Чтение онлайн

– Все проглотила?
– спрашиваю я, оттягивая колечко еще сильнее и лишая ее нескольких вдохов.

– Он не кончил. Я задела его зубами, - тянется за моей рукой как послушный бамбуковый стебелек.

– Запихивал слишком глубоко?

– Мне просто с ним не нравилось, и я хотела, чтобы он поскорее взялся за стек.

– Хорошо тебя наказал?
– продолжаю я задавать наводящие вопросы. Саба вытянулась в струнку, выпятив пушную грудь, и старательно отводит глаза.

– Пятьдесят ударов, - слетает с искусанных в кровь губ.

– Пятьдесят? Не слишком ли круто для человека, который надолго покидал Тему?

Молчит и все увиливает. Рывком притягиваю к себе и свободной рукой хватаю за волосы на затылке. Всматриваюсь в темные до васильковой синевы глаза, ища там мерзкую ложь Лерочки-манипулятора.

– Все протерпела?
– мой тон спокойный и абсолютно ледяной.

– Он порол не так, как вы. Без протяжки, - лепечет она очередные «лестности», словно забыла за пять лет, кто я есть.

– Отключилась, да?

– Нет, я сказала стоп-слово, - почти выкрикивает Саба, не выдержав моего пристального взгляда.

– И какое же он выбрал стоп-слово?
– уже не таясь, усмехаюсь я.

– Красный.

Увлекательная история, только есть одна проблема… По глазам вижу, что все это - чистой воды фантазия. Могла бы и получше постараться, придумывая образ незадачливого Дома, который ни в ротик трахнуть не может, ни высечь как следует не способен. Ревности моей хочет. И я бы купился, если бы это был первый раз. Но она и раньше меня провоцировала, наплевав на ошейник, символ честности и повиновения.

– Красный, да? Ты разве позабыла, что за подобного рода манипуляции тебя ждет очень жесткое наказание, девочка? Или так хочется в сабспейс, что специально бесишь меня?

– Нет, мой Мастер, - нарочито почтительно отвечает она, красноречиво положив ладошку мне на колено, хотя трогать запрещено.

Сидит такая невинная, поджав под себя ножки в черных чулочках, и с честными глазами заводит меня своей невнятной байкой, так еще и настаивает, что это правда.

– Ты мне врешь!

– Нет, мой Мастер, - сдавленно произносит Саба и вскидывает на меня глаза, в которых стоят слезы.

Внешние уголки темных бровок плаксиво опущены. От этого лицо стало как у фарфоровой куколки. Знает, что ее слезы — это то, что меня заводит, да и вообще они делают все искреннее и правдоподобнее. Но я давно выкупил все ее уловки.

– Я сейчас сам расскажу, как все было на самом деле, - говорю я твердо и спокойно.

Хватаю ее за подбородок и с силой вздергиваю его вверх, чтобы еще лучше видеть глаза.

– Как же все было, мой Мастер?
– еле слышно спрашивает Саба.

Сколько же в ее тоне вызова. Бодаться со мной вздумала.

– Ты действительно поехала в тот клуб. Даже вошла туда, но так и не добралась до игровой. Позорно сбежала, поняв, что не сможешь подчиниться другому. Так все было, девочка?

– Я дошла до игровой, мой Мастер. Но поняла, что хочу принадлежать только вам. Умоляю вас, накажите меня! Так жестко, как никогда. Я была очень плохой девочкой. Я врала…

– Ты сбежала от меня, - выдыхаю я вместе с дымом и болью.

– Сбежала, мой Мастер, и пожалела об этом. Накажите меня и сделайте вновь своей Сабой.

– Скажи, что любишь меня и всегда будешь моей, - требую я, изголодавшийся по этим ее словам, которые некогда кормили меня и насыщали.

Злость. Бешеное желание, которым пульсирует каждая клеточка тела. И любовь, которую я сегодня проявлю крайне извращенным способом. А еще это тест на доверие. Она держит в руках мое сердце, а каблуком пригвоздила душу. Но готова ли моя Лера на очередной прыжок веры спустя эти пять лет?

Сегодня мне понадобится много аксессуаров. Первый - мой самый любимый - представляет собой жесткую кожаную планку, к которой крепятся две пары манжет и ошейник. Верхняя фиксирует руки за спиной так крепко, что закованная может двигать только пальцами. Однако этого мало, и я затягиваю на щиколотках нижние манжеты, которые лишают возможности разогнуть спину и колени. Все, что доступно, - это чуть привстать или лечь, и то с моей помощью. Захочет поменять позу сама - нелепо завалится на спину, либо и вовсе «клюнет» лицом в пол.

Конструкция почти полностью лишила трепещущее тело подвижности и зафиксировала в почтительной позе: на коленях у моих ног. Но еще не все ремни затянуты и не все аксессуары на своих местах. К верху планки прикреплен ошейник, усиливающий и без того обездвиживающий эффект аксессуара. На пару секунд освобождаю ее шею от кожаного «ожерелья» и тут же облачаю в новое, прикрепленное к планке.

Осталась совсем мелочь: вставить в дерзкий ротик кляп, представляющий собой черный шарик на ремешках. Она не любит его по одной простой причине. Если тебе вставили подобный кляп, глотать слюни ты уже не можешь - так и пускаешь их, пока Хозяин не расстегнет ремни и не позволит выпустить шарик из затекшей челюсти.

Подношу кляп к ее рту и кожей улавливаю секундное замешательство. Неспособность остановить меня словом - это тот еще удар по психике, почти такой же болезненный, как ложь, которой она будила во мне зверя. Что ж, пробудила, и теперь придется заплатить за каждое слово.

– Стоп-слово на сегодня отменяется, - ледяным тоном заявляю я, и Саба словно в подтверждение своему упрямству открывает рот и закусывает плотную резину, - но, если ты все же захочешь мне что-то сказать, крепко сожми пальцы на правой руке в кулак. Кивни, если поняла.

Кивает, заглянув напоследок мне в глаза. От того, что я вижу в огромных влажных, идеально-черных зрачках, меня кидает в пот. Вместо страха и упрямства там только огромное желание отдаться. Отдаться всецело моей воле.

Поднимаюсь на ноги - и так слишком долго провел с ней на одном уровне, пока стреноживал - и иду к столику с аксессуарами. Смотрю на все эти заманчивые девайсы и чувствую себя мальчишкой в кондитерском магазине. Возбуждение нарастает от одного только предвкушения, которое я старательно растягиваю не только для себя, но и для нее. Саба почти полностью обездвижена и лишена возможности говорить. Моя девочка может только смотреть, и я не отказываю ей в маленьком шоу. До садизма неспешно натягиваю на правую руку тонкую кожаную перчатку, которая такая мягкая, что идеально обтягивает пальцы. Сегодня пригодится только одна и, увы, это не ее любимый латекс.

Хочется сделать с ней многое, но наказание продумано заранее, и я беру в руки пэддл. На сей раз это «шлёпалка», выполненная в виде тонкой трости с гибким, плоским наконечником в виде лопаточки. Если не расходиться, штука не самая жесткая. Но учитывая, как обострены ее эмоции, и то, что место, на которое я собираюсь производить воздействие, крайне нежное, эффект будет до слез и жалобных стенаний, заглушаемых кляпом.

Подхожу к ней вплотную и, присев на корточки, провожу кончиком пэддла по щеке. Глаза разгораются все сильнее с каждым пройденным миллиметром кожи. Это будет долго, мучительно и божественно кайфово для нас обоих.