Чтение онлайн

Когда я начинаю задыхаться и пытаюсь откашляться, захлебываясь плотью, Мастер максимально ослабляет давление, позволяя ласкать себя в комфортном для меня темпе. Причмокивая, словно облизываю большую карамельку, плотнее обволакиваю увеличивающуюся в размере «штуковину» и скольжу по ней ртом, то почти выпуская, то заглатывая так глубоко, как получается. Почти умираю от наслаждения, заводимая его стонами, которые Мастер уже совсем не сдерживает.

Молча возвращает тяжелую ладонь на затылок, вновь обретая контроль над ритмом: то давит, то почти убирает давление. Моё горло сотрясается от яркой пульсации «головки», и Мастер начинает брать мой ротик в режиме отбойного молотка. Ресницы слипаются от навернувшихся на глаза слез, и когда я уже чувствую, что не могу удержаться на твердой почве, даже стоя на четвереньках, слышу его протяжный стон, и моё горло начинает затапливать густой, солоноватый поток. Судорожно сглатываю бьющую в нёбо теплую субстанцию, понимая, что захлебываюсь. Словно почувствовав завладевшую моим телом панику, он резко выходит из моего рта, разбрызгивая остатки спермы мне на грудь и шею.

Я сижу на полу полностью дезориентированная, когда Мастер продевает палец в колечко на ошейнике, рывком поднимает меня на ноги и обрушивает мое трясущееся тело себе на колени.

– Хорошая девочка, - произносит хрипло и впивается в мои припухшие губы с треснувшими уголочками поцелуем.

Мастер тщательно слизывает свои же частички с моих губ, а потоп проводит кончиком языка по зубам и вжимается в меня всем телом, влажным и горячим. Льну к нему и позволяю овладеть моим ртом уже ненасытному, гибкому языку. Продолжает целовать меня в глубокий засос, а пальцами нежно ласкает набухшие, пульсирующие складочки. Проглатывает мои стоны вместе со слюной, перемешанной с собственной спермой, и настойчиво трет подушечкой большого пальца мой вновь готовый полыхнуть «бутончик».

– Смотри на меня, - шепчет Мастер в мои до боли зацелованные губы.
– Смотри мне в глаза, девочка.

– Да, мой Мастер,- выдыхаю вместе со стоном.

Раздвигаю ножки, чтобы в полной мере насладиться его умелыми касаниями и судорожно вцепляюсь в мощную шею. Всеми силами пытаюсь не утонуть в глазах цвета темнейшей ночи.

– Пожалуйста, скажи, что любишь меня, - умоляю я за мгновение до разносящего на молекулы взрыва.

Я совсем спятила. Он все же свел меня с ума.

– Я люблю тебя, моя девочка, - проливается на меня благословением, а потом потемневший голос добавляет: - Но ты плохо себя вела. Дерзила. Требовала. Заслужила хорошее наказание.

Резко выдергивает меня из облака неги, которая пропитала каждую клеточку тела, и тащит на середину комнаты. Я плетусь за ним, а в ушах крыльями бабочки шелестит ласковое: «я люблю тебя, моя девочка». Меня опять рвет на две стороны. Старая слабая и забитая Лера все цепляется за желтый рюкзачок и молит о ласке и нежных словах. Новая же Я жаждет стать для своего Мастера той самой особенной Сабой, от которой он не сможет оторваться всю оставшуюся жизнь.

Ставит меня в самом центре игровой и дергает за цепь, которая свисает с потолка. Я поднимаю глаза и замечаю решетчатую конструкцию, которая нависает над нашими головами. Мастер, ничего не объясняя, напористо вздергивает мои руки к решетке и затягивает вокруг каждого запястья что-то мягкое и тепло-кожаное, напоминающее его собственные руки.

Чтобы не вытягиваться в струнку, поднимаюсь на носочки, но, заметив это, Мастер недовольно насупливает брови.

– Встань на полную стопу, девочка, - велит он и принимается регулировать толстую цепь, которой мои руки пристёгнуты к решетке.

Теперь я могу стоять довольно комфортно. Смотрю на него: на мощной груди переливаются мелкие капельки пота, а в глазах горит бешеное желание, расцвечивающее темную радужку красными отблесками. Мой Мастер хватает меня за скулы так крепко, что кончики пальцев врезаются в мякоть щек. Если меня трясет крупной дрожью, то его тело тонко вибрирует, заводя меня еще сильнее.

– Какая же ты дерзкая, - выдыхает он в мой приоткрывшийся ротик.
– Так нагло смотришь на меня, хотя запрещено.

– Простите, мой Мастер, - проговариваю я на выдохе и опускаю взгляд.

Я подвешена к потолку и не имею ни единого шанса освободиться из мягких оков, а он стоит напротив меня обезумевший и вошедший в раж. И мне бы съежиться от страха и шептать севшим голосом стоп-слово, но этого не будет. Я так сильно возбуждена, что смазка стекает по внутренней стороне бедер, а потаенные складочки пульсируют. Из меня старательно растили пай-девочку, а я сбежала из-под родительского гнета и ловлю кайф в руках садиста. Или кто там мой Мастер?

Я плохая девочка. Заслужила наказание. Определенно.

Мастер вытаскивает из шлевок ремень, который все это время позвякивал при каждом его движении. Пряжка массивная хотя бы за счет сложного механизма на внутренней стороне, и я пытаюсь сообразить, насколько будет больно, если он ударит меня таким набалдашником. Но вопреки моим догадкам он складывает ремень пополам, и пряжка оказывается где-то под ладонью. Медленно обходит меня кругом, пожирая глазами и поигрывая ремнем. Вдруг останавливается напротив меня и приказывает голосом, промораживающим до костей:

– Посмотри на меня! Я разрешаю.

Повинуюсь. Перехватывает мой отчаянный взгляд своими шаманскими глазами, размахивается и со всего маху опускает сложенный вдвое ремень на свою раскрытую ладонь. Я зажмуриваюсь, словно то не его рука, а моя, а шлепок все продолжает звучать в моем взбудораженном сознании. Показывает мне отхлестанную ладонь: кожа на ней вздулась и полыхает пунцовой полосой.

– Не могу сказать, что это приятно, хотя всего раз себя взгрел, - проговаривает с усмешкой.
– А твое наказание - это пятнадцать ударов.

Опять обходит меня кругом, волоча ремень по моему телу. Он щекочет, пуская по телу россыпи огненных мурашек, и будоражит. Я хочу, чтобы Мастер высек меня, даже несмотря на то, что видела, как вздулась кожа на его ладони.

Останавливается рядом со мной, оплетает мою талию ремнем и, прижав к себе, шепчет у виска:

– Человеческое тело имеет огромный запас прочности. Ты не представляешь, какую боль оно способно вытерпеть, но только при одном условии. Твой разум должен быть готов ее принять. Сейчас я должен убедиться, что ты готова подружиться с болью, в противном случае все мои действия только навредят. А я не хочу навредить тебе.

Липкий страх все же прокатывается по голой взмокшей спине холодной волной, но я на инстинктивном уровне чувствую, что боль - это просто плата за особое удовольствие. Надо перетерпеть, преодолеть себя, и тогда болевая завеса падет, и меня окунает в нечто такое, что недоступно простым смертным.

– Я ко всему готова, мой Мастер, - отзываюсь я, не поднимая глаз.

– Это твой последний шанс! Ты знаешь, Лера, - впервые за сессию он произносит мое имя и сердце, которое бьется быстро, как у кролика, пропускает несколько ударов, - стоит тебе произнести одно лишь слово, и я прекращу. Отложу ремень и освобожу тебя.

– Нет, мой Мастер, - упрямо гну я свою линию.

– Это твой выбор, девочка, - его шепот прокатывается по мне лавой, и Мастер опять застывает у меня за спиной.
– Я хочу, чтобы ты считала. Считала каждый удар громко и отчетливо. Поняла меня?

– Да, мой Мастер.

Время разговоров кончилось. Глухой вжик оставляет в воздухе прогал такой же широкий, как и мой ошейник, и ремень врезается в самую выступающую и мясистую часть ягодиц. Я подскакиваю и, выгнув спину, поднимаюсь на носочки.