Чтение онлайн

– Ладно, кончай острить! Тоже мне Аркадий Аверченко!

– А ты чего ноешь?

– Я не ною. Я собираюсь у "дяди Васи" технику просить.

– Технику?..

– Ну да, аппаратуру для подслушивания. Присобачим ее где-нибудь в укромном местечке профессорского люкса, она и запишет нам все его беседы с его коллегами, которые непременно будут его навещать. А от них у него не должно быть секретов.

– Ну, это совсем другое дело, - довольно ухмыляется Вадим.
– Кустарным способом такого нам, конечно, не раздобыть.

А "дядя Вася", которого они ждали только завтра или послезавтра, стучится к ним в окно поздно вечером в тот же день. Он оказывается ничем не примечательным мужчиной средних лет, хорошо говорящим по-русски.

"Наверно, из перемещенных лиц", - решает Корнелий.

– Ну, будем знакомы, - весело говорит он.
– Я дядя Вася.

– Так и останетесь дядей Васей?
– простодушно спрашивает Вадим, полагавший, что посланец Диббля назовет им свое настоящее имя.

– Так и останусь, - смеется "дядя Вася".
– Ну-с, дорогие племяннички, как у вас тут дела?

Корнелий коротко докладывает, слегка приукрасив, конечно, свои заслуги. Операция только ведь начинается, и "дядя Вася" сам должен понимать, что все еще впереди.

– Нам бы техники подбросить...
– вставляет Вадим, опережая Корнелия.

– Ну, это само собой, - понимающе кивает "дядя Вася".
– У вас что уже есть?

– Только микрашка.

– Микрашка?
– удивляется "дядя Вася".

– Это на жаргоне моего коллеги микрофотоаппарат, - усмехается Корнелий, делая Вадиму знак, чтобы он не лез не в свое дело.

– Ну что ж, это хорошо. Получите еще и "Гномика". Это микромагнитофон на полупроводниках.

– Этого-то как раз нам и не хватало, - одобрительно кивает головой Корнелий.

– Ну, а теперь вам еще одно задание: срочно найдите мне квартиру где-нибудь поближе к морю. И встречаться мы будем в дальнейшем не у вас тут, а на этой квартире.

У Корнелия уже был на примете один уединенный домик. Он присмотрел его, правда, на всякий случай для себя, но ничего, себе он еще найдет что-нибудь поближе к вокзалу.

Когда Корнелий отводит "дядю Васю" на его квартиру, посланец Диббля сообщает ему дорогой:

– Имею задание шефа переправить вас по окончании операции в Турцию, а потом и в Штаты, если, конечно, вы не возражаете. Я понял с его слов, что тут с вашими способностями вам тесновато...

– Да, тут не очень развернешься... А мистер Диббль дал указание только насчет меня?

– Да, только. Помощники ваши будут для нас лишь обузой. Подобных мелких сошек у нас и своих полно. Надеюсь, вы меня понимаете? Ну, вот и о'кэй, как говорят американцы. Значит, договорились.

Потом, возвращаясь пустынными ночными улицами Старой Гагры к Маврину, Корнелий тщательно взвешивает слова "дяди Васи". Ведь и в самом деле ни к чему везти в Америку такого подонка, как Вадим. Ему вообще нравится откровенность "дяди Васи", не скрывшего от него, что в свободный мир могут они взять только его, Корнелия. Это кажется ему очень убедительным фактом доверия к нему. Ведь в том случае если бы переправлять за границу они никого не собирались, то чего бы им стоило пообещать захватить с собой и Вадима Маврина?

О, этот Джордж Диббль прекрасно разбирается в людях! Он не мог не оценить по достоинству его, Корнелия Телушкина. Может быть, даже сообразил потом, как ловко он надул его с помощью формулы Эйнштейна. Если он, Корнелий, правильно понимает Америку, то Америке очень нужны такие люди, как он. И уж во всяком случае, ничем он не хуже этого "дяди Васи".

Смущает Корнелия лишь одно: а что, если Диббль потребует выкрасть Кречетова?.. Конечно, такая ситуация чаще всего бывает лишь в детективных романах, а в жизни... Но может же быть и в жизни такое? Может ведь и не удастся ничего выведать у Кречетова (а его научные секреты, верно, очень важны), как быть тогда? Он тут ненадолго, а в Москве к нему близко не подберешься. Очень даже может случиться в такой ситуации, что Диббль потребует... Но уж если потребует, это ему будет дорого стоить! А если ему, Корнелию, удастся выполнить даже такое задание Диббля, он далеко пойдет там у них, в мире свободного предпринимательства!..

Погруженный в столь честолюбивые мысли, Корнелий незаметно доходит до своей "базы".

– Где ты так долго?
– спрашивает его заспанный Видим.
– Я уж думал, не драпанули ли вы за границу с этим "дядей Васей", оставив меня тут один на один с госбезопасностью...

– Ну что за дурацкие шутки, ей-богу!
– злится Корнелий.
– За кого ты меня принимаешь? Разве я без тебя драпанул бы? Да и на кой черт нам с тобой эта вонючая заграница с ее эксплуатацией человека человеком? Что нам, плохо разве в родной нашей стране?

– Конечно, не плохо, если бы только милиция не придиралась к нашим нетрудовым доходам.

– Ну и там тоже не мед. Пришлось бы, наверно, ишачить на какого-нибудь босса. А теперь давай спать. Завтра у нас нелегкий день - предстоит каким-то образом завоевать доверие профессора Кречетова или хотя бы произвести на него хорошее впечатление...

30

Профессор Кречетов возвращается из Тбилиси только на следующий день поздно вечером, и Алексей Русин не решается зайти к нему, полагая, что он устал с дороги и отдыхает. Но в одиннадцатом часу ночи он слышит вдруг осторожный стук в свою дверь.

– Да, прошу вас!
– громко отзывается Алексей, вставая из-за стола и почти не сомневаясь, что это Омегин или Фрегатов, еще днем попросивший у него книгу Ангерера по технике физического эксперимента.

Не успевает он, однако, дойти до двери, как она распахивается и Русин видит на пороге профессора Кречетова.

– Вы уже спать, наверно, собрались, а я вот...

– Да что вы, Леонид Александрович!
– восклицает Алексей.
– Заходите, пожалуйста! Я раньше двенадцати, а то и часа вообще не ложусь.

– Работали, значит?..

– Нет, не работал, к сожалению. Не работается... Все кажется, что что-то еще недодумано, не осмыслено. Вот сижу читаю...

– Э, да у вас тут целая библиотека! И довольно пестрая. Борн, де Бройль, Гейзенберг, Ландау... Ну, это еще понятно. Это одного порядка. Амбарцумян, Шкловский, Хойль, Шепли - тут тоже есть связь. Ну, а Колмогоров, Анохин, Эшби? Это вам тоже нужно? Да, пожалуй, тоже...

Говоря это, Кречетов быстро перебирает книги, лежащие на столе, тумбочках и стульях. Некоторые листает, но видно, что все они хорошо ему знакомы.