Неистовый
Шрифт:
– Воевода!- Зычно выкрикнул он, не доезжая до стен на полет стрелы.- Кофа, выезжай за ворота!!! Батыга-хан тебе привет шлет!!!
– Говори!- Вадим Данилович вышел из-за бойницы.- У меня от народа секретов нет!
– Здесь я не волен, Кофа!- Отозвался Глеб Владимирович.- Мне с тобой с глазу на глаз потолковать нужно!..
– Не ходи к нему,- покачал головой средний из сыновей - Илья.- От Глеба любой подлости можно ждать!
– Не время о себе думать,- покачал головой воевода.- Может, Батыга решил отступиться от Рязани... Поедешь со мной.
Они выехали через бронированную калитку, устроенную в городской стене. Утро было ясное, выпавший ночью снег искрился на солнце. В кустах и деревьях насвистывали синички.
Половецкий жеребец под князем Глебом пританцовывал. Князь наблюдал за подъезжавшими к нему воинами с напускным равнодушием.
– Здрав буде, Вадим Данилович,- кивнул он воеводе и посмотрел на его спутника.- Заматерел ты, Илья! В другое время не узнал бы...
– О чем поговорить хотел, князь?- Оборвал его воевода.
– Обернись, Вадим Данилович, посмотри на Рязань. Обернись без опаски, я тебе нож в спину не воткну!..- И продолжил после того, как Кофа посмотрел на город.- Если вы оружие не сложите, к вечеру от Рязани только головешки останутся. И ты это знаешь не хуже меня. Потому как у Батыги войска столько, сколько со всей русской земли не собрать...
– Не хвались раньше времени,- оборвал его Илья.
– А я не хвалюсь и не пугаю вас,- покачал головой князь.- Вы только голову татарского войска видите. Рязань уже со всех сторон отрядами обложили. У меня за Рязань сердце не меньше вашего болит. Вадим Данилович, с Батыгой можно договориться. В ином разе я бы перед тобой не стоял. У Рязани дружины нет, на стенах мастеровые да смерды...
– Не смерды, а народ русский!!!- Неожиданно оборвал его воевода.- Я тебе вот что скажу, князь: веры хану татарскому нет, а тебе ее нет и подавно! Ступай к Батыге и скажи, что Рязань стояла и стоять будет!
– На смерть город обрек, Вадим Данилович,- усмехнулся князь Глеб.
– Нам сбеги рассказали о татарской милости,- Вадим Данилович тяжело посмотрел на князя.- И вот что я тебе скажу, Глеб Владимирович.- В другой раз я тебя своими руками удавлю!
– Не будет другого раза, Вадим Данилович!- Зло рассмеялся князь.- Потому что к обедне от Рязани пепелище останется!!!
Он хлестнул коня и с гиканьем поскакал в орду.
– Вот и все, Илья!- Выдохнул Вадим Данилович.- Сейчас татарин стены ядрами ломать начнет!
Они повернули коней и поскакали в город.
Едва успела за их спинами закрыться калитка, как на рязанские стены обрушился град камней и чугунных ядер.
Когда обстрел закончился, монгольская лава с гиканьем и воем пронеслась возле городских стен, осыпая защитников тучей стрел. Рязанцы отстреливались из луков, метали из пращей камни и бросали в монголов копья.
А по полю, выкрикивая: "Кху! Кху! Уррагх!!!" спешившиеся монголы гнали перед собой пленных с штурмовыми лестницами. Тех, кто отказывался идти, тут же убивали. То тут, то там вспыхивали ожесточенные схватки.
– Братцы! Не жалейте нас!- Кричали пленные, остановившись под стенами.- Стреляйте!!!
Пока что у рязанцев рука не поднималась пускать стрелы в своих.
Но вскоре и это уже стало неважно, потому что начался штурм.
Рязанцы бились отчаянно, рубили топорами карабкавшихся по лестницам и монголов и пленных, поливали кипящими маслом и водой атакующих, обливали их горящей смолой.
Небо потемнело от стрел.
Монголы пошли на приступ сразу в нескольких местах. Чтобы ослабить оборону предпринимались ложные вылазки.
Но рязанцы бились так, что наблюдавший за штурмом Бату-хан только зубами скрипел от ярости.
По обе стороны городских стен росла гора трупов.
– Кху!!! Кху!!! Уррагх!!!- Вопили монголы, карабкаясь по лестницам. Но это им не помогало.
Первая волна штурмующих откатилась, и вновь заработали камнеметные машины. К стенам и воротам подвезли пороки. Управлявшие ими китайцы бранили и пленных и монголов. Рязанцы обливали пороки горящей смолой.
– Вперед!!! Вперед, нукеры!!!- Кричал Батый.- Или я сам изрежу вас на ремни!!!
И штурм города возобновился с новой силой. Над головами штурмующих и защитников пролетали дымящиеся горшки с китайской горючей смесью. И вновь по всему городу запылали пожары.
Ворота ломали пороком несколько часов кряду. И окованные железом ворота треснули. Монголы с воем ворвались в них и наткнулись на преграду из камней и бревен.
Но к вечеру исход битвы был уже предрешен - монголам все же удалось прорваться на крепостные валы. Рукопашная схватка постепенно перекинулась на стены. С них гроздьями сыпались тела погибших.
Возле завала из бревен и камней стояла наизготовку полусотня родственников воеводы. Завал быстро разбирали с другой стороны. Вскоре показалось в просвете злобное лицо монгольского нукера. Один из племянников воеводы пустил стрелу и попал ему между глаз. Но тут же почти завал рухнул и на русичей выскочили разъяренные монголы.
– Дети мои!- Выкрикнул Вадим Данилович, еще крепче сжимая рукоять меча.- Ляжем костьми за Русь!!!
– А-а-а!!!- Отозвались его сыновья, и внуки, и племянники, бросившись на врага...
Возле ворот быстро вырос еще один завал, но уже из тел убитых в отчаянной схватке русичей и монголов. Родичи воеводы бились страшно и отчаянно, но против них шел тумен самого Субудай-богадура. На каждого из Кофа приходилось по двести противников.
И в какой-то момент Вадим Данилович огляделся по сторонам и понял, что родичей его осталось не больше дюжины. Он ободряюще улыбнулся им и бросился вперед, увязая в темной массе монголов. А те уже поняли, что этого старика просто так не взять и как медведя подняли его на дюжину длинных копий.
– Отец!!!- Страшно закричал последний из оставшихся сыновей Вадима Даниловича Петр и бросился на врага. Но он уже был последним не только из сыновей Кофа, но из всего их рода.
25. Настасья Вадимовна с остальными женщинами, малолетними детьми да отроками ждали исхода битвы в доме Вадима Даниловича. В красном углу под образами мерцали лампады. Женщины молились. В гриднице висел невнятный шепот, иногда слышалось отчетливо: "Господи, прости и помилуй... Пресвятая Богородица, защитница земли русской..."