Чтение онлайн

– Ну, а это вам зачем?
– раскрывает он толстую книгу Гарри Уэллса "Павлов и Фрейд".
– Заготовки для будущей повести или для кругозора? Ба, да тут еще и избранные работы Павлова и "Философские вопросы высшей нервной деятельности". Да, у вас, фантастов, тоже работенка не из легких, если, конечно, всем этим всерьез...
– смеется Кречетов, листая какую-то приглянувшуюся ему книгу.
– Но ведь у вас не все так. Вот этот Альфов, например...

– Омегин, - поправляет его Алексей.

– Да, Омегин. Он ведь, наверно, в основном знает все понаслышке и не утруждает себя чтением всего этого. А вот Кораблев... Ну да, Фрегатов, он, наверно, читает. Это чувствуется. А Семенов мне не понравился. Очень уж склонен к лакировке будущего, а ведь в будущем будет не меньше, а пожалуй, еще и побольше разных нелегких проблем.

Помолчав немного, он вдруг спрашивает:

– А какого вы мнения о Варе? Ну да, понимаю, вам неудобно... Но какое-то мнение должно же у вас сложиться, и боюсь, не очень хорошее... Нет, вы меня не перебивайте, дослушайте прежде до конца. Конечно, она девушка приятная, пожалуй, даже красивая и вообще очень хорошая девушка. Но вот среднюю школу кончила с трудом, а об институте даже и не мечтает. Нет к этому интереса. И не потому, что тупица, она по-своему толковая, великолепно разбирается во всех житейских вопросах и с людьми может ладить, даже с таким тяжелым человеком, как ее отец. А науки не даются. И не только точные, но и гуманитарные. Она просто равнодушна ко всему этому. И ведь она не одна такая. Я знаю многих хороших ребят, которые с трудом кончают среднюю школу...

– Вы читали, конечно, Джорджа Томсона, - перебивает Кречетова Русин, его "Предвидимое будущее"?

– Да, читал, и догадываюсь, что вы имеете в виду. Ее главу о будущем людей с ограниченными интеллектуальными способностями? Конечно, он исходит из будущего в условиях буржуазного строя, но и для нас будет нелегкой проблемой - дать таким людям не только среднее, но и высшее образование при условии, что станет оно еще труднее. Может быть, к тому времени педагогика найдет решение этой проблемы, а пока, по заявлению того же Томсона, лишь двадцать процентов английских мальчиков способны одолеть курс средней школы.

Чувствуется, что Леониду Александровичу нелегко говорить об этом, хотя он и старается не выдавать своего волнения. И конечно, это из-за Вари, которая, наверно, огорчила его чем-то.

– Вы уже познакомились, наверно, с ее Вадимом?
– будто угадав мысли Алексея, спрашивает Леонид Александрович после довольно продолжительного молчания.
– Я ведь именно от него увез ее сюда. Не нравится мне этот недоросль, и не верю я, что он в нее влюблен.

– А Варя любит его?

– Не знаю... не уверен в этом. Пожалуй, ей просто нравится, что за нею так волочится этот балбес. Она ведь уверена, что имеет на него хорошее влияние, что перевоспитывает его... А я не верю! Да и этот приятель его... Варя меня с ним недавно познакомила.

– На меня он произвел впечатление образованного человека, - осторожно замечает Алексей.

– А мне показался ловкачом, ловчилой. Эх, мне бы в отделе кадров работать! Особым нюхом обладаю на не очень порядочных людей, даже если они и образованные. А почему, собственно, вы решили, что он образованный?

– Он ведь физик и даже, кажется, кандидат наук.

– Ах, даже еще и кандидат! Учтем это. А мне ведь показалось, что он не только не кандидат, но и не физик.

– А вам не кажется, Леонид Александрович, что вами могут интересоваться? Знаете, в каком смысле?..

– Да, знаю, хотя еще совсем недавно очень удивился бы этому вопросу.

– Но ведь вы же не ведете никаких секретных работ? И уж, конечно, эксперименты ваши не имеют никакого отношения к военной технике...

– Сейчас, дорогой мой, нет такого научного открытия, которому при желании не приписали бы военного значения, - вздыхает Кречетов.
– В Тбилиси, например, мне сообщили, что за границей начали пописывать о какой-то "геологической" бомбе. И знаете, это не такой уж абсурд. Конечно, все это безграмотно, ибо журналисты слышали что-то, но, не поняв сути дела, истолковали слишком прямолинейно. А теперь болтают о возможности уничтожать если не континенты, то целые государства без термоядерного оружия и пагубных последствий радиации.

– А вы считаете, что это невозможно?

– Я считаю более вероятным разрушение целой планеты. Не понимаете? Как-нибудь в другой раз объясню вам это. Во всяком случае, планету разрушить будет легче, чем какое-нибудь конкретное государство. И я докажу им это... Скорее всего, однако, идея подобной войны - безответственная болтовня буржуазной прессы, жаждущей сенсаций.

– Но не могли же они так вдруг ни с того ни с сего?

– Не совсем вдруг, конечно. Что-то, видимо, стало им известно об экспериментах их ученых. Может быть, даже и о наших экспериментах...

31

На следующий день сразу же после завтрака профессор Кречетов снова заходит к Русину.

– А на пляж вы не собираетесь, Алексей Васильевич?

– Как раз об этом раздумывал.

– Ну и очень хорошо! Пошли тогда вместе. Там уже вся ваша компания и моя Варя со своими поклонниками. А этот "кандидат наук" уже что-то им проповедует.

Профессор в светлой летней пижаме. На голове его пробковый шлем, приобретенный во время одной из заграничных командировок. В руках киноаппарат "Лада".

– Вы увлекаетесь этим?
– кивает Алексей на "Ладу".

– Увлекаюсь, - улыбается Леонид Александрович.
– И знаете, через маленькое окошко его видоискателя я как-то шире стал видеть мир. Особенно когда бываю за границей. Ну, вы готовы?

Алексей надевает широкополую соломенную шляпу, перебрасывает через плечо полотенце, и они выходят из его комнаты.

На пляже первым бросается к ним Корнелий.

– О, наконец-то вы, товарищ профессор! А Варя уже беспокоиться начала. Вот, пожалуйста, сюда, под зонт, а то сегодня солнце уж очень злое.

– А я его не боюсь, - беспечно смеется Кречетов.
– Мне ведь и в Африке доводилось бывать.

– В научной командировке, конечно?

– Нет, просто так, туристом.

– Простым туристом?
– удивляется Корнелий.
– И вас пустили?

– А вы считаете, что я недостаточно благонадежен?

– Да нет, совсем в другом смысле...
– смущается Корнелий.

– Ну, а в другом смысле я мало для кого представляю интерес, так что за мной никто не охотится. Да и вообще область слабых взаимодействий - а это моя главная специальность - чертовски скучная.

– Ну, не скажите, профессор! Я ведь в этом тоже кое-что смыслю.

– Это и его специальность, Леонид Александрович, - замечает Русин, внимательно прислушивающийся к их разговору.

– Ах, даже так?
– удивленно поднимает брови Кречетов.

– Ну, не совсем так, - смущенно улыбается Корнелий.
– Просто готовлю диссертацию на эту тему. И вот хотел бы у вас спросить: неужели нейтрино так и не взаимодействует почти ни с каким веществом?

– Не ожидал от вас столь наивного вопроса, товарищ диссертант, усмехается профессор.
– А вы имеете хоть какое-нибудь представление о константе взаимодействия Ферми в эксперименте по упругому рассеянию антинейтрино на протонах?