Чтение онлайн

По другому каналу внушительный хор исполняет Пуччини и патриотические песни. Люди в форме, с касками на головах находятся на сцене. Программа посвящена вечеру в честь шахтеров и нефтяников. Эта кичевая картина маскирует драматическую реальность и настоящий вызов, перед которым стоит Китай. Шахтеры, которых чествуют в этой программе как героев, являются жертвами китайского роста. Многие тысячи спускаются в обветшалые шахты, где не существует норм безопасности. Уголь еще покрывает 68 % энергетических потребностей страны, хотя спрос на нефть буквально вспыхнул с огромной силой.

Все китайские руководители, с которыми я встречался, настаивают на одном нюансе, важном для них: «Китай — не второй импортер нефти в мире, а вторая страна-потребитель». Вслед за США.

Частично это правда: Китай стал второй страной — импортером нефти в мире, а до 1993 года он был чистым экспортером.

Главный эксперт по энергетике страны Фан Фэй, правительственный советник, подходит ко мне в баре гостиницы, расположенной прямо напротив офиса, который он занимает в прежнем Министерстве иностранных дел, выстроенном в чисто сталинском стиле. Он говорит мне через переводчика: «Причины сильного увеличения потребления нефти кроются частично в недостатке электроэнергии. Береговые зоны (где сконцентрировано 60 % китайского производства и 75 % иностранных инвестиций), испытывающие недостаток электроэнергии, установили маленькие электростанции, поглощающие большое количество топлива. Мы превзошли Японию по потреблению нефти и приближаемся к Соединенным Штатам; например, наша страна потребляет 7 % нефти от общего объема в мире».

Я напоминаю о ежегодном китайском росте, который, по официальным данным за последние десять лет, составляет от 9,3 до 10 % в год. Я объясняю ему, что ни один западный эксперт не верит в истинность этих цифр и что рост страны должен быть на самом деле более высоким (о чем официально будет сообщено в ноябре 2005 года), но руководители страны скрывают размах этого роста, чтобы не встревожить весь остальной мир. Он сконфуженно улыбается и закуривает сигарету, прежде чем дать уклончивый ответ: «Наш быстрый рост должен был, конечно, повлиять на мировые цены на нефть, а увеличение роста, естественно, позволит стабилизировать цену на баррель. Самый высокий уровень китайского производства нефти составляет 200 миллионов тонн, то есть мы должны ввозить из-за границы 60 % нефти. Этот чрезвычайно высокий уровень зависимости от импорта соответствует уровню США. Но мы сталкиваемся с другой проблемой, которая усиливает наше беспокойство: у нас нет стратегических запасов, как у стран Международного энергетического агентства, которое требует от своих членов, чтобы те имели, по крайней мере, на 70 дней запасов нефти. Китай не принадлежит к этой организации, и установление подобной меры займет долгое время».

Фан Фэй излагает подчеркнутым тоном все китайские проблемы: «Нам необходимо разнообразить наши источники импорта. На данный момент мы слишком зависим от Среднего Востока. Возобновление отношений с Россией могло бы стать другой альтернативой. Все равно нефть из Каспийского моря. Нам также нужно разнообразить формы сотрудничества, делая капиталовложения прямо в нефтяные месторождения». Он замолкает, а затем со смехом заключает: «Китай стоит перед лицом многих проблем». Внезапно на город обрушивается сильный ливень, прохожие исчезают с тротуаров. Вдруг я замечаю сквозь окно бара человека, который медленно идет по улице, закатав штаны до колен, с зонтиком в руках и с собачкой, которую он несет на левом плече. Фан Фэй обменивается со мной улыбкой. Это образ прошлого Пекина. Я спрашиваю, сколько в Китае каждый год покупают новых автомобилей. Фан Фэй отвечает: «О, только пять миллионов». Китайская столица являет собой образ энергетических потребностей страны — ненасытной, прожорливой, скачущей во весь опор.

Я помню Пекин 80-х годов, где звонки велосипедов прорывались еще сквозь шум моторов автомобилей, город, где находились только две «периферии» — так называли новые кварталы, выстроенные на границах города. В середине 90-х годов я увидел Пекин, в котором уже было четыре «периферии» и нетерпеливые автомобили прокладывали себе путь при помощи гудков среди мотоциклистов. Сегодня Пекин со своими 15 миллионами жителей и шестью «перифериями» является мегаполисом, полностью отданным во власть автомобилей, и, для того чтобы пересечь его из конца в конец, требуется более пяти часов езды.

Город, который хочет стать витриной, предназначенной афишировать все амбиции страны и скрыть все недостатки в преддверии Олимпиады 2008 года. Из-под земли вырастают огромные небоскребы, и старые кварталы, подобные тому, в котором я сейчас нахожусь, — весь плетеный узор узких улочек — исчезают, унося все следы прошлого. Каждое утро, когда я выхожу из своей гостиницы, чтобы сесть на такси, я встречаю мужчину в шортах, с обнаженным торсом, который выходит из дома и ставит на тротуар прямо перед домом две клетки со скворцами. Вечером, как и многие обитатели квартала, он сидит со своей женой и соседями, играя в маджонг. Эти люди сидят на чемоданах. Через некоторое время их дома будут снесены, и они поселятся в государственном жилье, расположенном в 30 километрах от центра города.

Квартал Хендерсон со своими стеклянными башнями, в которых располагаются крупные западные компании, похож на Манхэттен. Неподалеку находятся большие торговые центры. Они предлагают вам все предметы роскоши известных торговых марок, бесконечное разнообразие духов и одежды: единственно, чего там не достает, так это покупателей.

В «самой большой мастерской мира» средняя зарплата рабочего составляет от 150 до 200 евро в месяц. В Пекине, как и во всех городах страны, 50 % граждан не имеют доступа к медицинской помощи. Свернув с проспекта Цзянгомэнней и оставив в стороне его небоскребы футуристических силуэтов, достаточно пройти несколько сотен метров, чтобы увидеть совсем иное лицо Китая. Перед Центральным вокзалом десятки тысяч жителей пригородов и путешественников проходят мимо групп людей, сидящих прямо на земле, положив рядом свои бедные пожитки. В Кантоне все то же самое. Тот же вокзал, только толпа еще гуще, чем в Пекине.

Китайская власть не жалует этих крестьян, которых она насильно оторвала от земли и лишила корней, чтобы они строили на своих полях новые заводы. Все больше и больше из них страдают от астмы, которую вызывает загрязнение окружающей среды этими заводами.

Кажется, иностранные обозреватели забывают о том, что Китай продолжает оставаться крестьянской страной, где из 1,3 миллиарда жителей 900 миллионов — крестьяне, живущие на крохотных клочках земли. Лишить их земли означает лишить их работы, их источника жизни и превратить в послушную рабочую силу, в еще более дешевую рабочую силу для производственных предприятий. Таким образом, более 300 миллионов китайцев, так называемых «минь ган», настоящих скитальцев, бродят по стране в поисках работы на несколько часов, на день, предоставляя прекрасную возможность для снижения заработной платы.

Я смотрю на эти лица: на них написаны отчаяние и усталость. Перед угрозой крайнего насилия, которому они подвергаются, крестьяне восстают все чаще и чаще: 74 000 жакерий, крестьянских восстаний, было зарегистрировано властями в 2005 году, и эта цифра, конечно же, ложная, потому что занижена.

По сути дела, философия китайских руководителей остается глубоко маоистской: большой скачок любой ценой. Парадокс политики и экономики: страна, которая имеет самый быстрый рост в мире и применяет самые антиобщественные капиталистические методы, — это страна с коммунистическим режимом. Сегодня она охвачена беспокойством.

Восток Пекина — это деловые кварталы, юг — самые бедные районы, запад — местопребывание коммунистической власти: посольства, партийные здания, резиденции руководителей страны. Тихое место, но оно становится все более и более тревожным. Внутреннее напряжение нарастает, в то время как в международном плане страна все более и более сознает свою зависимость и свою хрупкость. Прямо перед моим приездом президент Ху Цзиньтао впервые публично заявил, что энергия является главным приоритетом Китая в деле национальной безопасности.

Вторая страна — потребитель нефти сильно отягощает ситуацию в мире. Нефти становится все меньше, а спрос все выше. Неразрешимое уравнение. По ходу моего расследования у меня возникает вопрос: не слишком ли поздно начался китайский взлет? Дорога к тому, чтобы стать великой державой, долгая и неровная. И время не терпит. Я даже думаю, что настоящий обратный отсчет не будет начат и что недостаток энергии не станет «роковым оружием», которое раздробит экономику.

Если только наш мир не вступит в жестокую конфронтацию, истинную «войну ресурсов», по выражению Майкла Клара, вызванную скудостью запасов нефти. Нападение США на Ирак в 2003 году, не было ли оно прелюдией? Если это правда, тогда столкновение между Соединенными Штатами и Китаем принимает неизбежный характер. Слова профессора Ма предлагают интересное освещение этого вопроса. Журналисты и дипломаты в Пекине очень редко встречаются с китайскими официальными лицами и экспертами, что затрудняет доступ к информации. После своей отставки китайцы, занимавшие официальные посты или исполнявшие важные обязанности, держатся друг от друга на расстоянии.