Чтение онлайн

Валюсь рядом, не сводя с обнаженного тела горячего взгляда.

Черт и ангел рвут меня на части. Я хочу сгрести ее в охапку, прижать к себе и зацеловать, а потом оттрахать еще раз. Но уже со всей нежностью, которой она, возможно, и не ждет.

Впрочем, идеалистичность происходящего быстро рассеивается. Есть нечто такое, что все отравляет. Только что мы были ближе некуда, теперь же ее ложь вновь опутывает меня коконом и чернит эмоции, полученные во время сессии. Из той лжи родился ребенок.

– Почему ты назвала сына в мою честь?
– спрашиваю я, полный решимости развеять или подтвердить токсичные предположения.
– Потому что ненавидела?

– Потому что любила, - отзывается тихо, растирая затекшие плечи.
– Я родила Тёмку в твой день рождения.

Вскакиваю и оседлываю ее, влажную и еще горячую, и прижимаю руки к полу, поглаживая пальцами липкие после кожаных пут запястья. Лера смотрит на меня полным похоти взглядом, но я не оттрахать ее хочу - мне просто нужно видеть глаза. Нужно понимать, где Лера врет, а где говорит правду.

– Как это вообще могло получиться?
– выдыхаю в её губы ядовитый упрек.
– Как ты забеременела?

– Ты не знаешь, откуда дети берутся?
– спрашивает она, а нижняя губа мелко дрожит как у ребенка.

– Лера, прекрати эти игры!
– прикрикиваю я, забыв, что от ошейника остались лишь красные полосы.
– У нас с тобой была договоренность. Никаких детей. Ты должна была пить противозачаточные, да и кончал я в тебя раз в пятилетку. Ты специально все подстроила?

– Ты о чем?
– ее зрачки расширяются от боли, а глаза наполняются слезами.

– Ты все подстроила! Специально залетела, - давлю я, ища в глазах отзвуки правды.

– Нет! Я просто пропустила пару чертовых таблеток, - выкрикивает она совсем уж по-детски.
– Я бы в жизни не додумалась намеренно забеременеть от такого, как ты!

– Такого, как я?
– переспрашиваю, чувствуя, как по венам побежал высокооктановый бензин, и сильнее прижимаю ее тело к поверхности.

– Да! От такого извращенца, как ты! Я никогда не прощу тебе того, через что ты заставил меня пройти в тот первый вечер в «Фаусте».

– Не простила, да?
– рычу я, задетый ее лицемерной тирадой.
– Но тебе ведь понравилось, что там произошло, моя лживая малышка?

– Руки от меня убери, чертов извращенец, - орет она; бьется подо мной, громко всхлипывая.

Отпускать я не собираюсь. Никогда.

– Извращенец? Да, - шиплю я.
– Верно, это честно. Вот только я тебе таким и нравлюсь. Ты ловишь кайф, становясь такой же извращенкой в моих руках. Лежать!
– прижимаю ее к полу так плотно, что Лера теперь может только бомбардировать меня испепеляющими взглядами.

– Я тебя ненавижу!
– шепчет Лера, но ее слова совсем не ранят, потому что ее «ненавижу» - это мое «люблю».
– Ты совсем не поменялся.

– Не могу я измениться!
– ору ей в лицо.
– Но я обещаю, что буду заботиться о тебе и малом. И зверем буду становиться только на сессиях. Но правда в том, что ты и сама хочешь, чтобы зверь тебя сцапал, иначе бы так меня не бесила.

В свете красной неоновой вывески мой Мастер видится демоном-соблазнителем, поднявшимся из самых глубин ада, а вход в тематический клуб «Фауст» кажется воротами в другой мир. Весьма инфернальный мир, стоит сказать. Делаю шаг, следуя за свои проводником, и оказываюсь в царстве зеркал и чёрной лаковой кожи.

– Поправь помаду, - говорит он псевдострогим тоном, в котором проскальзывают игривые нотки.

Я послушно достаю из крошечного клатча, цепочка которого перекинута через плечо, блестящий футлярчик и прохожусь по губам лёгкими касаниями тёмно-вишнёвой помады, попутно пытаясь узнать в девушке, которая смотрит из зеркала, себя.

Тетушка-сталинистка посадила бы меня под замок за такой наряд и взгрела розгами. Впрочем, если бы я так не оделась, то меня выпорол бы уже мой Мастер. На мне короткая расклешенная юбочка и белый кроп-топ с красной кричащей надписью «Fuck me». Я побаиваюсь делать в такой юбчонке резкие и необдуманные движения, потому что подол может задраться и оголить попу, а я, как всегда теперь, без белья. Обувь моя тоже в тон обстановке: черные лаковые ботфорты на высокой, тонкой шпильке.

Мою шею сковывает широкий ошейник с металлической биркой, на которой выгравированы его инициалы: АР. Мастер пристегивает к нему двухметровый кожаный поводок и принимается наставлять на путь истинный своим глубоким и затягивающим голосом адепта опасной секты:

– Запомни правила, девочка. Если я с кем-то заговорю, то обращайся к этому человеку «Господин» или «Госпожа». Если тебе протягивают руку, поцелуй ее. И не смей пялиться, пока я сам не разрешу посмотреть. Если нарушишь правила, я накажу тебя очень строго. Поняла, моя девочка?

– Да, мой Мастер, - шепчу я, почтительно опустив глаза и уперев взгляд в идеально начищенные носы его ботинок.

Натягивает тонкий поводок, который карабином соединен с колечком на ошейнике, и утягивает меня внутрь зала. Он так и манит вводящим в транс эмбиентом и полумраком, что пронизан искорками сексуальной невоздержанности и чем-то таким, для чего и названия не подберешь.

Первой нас встречает высокая брюнетка в мегаобтягивающей юбке-карандаш, из-за которой её хозяйка мало того, что семенит, так еще и устраивает задом такой кач, что мужики, должно быть, только и смотрят, как она вихляет бедрами. Брюнетка соблазнительным жестом поправляет на точеном носу круглые очки без диоптрий и проговаривает сахарным голоском с пикантной хрипотцой:

– Добрый вечер, Артём Юрьевич! Рада приветствовать вас в нашем заведении. Ваш любимый столик подготовлен.

– Привет, Аглая, - приветствует её мой Мастер своей едкой, раздевающей ухмылочкой и обнимает, вальяжно уложив ладонь на затянутый в кожу зад, все еще зажимая в другой руке поводок, на другом конце которого я просто умираю от ревности и стыда.
– Познакомься с моей девочкой, - бросает он и строго приказывает мне: - Представься!

Я готова сквозь землю провалиться и уж тем более не горю желанием называть ее «Госпожой». Но я не хочу, чтобы он злился и холодно повторял, что я никогда не смогу стать стоящей Сабой, а потому цежу сквозь сжатые зубы:

– Меня зовут Валерия, Госпожа.

Смотрю на нее украдкой, стараясь не попасться, потому что знаю, что мой Мастер сатанеет и бесится, если я не следую этикету или не соблюдаю его правила.

– Хорошая девочка. Послушная, - шипит брюнетка с милой улыбкой и протягивает мне руку.

Мои щеки вспыхивают пульсирующим румянцем, а сердце, переполненное гневом, грозит выскочить из горла. Я не стану пресмыкаться перед этой чопорной стервой и целовать ей руку. Так и стою, почти теряя сознание от ужаса, и упрямлюсь из последних сил, ожидая, что он схватит меня за шиворот и вышвырнет как нашкодившего котенка.