Чтение онлайн

Продвигаясь вперед в своем расследовании, я обнаруживаю, что Валери Плейм работала советником руководства «Брюстер Дженнингс энд ассошиэйтс». В налоговой декларации W-2 фирма указывает, что Плейм работает в фирме с 1999 года. Копая дальше, я обнаруживаю, что эта фирма была создана в 1994 году, прямо в тот год, когда Плейм вернулась в Вашингтон. Название фирмы меня интригует. Она специализируется в секторе энергетики. В телефонном справочнике Бостона она фигурирует под двойным наименованием: «Брюстер Дженнингс энд ассошиэйтс» и «Дженнингс Брюстер ассошиэйтс». Я звоню: упомянутого в справочнике номера телефона не существует. Я пытаюсь узнать, кто такие эти Брюстер и Дженнингс. Никто не может мне ответить. Один из моих собеседников дает мне в руки интересную ниточку: «Брюстер Дженнингс — это имя бывшего президента нефтяного объединения «Сокони вакуум ойл компании», ставшего «Мобил». Теперь фирма слилась с «Эксоном».

Признаки становятся явными. Вероятно, фирма «Брюстер Дженнингс» была создана ЦРУ единственно для того, чтобы служить прикрытием Валери Плейм.

Джозеф Вильсон в своем телевизионном интервью признает: «Моя жена — звезда в своей работе». Ну а ее работой, по всем признакам, является сбор разведывательных данных в области саудовской нефтедобычи. Она много раз посещала королевство, где занималась экспертизой по заданию «АРАМКО». Администрация Буша, такая близкая к саудовской власти, не хотела, чтобы ЦРУ располагало данными о нефтяной ситуации в этой стране. «С 2000 года, — объясняет мне один обозреватель вашингтонских дел, — Саудовская Аравия стала местом охоты, охраняемым Белым домом. Каждый, кто отважится ступить на эту территорию, дорого заплатит». Так, по-видимому, было и с Валери Плейм. И еще одно странное совпадение. Я узнаю, что Валери Плейм находилась в контакте с бессменным саудовским послом в Вашингтоне — с Бандаром бен Султаном. Ну и вследствие рассекречивания тайного агента «неприкасаемый» Бандар внезапно оставил свои обязанности, и его сменил хранитель всех тайн королевства принц Турки аль-Фейсал, бывший шеф разведывательной службы.

Штаб-квартира «АРАМКО» в Дахране — это здание из стекла, выстроенное недалеко от пустыни. Посетители могут посмотреть на огромном экране фильм, комментарий к которому утверждает: «Мы каждый день даем миру то, что ему нужно». Теперь это заявление ошибочное. Один из ответственных чиновников в «АРАМКО», пожелавший остаться неназванным, заявляет: «До этого мир мог рассчитывать на Саудовскую Аравию, но я не знаю, сколько времени продлится такая ситуация».

Эксперты «АРАМКО» рассчитали, что в 2011 году страна сможет давать по 10,15 миллиона баррелей в день. Однако, по выкладкам американского Министерства энергетики, для того чтобы удовлетворить мировые потребности в нефти, королевство должно добывать в 2010 году по 13,6 миллиона баррелей в день, а в 2020-м — по 19,5 миллиона.

Существует единственная проблема: все эти прожекты не заслуживали ни малейшего доверия. В этот период добыча саудовской нефти явно окажется ниже, в то время как мировой спрос на нефть повысится и превзойдет эти расчетные показатели.

В процессе своего исследования я сделал поразительное открытие: цифры, относящиеся к реальным объемам мировых нефтяных ресурсов, — фальшивые, исходят ли они от стран — производителей нефти или от нефтяных компаний. Это истинный заговор молчания и лжи. Производители преувеличивают свои ресурсы, таким образом усиливая свое влияние и финансовую значимость; американские компании, делая то же самое, подают знаки своим инвесторам, уверяя их в своей прибыльности. Правительства стран — потребителей нефти, закрывая глаза на эту ложь, сохраняют свою популярность. Более того, цены на нефть, которую платят потребители, являются настоящим способом передачи богатств государствам посредством налогов. Во Франции увеличение налога на нефть, если еще прибавить НДС, превосходит 75 %.

Говорить о нефти и желать принять необходимые меры предосторожности — это чрезвычайно рискованное предприятие для политика. Джимми Картер заявил американской общественности, что сокращение зависимости от иностранной нефти было «моральным эквивалентом войны». Его — вестника плохих новостей — не переизбрали на второй срок.

Внимательно изучая официально опубликованные цифры относительно нефтяных ресурсов, я сделал первое открытие: все запасы стран ОПЕК познали головокружительный рост более 65 %, от 467,3 миллиарда баррелей в 1982 году до 771,9 миллиарда баррелей в 1991 году. Никакое важное открытие не подтверждает такое увеличение — более чем на 300 миллиардов баррелей. За этим «ростом» следует новая система квот, принятая в 1986 году ОПЕК.

Благодаря новой системе исчисления ресурсы Саудовской Аравии увеличиваются от 169 до 260 миллиардов баррелей, а ресурсы Кувейта увеличиваются приблизительно на 50 %. В эмирате Абу-Даби 30 миллиардов баррелей, заявленные в 1985 году, превратились в 92 миллиарда баррелей в 1988 году; что касается Ирака, то его 49 миллиардов баррелей в 1985-м становятся 100 миллиардами в 1988-м.

Одним росчерком пера, бухгалтерской уловкой, не имеющей никакого отношения к реальности, страны ОПЕК находят очередной способ поднять свои доходы, увеличив эксперт.

Николас Саркис сообщил мне новости, которые на этот раз касаются Ирана. В 2003 году Тегеран опубликовал сведения о переоценке своих нефтяных ресурсов на 35,7 %, и 96,4 миллиарда баррелей в конце 1999 года превращаются в 130 миллиардов баррелей в конце 2002 года.

По мнению Колина Кемпбелла, 46 % ресурсов, объявленных имеющимися в наличии у стран ОПЕК, являются «дутыми», если не «фальшивыми». И правительства, по его же мнению, плохо об этом информированы и плохо к этому подготовлены.

В течение долгого времени голос этого бывшего британского геолога старательно заглушался крупными нефтяными компаниями. Из-за того, что он опасен и знающ или, скорее из-за того, что он опасен, потому что знающ.

Его выводы, всегда солидно подкрепленные фактами, о неизбежности спада добычи нефти вдребезги разбили официальные выступления и заверения. Он создал «Ассоциацию по изучению нефтяного пика», объединившую бывших геологов и ответственных лиц, занимающихся перспективами добычи нефти в нефтяных компаниях. Кемпбелл в свое время работал в качестве геолога в «Тексако», БП и «АРАМКО», прежде чем стать президентом «Нордик Америкэн ойл компани», а затем консультантом в компаниях «Статойл», «Мобил», «Амерада», «Шелл» и «Эксон». Этот «гаремный» человек стал диссидентом. В компании с ним — француз Жан Лаэррер, который в течение тридцати семи лет работал на «Тотал» и долгое время был ответственным за технику исследований этого объединения.

Эти люди видят, что фальсификация официальных данных, касающихся имеющихся в наличии нефтяных ресурсов, является повсеместной и систематической. Кемпбелл утверждает: «Если бы реальные цифры стали известны, на финансовых рынках началась бы паника». Лаэррер добавляет: «Сегодня нефтеразведчик не может открыто говорить о нефтяном пике, если только он не ушел в отставку».

По мнению их обоих, для того чтобы строго рассмотреть вопрос о нефтяных ресурсах, следует избегать слов «известные ресурсы», «возможные ресурсы» или «расчетные ресурсы», которые нынче в ходу, а следует употреблять выражение «ресурсы, восполняемые в определенный срок», то есть полное количество нефти, которое можно бы было извлечь из одного месторождения. Из некоторых скважин 40 % нефти не выкачивается, часто по причине технических сложностей.

Комментируя манипуляции с истинными объемами своих ресурсов, которые проделывают страны — производители нефти, Лаэррер говорит: «Официальные показатели нефтяных ресурсов далеки от чисто научных данных. Это является отражением того, что государство то завышает, то занижает свое финансовое достояние в зависимости от момента».

И еще один человек подтверждает выводы Кемпбелла и его «Ассоциации» — техасский банкир Мэтью Симмонс. Он создал в Хьюстоне первый банк мировых инвестиций, специализирующийся в области энергетики, имеющей в своем распоряжении активов на 52 миллиарда долларов. Он был советником Джорджа У. Буша, до того как отрешился от политики действующей американской администрации. Что же говорит Симмонс? «Если считать, что невосполняемая энергия является самым кризисным ресурсом, тогда действительно это главная проблема. Ни энергии… ни водоснабжения, ни надежного сельского хозяйства, ни системы хорошего здоровья… Вот в чем на деле значение «нефтяного пика», в пределах энергии, — если его достигнуть, он приведет к увеличению снабжения. Почему эта проблема так противоречива? Ну, я думаю, что прежде всего слово «пик», к сожалению, предполагает невеселое будущее. Оно также предполагает повышенные цены на энергию в будущем и ничего другого очень приятного. Я полагаю, что человек предпочитает думать о приятном. Тех, кто кричит «волк, волк», по крайней мере, не хотят слышать, а когда волк у дверей, тогда уже поздно. И все крупные кризисы не замечали до тех пор, когда становилось уже слишком поздно».