллиона баррелей в день.

Министр улыбается, изображает из себя сфинкса и забавляется всем этим ажиотажем, который сопровождал каждое перемещение его предшественника шейха Ямани. На самом деле, эти взгляды, направленные на его страну, падают на Саудовскую Аравию в самый скверный для нее момент.

Я думаю о статье, опубликованной в «Лондон тайме», которую я прочитал 23 мая 2004 года во время моего пребывания в британской столице, где я занимался расследованием махинаций, проделанных компанией «Шелл»: «Как продемонстрировала «Шелл», мы не знаем, какое количество нефти у нас имеется. Если мы не можем доверять расчетам «Шелл», сколько же ее у саудовцев? Цифры, представленные ОПЕК, долгое время подозревали в том, что они являются предметом политической инфляции».

В течение долгих лет Саудовское королевство сохраняет в США могучий аппарат политической коммуникации, осуществляемой через множество управлений по связям с общественностью и ежегодно получающие плату адвокатские конторы, чьи руководители близки к администрации Буша. Эти фирмы продают и расхваливают стабильность королевства, его стратегическую близость к Соединенным Штатам и позитивное положение первого мирового производителя нефти, всегда готового увеличить производство, чтобы помочь Западу.

Но все усилия, предпринятые группами нажима, все это интенсивное лоббирование натыкаются на встречный скептицизм. Королевство, «последнее прибежище», центр мирового притяжения нефтеснабжения, похоже, топчется на месте.

В 2003 году поступления нефти из Нигерии, Ирака и Венесуэлы снижались и давали перебои, объем нефти, добытой в Северном море, ежегодно падает на 5 %, в то время как сообщения о состоянии резервов в Иране и Кувейте оказываются тревожными.

В тот же самый момент Эр-Рияд утверждает, что Саудовская Аравия выкачивает нефть по максимуму — с целью стабилизировать ситуацию. В результате — снова неудача: никакого увеличения нефти не ожидается, и эксперты всего мира в этот самый момент понимают, что Саудовская Аравия не может больше увеличивать нефтедобычу и что она уже не в состоянии устанавливать ни своих законов, ни своих цен на мировых нефтяных рынках.