Чтение онлайн

Забываю, как дышать, но не из-за нестерпимой боли, а просто потому, что это началось. В ушах шумит, а в глаза будто швырнули пригоршню радужных блесток.

– Я не слышу, как ты считаешь!
– напоминает громко и твердо.

Ах да, нужно же считать, словно удары - это палочки на уроках арифметики.

– Один, - срывается с моих дрожащих губ, и я покрепче вцепляюсь в цепь, которой мягкие манжеты прикреплены к решетке.

Не успел мой голос раствориться в густом от его желания и моего страха воздухе, как в кожу врезается очередной хлесткий удар, который отзывается в пояснице тянущей болью.

– Два, - вырывается из груди, и меня накрывает новой порцией боли, - три, - упрямо считаю я так громко, что голос постоянно срывается на визг.

После пятого удара зажмуриваюсь и покрепче стискиваю зубы, чтобы не разреветься.

– Открой глаза. Смотри на себя, - вытаскивает он меня из секундного забытья.

Шестой удар врезается в истерзанные ягодицы, и я кратко вскрикиваю, вновь вытянувшись в струнку.

– Лера, стоп-слово. Скажи и все кончится, - просит он потеплевшим голосом.

– Шесть, - проговариваю я, проглатывая всхлипы.

Удары номер семь и восемь кажутся не такими болезненными, но эффект, похоже, накопительный, потому что девятый шлепок заставляет меня разрыдаться. Я наблюдаю, как мое отражение, красное и потное, обливается слезами и старается увильнуть от ремня. Но от него никуда не спрячешься.

– Я не слышу, как ты считаешь, - доносится издалека, словно Мастер пытается докричаться до меня из другого конца комнаты. Молчу, пытаясь сориентироваться, но голосовые связки словно парализовало.
– Лера, все хорошо?

С чего бы он опять назвал меня по имени? Чувствую себя маленькой песчинкой, которую несет в пространстве. Вздрагиваю всем телом, и меня накрывает теплой волной абсолютного счастья. Позволяю вихрю подхватить легкое, словно перышко, тело и унести в звездное небо.

Вижу себя со стороны, и дело вовсе не в зеркалах. Вот Мастер.…Нет, не Мастер…Мой Тёма освобождает меня из плена и аккуратно опускает на мягкий пол. Расстегивает ошейник, но я прижимаю его руку к шее, не позволяя избавить себя от символа наших отношений. Не справилась. Так себе из меня Саба. Зато полетала.

– Лера, все хорошо?
– так забавно слышать в его голосе тревожные нотки.
– Дай сюда ошейник. Это конец сессии.

Забирает у меня ошейник, укладывает мою голову себе на колени и ласково протягивает кончики пальцев сквозь пряди волос. Боль теперь — твой лучший друг.

Зарываюсь носом в его руку и счастливо замираю. Мышцы в кисель, и только сердце все еще выбивает барабанный ритм.

– Почему ты стал таким?
– выдыхаю я между судорожными толчками.

– Вероятно, потому же, почему ты такая. Кайфующая от боли, - отвечает он терпеливо, подушечками пальцев собирая слезинки с моих щек.

– И у нас никогда больше не будет этого как у всех обычных людей?
– задаю я вопрос, который меня очень сильно волнует, но его, наверное, следовало бы оставить при себе.

– Слишком много вопросов. Я собирался приласкать тебя, как ты любишь, но, если не прекратишь спрашивать о всяких глупостях, накажу еще раз, - обещает он, но без своей запредельной серьезности.

Наказывай. Теперь я знаю, что за болью скрывается нечто особенное, чего я не успела понять и прочувствовать в полной мере - только надкусила и отключилась, снесенная новыми эмоциями.

Она устроилась между моих ног, опершись щекой о мое колено, а я перебираю в пальцах пряди волос. Я не хочу сегодня говорить с Лерой, маленькой врушкой и предательницей. Жажду поскорее вернуть мою Сабу, которую та забрала. С ней разговор получится куда более откровенный и содержательный.

Пять лет. Прошло пять чертовых лет! Присасываюсь к сигарете и тут же закашливаюсь. Легкие отторгают ставший ядовитым дым. Прискорбно. Годы почти абсолютной «трезвости» превратили меня в не пойми кого. Но сегодня я вернусь в полном объеме.

Лениво пожираю ее глазами, постепенно выпуская наружу свою истинную сущность. Моя малышка стала еще более дерзкой, хоть и сидит послушно в ногах и втихушку поглаживает пальцами оголившийся участок кожи между ботинком и брючиной. Выше пояса на ней только широкий ошейник с массивным кольцом, так напоминающий собачий.

Протягиваю руку и прижимаю раскаленную ладонь к груди - мну ее и щиплю. Глазки у нее раскрываются на пол-лица, а зрачки расширяются как у героиновой наркоманки. Уже вся мокрая, как хочет, чтобы я её высек, а потом трахнул. Все что угодно, лишь бы касался тела, но я не позволяю Сабе разгореться. Пусть пока тлеет и изводится.

Убираю руку и вновь затягиваюсь, разглядывая портупею, которая ремнями схватывает талию и бедра. Грубые ремни на нежнейшей коже. Красивое сочетание, которое я сегодня хорошо так преумножу.

– Расскажи мне о своей сессии, девочка!
– приказываю я.

– О какой, мой Мастер?
– отзывается сексапильным голосом, но глазки поднять не решается.

Наконец-то усвоила правила. Или просто сделала вид?

– Той, где ты была Нижней, - уточняю я, не особо заботясь о другой сессии, где ей максимум отлизали, а то и просто пососали набойки на каблуках.
– Понравился тот Дом?

– Нет, Мой Мастер, - голос тихий и такой глубокий, что аж затягивает.

– Почему же?
– спрашиваю, чувствуя, как поджариваюсь на сковороде ревности.

– Потому что он — это не вы, - проговаривает прочувственно, сокрушая словами мои ребра и вытаскивая ими же сердце.

– Опиши сессию с самого начала, - давлю, не теряя серьезности тона.

– Он приказал мне раздеться и встать на колени…, - начинает Саба и замолкает, зля и подогревая меня своим молчанием.

Специально заводит. Провоцирует на ревность и жесткое наказание. Нарывается.

– Продолжай, девочка, - приказываю, продев палец в колечко на ошейнике и притянув ее так близко, что дрожащее тело соприкоснулось с моей промежностью.

– Он расстегнул брюки, достал член и приказал взять его в рот.

Этот разговор - пытка. Каждое ее слово - пощечина с послевкусием усмешки. За такое я должен хлестать ее плетью, пока сам не выбьюсь из сил. Простой обыватель скажет, что минет - это не полноценная измена. Для меня же её вагина менее священна, чем рот. Вагинальный секс может быть довольно обезличенным. Его можно простить, а вот минет - это всегда что-то личное. И она знает мое отношение к этому. Это рот, которым она ублажала меня. Рот, который я потом страстно целовал, ощущая собственный вкус. Теперь его осквернил другой - нашпиговал своей спермой, которую моя Саба послушно глотала.