Чтение онлайн

Красиво. Очень красиво. И очень вкусно. Хотя напиток коварный — вон, после второй рюмки в голове уже зашумело посильней, а ноги вовсе стали ватными. Нет, пожалуй, этот рыжебородый мужик на этикетке, под золотистой надписью "Красный барон. Разлив 1950 г. от И. С.", своим ободряющим подмигиванием не сманит её на ещё одну рюмку. И эльф тоже не сманит. Хотя сам он, похоже, собрался если не выпить всю бутылку, то ополовинить точно. Мила сощурила один глаз и посмотрела на Саламара через стеклянное горлышко. В бликах от костра бард выглядел худым и вытянутым узником янтарного стекла.

— Ты будто джинн.

— Забавно. Это ещё почему?

— Мне кажется, что ты просто раб бутылки, а все эти твои рассуждения про удовольствия только ширма, скрывающая это рабство. Я видела, как ты спал прошлой ночью. Мечась и стеная, как разумные которых мучают кошмары. Я знала таких — они не могут нормально заснуть без бутылки… Вот я и говорю, что ты джинн.

В установившейся тишине было слышно лишь тяжёлое дыхание орка, да треск костра.

— А ты, оказывается, довольно проницательная девушка, — после затянувшейся паузы сказал Саламар и улыбнулся, — только старайся пореже это показывать — тебе не идёт — раз. И это сильный козырь в рукаве — два. Меня, например, ты просто сразила. А теперь извини, но мне хочется придерживаться плана.

И эльф мягко выхватил бутылку из руки девушки.

4

Огненная нить расчертила небо и Райан Билмуш замер, чтобы проследить за полётом осколка луны. Он не боялся попасть под ударную волну, он следил за осколком, потому что ему нравилось наблюдать за их падением. Каждый раз, когда видел огненный искрящийся росчерк посреди неба, он отвлекался от всего остального и сосредотачивал своё внимание только на нём. Не раз это отвлечение заканчивалось неприятностями, но Райан ничего не мог с собой поделать. В этом мире осталось мало чистого незамутнённого повода для радости. А сгорание лунного осколка в пыльном воздухе походило на фейерверк — зрелища доступного только жителям Полюсов Отречения. Он достал оптику, которую обычно пристёгивал к своему арбалету и некоторое время следил через неё за падением метеорита.

Осколок сгорел в воздухе. Райан постоял ещё немного, глядя на последние затухающие искры, лишь затем обвёл взглядом окрестности. Древняя прибрежная магистраль отделяла черноту моря слева от зубьев небоскрёбов справа. Унылая, гнетущая картинка. Чернота вод, серость домов, истрескавшееся полотно дороги, обложенное по краям ржавыми остовами машин и над этим, грязными разводами, небосклон. И не одной живой души на много вёрст вокруг. Из этих мест даже развоплотившихся повыбили.

Сколько раз Райан пытался представить себе эти руины живыми, какими они были в далёком прошлом: сотни тысяч, нет, миллионы разумных спешащих по своим делам на различном, невообразимом теперь транспорте. Или отдыхающих в парковых зонах, кафе, маготеатрах. По голубому небу летят самолёты, под землёй идут вагоны метро… Сколько раз Райан пытался представить себе жизнь таких колоссальных масштабов! И каждый раз воображение отказывало ему. Нет, на отсутствие фантазии Билмуш не жаловался — Наставник с детства прививал ему необходимость чтения, рисования, общения с бардами и прочим перехожим людом. Сказать больше: развитое воображение было одним из условий необходимых для его дальнейшего обучения у Наставника. И всё равно оно ему отказывало. Зато уже в те далёкие времена его обучения, у него зародилась мечта. Большая, немыслимая, настоящая! Мечта увидеть жизнь, бьющую ключом на месте этих старых руин! И чтобы никаких развоплотившихся! И он прикладывает все силы к осуществлению этой мечты.

Райан Билмуш поправил жетон Ордена Вестников, сбитый набок ремнём заплечной сумки, ещё раз окинул взглядом окрестности и продолжил путь.

Шёл он по побережью Эсторского моря. Позади осталась граница Секвила — самого северного из Полюсов Отречения, впереди ждали расплывчатые границы Свободного Эстора, страны получившей своё название благодаря морю, вдоль побережья которого она растянулась. Почему в названии этой страны имелось ещё и прилагательное «свободный» Райан не знал. Возможно, просто чтобы отделить себя от северного соседа Верхнего Эстора, также названного так из-за расположения на побережье данного моря. После Резонанса, когда группы выживших начали создавать новые государственные образования, как-то особо не заморачивались с названиями. И тем более, по причине отсутствия нормальных средств коммуникации, не задавались вопросом, есть ли соседи у новопровозглашённой страны и как там они себя называют? Естественно, когда первые члены Ордена Вестников начали наводить мосты международных отношений, выяснилось, что рядом существуют две страны с одинаковым названием, жители размытых границ которых даже не подозревали о том, что являются гражданами разных Эсторов. Чем поначалу немало сбивали Вестников с толку, полагавших, что они выстраивают безопасные маршруты внутри одной страны. Но, когда до всего докопались, и произошло межевание земель, стало понятно, что нужно как-то разделять эти страны. И, конечно же, поначалу право оставить название «Эстор» за собой попытались определить силой оружия. Но какое там, в первые годы после Резонанса, было оружие? Дубьё и колья? И лишь у немногих счастливчиков мечи, оставшиеся от силовых структур погибшего мира и утратившие магические свойства. Да и кто тогда умел правильно обращаться с этим металлоломом? Ведь все привыкли к кастерам, да спеллганам, годным после ухода магии лишь на использование в качестве дубинок. Никто же не предполагал, что на всей планете из стрелкового оружия рабочими останутся только спортивные луки и арбалеты. Так что сборные рати двух Эсторов попыжились на пограничье, посопели яростно, после довольно неуклюжей попытки реконструировать знаменитые рукопашные баталии древности и разошлись, придумав дополнительные приставки в названии своих стран. А вот жители пограничья ещё долго не могли понять: так к какому, собственно, Эстору они относятся? Ведь в мире до Резонанса давно уже установился один общий язык, а представители всех рас не распределялись по территориальному признаку. И поэтому жители этого приграничья попеременно относили себя то к Верхнему Эстору, то к Свободному Эстору, в зависимости от политики. Выгоднее быть Верхними? Были Верхними. Свободными? Были Свободными.

Длилась эта путаница до тех пор, пока власть имущие обеих стран, наконец, не договорились и не поставили чёткую пограничную разметку. Практически буквально разметку. Пунктиром из белой и красной краски, протянувшемся от окраин разрушенного Мегаполиса до пляжной линии Эсторского моря.

Надо сказать, что с Углом — северным соседом уже Верхнего Эстора, разграничились так же. Сам же Угол располагался не только на побережье Эстоского моря, но с севера омывался и, соответственно, Северным океаном. Из чего следовало, что первые лидеры данного государственного образования проявили чуть больше воображения при названии своей страны.

Вообще все кучкования выживших после катастрофы, распределили свои страны по побережьям материков. Потому что это оказались единственные территории с которых удалось почти полностью извести развоплотившихся. Эти твари тут встречались лишь небольшими группами. Хотя время от времени из руин Мегаполиса, растянувшегося практически на весь материк, наплывали орды этих монстров. Райан даже представлял себе, что Мегаполис это такой древний форт, который со всех сторон обложили враги и начали длительную осаду.

Вот только в положении осаждённых были они — все оставшиеся разумные в этом мире.

И ему смешны были потуги, которые периодически предпринимали эти окраинные страны в попытках продвинуть свои территории вглубь материка. Вернее, материков. На обоих материках этого «полуторалунного» мира происходила практически одно и то же. Что в Лесании, что здесь, в Корании. Разве что единственным, но очень существенным, различием было то, что когда случилась катастрофа жители единственного Полюса Отречения в Лесании не стали запирать ворота своих огораживающих стен от беженцев. Наоборот, они вышли им навстречу и оказали всю помощь, на которую были способны. Кто же знал тогда, до Резонанса, что единственные места в мире, которые не пострадают, это Полюса Отречения? Да и то, что жители Володана — Полюса Отречения Лесании — помогли пострадавшим в катастрофе разумным, сыграло значимую роль в развитии всего материка. Теперь там единое государственное образование под управлением правителей этого Полюса. К тому же чистый, без магии, технический прорыв распространился практически на весь континент. Не то, что тут, в Корании, где Винелия и Секвил отгородились стенами от остального мира и плевать хотели на, так называемых ими «дикарей», которые живут на уровне чистого средневековья. Не сказать, что у самого Полюса Отречения Володан теперь не было стены — стена-то как раз была. Но служила она для отделения элиты от всех остальных, обозначала, где главный регион и сердце этого нового объединения разумных. И всё же это не мешало инженерам Полюса делиться новыми немагическими технологиями, а так же прокладывать рельсы для новых поездов — паровозов.

Но даже все объединившиеся граждане Володана, технологически развитой страны масштаба материка не могут вытеснить развоплотившихся из центра данного материка. Райан достоверно знал это. Он был родом из Лесании. Он вырос там. Сюда, в Коранию, он перебрался только после смерти Наставника и вступил в Орден Вестников. С его знаниями и умениями, а так же опытом хождения через Мегаполис, это оказалось не сложно. Хотя Орден редко принимал в свои ряды разумных со стороны. Они предпочитали сами выращивать своих Вестников.

Внезапно Райан почувствовал развоплотившегося. Эта была одна из его способностей, о которой он не говорил окружающим. Она не раз его выручала. И сейчас, мгновенно скинув с себя излишнюю задумчивость, он схватил висевший на спине арбалет и одним быстрым и плавным движением привёл его в боевую готовность. Арбалет у Билмуша был особый — одна из лучших разработок инженеров Володана, вернее отличная доработка древней конструкции. Его арбалет мог стрелять болтами средней длинны, со скоростью один выстрел в десять секунд. Главным образом на скорость стрельбы влияла лишь поспешность, с которой доставались болты из обоймы и снаряжались в сам арбалет. Всё благодаря мощной рычажной системе, длинной, но при складывании удобно образующей приклад оружия. Райан приставил оптику на специальное предназначенное конструкцией место, вскинул арбалет и обвёл взглядом окрестности.

— Ну, давай же, вылезай. Где ты, тварь?

Развоплотившегося он увидел не сразу, лишь, когда догадался поднять арбалет повыше и оглядеть почти что самые верхушки небоскрёбов. Монстр стоял у неровного разрушенного края окна и смотрел прямо на него. Вестник это чувствовал, хотя белёсые глаза чудища были лишены зрачков. Развоплотившийся был драугром. Огромный, тощий, с головой и телом защищёнными костяным панцирем. С торчащими из них костяными же шипами. Он смотрел на Билмуша и не предпринимал никаких действий, хотя нормальным поведением этих тварей в такой ситуации было бы поднять вой, привлекая внимание остальных, обычно находящихся неподалёку, монстров. Драугров всегда сопровождала парочка стригоев. Но этот стоял и просто смотрел.