Чтение онлайн

Закончив сервировать, поварята отходят к большому окну и щурятся на красные городские крыши в низком утреннем солнце, на еще темные узкие улочки, на людей в бедной мешковатой одежде. Вдали виднеется городская стена, а внизу между домиков втиснулась небольшая базарная площадь. Уже началась утренняя толчея. Покупают, продают, торгуются. Шмыгают оборванцы. На углах сидят калеки в грязной рванине.

– Когда господин купил этот дом, - говорит старший поваренок, - нельзя было окна открыть, так с базара воняло.

– Воняло?!

– Да. Вон там, - отвечает старший и указывает пальцем вниз, - вдоль стены гниль сваливали, нищие копались.

– А... А Ты с господином сюда приехал?

– Нет. Меня здесь, на базаре поймали, - говорит старший.
– Как только они заехали, повар узнать вышел, откуда несет. Ходил, возмущался, что окна нельзя открыть. Я уж нацелился в кошель к нему глянуть. А он схватил меня за шкирку и приволок в дом. Думал, конец. Нет. Накормил, оставил жить. Вон они, дружки мои бывшие, шастают. Видишь?

В толпе ходят худые и грязные дети, пристают к горожанам, нагло дергают за одежду, клянчат. Их беззлобно отпихивают. Иногда затрещиной награждают, а бывает, монетку дают.

– Гляди, сейчас погонят, - говорит старший.

Внизу среди лотков с продуктами началось судорожное движение. Беспризорники разом побежали через толпу, за ними несколько взрослых с палками. Поднялся крик. Поймали самого мелкого, лет шести, начали крутить уши и хлестать по щекам. Поварята высунулись в окно на секунду.

– Гуся стащили, видал?!
– восклицает старший и продолжает уже тихо: - Ну вот, в первый день, как они сюда заехали, так и перестал базар вонять. Никто теперь никакой гнили не оставляет. Усёк?

– Что?
– спрашивает младший.

– Что, что?! Не ясно? Повар доложил господину. И теперь тут не воняет!

– Усёк, - отвечает младший.
– Ой! Идут!

За дверью послышались торопливые шаги. Поварята отскочили от окна и сели на лакированную лавочку у стены. Заглянула служанка. Проверила сервировку. Ушла доложить. Младший утер нос перчаткой.

– Ты это, - сказал старший, - ты костюм береги. Сопли не размазывай и в грязь не лезь. Видишь, какая ткань! Тонкая, белоснежная. Такой ткани во всем городе не достать. Увидят, что ни дай бог порвал - накажут.

– Тяжело у вас, - сказал младший со вздохом.

– Да, это тебе не свиней пасти. Радуйся, что тут оказался. Поначалу трудновато, потом привыкнешь. Я подскажу. Вот это знаешь, что такое?

Он указал на изящную лакированную конструкцию в углу, похожую на узкий шкафчик. За стеклянной дверкой качалась с тихим цоканьем золотая шайба на плоской черной штанге, а выше врезано золотое блюдце с черными палочками. Утренний свет красиво блестел в тонком сложном рисунке на золоте, отражался в лакированном дереве.

– Нет. Что?

– Это хронометр!
– важно сказал старший.
– Его надо заводить каждый вечер. Я покажу потом.

– А зачем он?

– Время показывает. Видишь, стрелочка вверх. Сейчас, значит, музыка заиграет, и господин завтракать придет. Ты стой тихо и не шевелись. Я тебе буду всё говорить, а ты делай. Только если спросит, тогда отвечай. Не забудь, в конце всегда надо сказать "господин", а не "мой дон". Понял? И в глаза не смотри. Вот стой тут и смотри в пол. Сейчас придут.

Поварята встали рядком. Через минуту распахнулась широкая парадная дверь. Неслышно ступая по паркету красивыми босыми ногами, вошла молодая женщина в шелковом красном халате.

Следом появился кардинал Лурас. В комнате сразу стало меньше места и потемнело. Двухметрового роста. Смуглая кожа на бычьей шее кажется светлой, почти белой на фоне черного атласного халата. Широкие плечи бугрятся мышцами. Пояс подчеркивает узкую талию и бедра. Шагает босиком пружинисто и мягко, как огромный кот. Черные волосы, зачесанные назад, влажно блестят после утренней ванны. Густая остроконечная борода делает Лураса похожим на сказочного джина. Легкая улыбка как бы говорит, что джин добрый, а карие глаза поблескивают озорством. Взгляд, ненадолго отвлекаясь, постоянно возвращается на женщину, изящно идущую впереди.

– Это что за пополнение?
– поинтересовался он грассирующим басом, присаживаясь напротив женщины и кивая на маленького поваренка, стоящего в углу солдатиком.

– Повар приказал, господин, - ответил старший поваренок, бодро подскакивая к столу и начиная обслуживать.

– Позови-ка сюда этого повара, - сказал Лурас.
– Вместе с управляющим. А через двадцать минут пусть зайдет астролог. Вы-пол-нять!

Старший сорвался с места, пробегая мимо младшего, моргнул ему и скрылся за дверью. Лурас приступил к завтраку. Взял золотую ложечку и подцепил с тарелки жидкую сопливую кашу.

– Так, что у нас тут?!

– Каша из трех злаков!
– ответила женщина, с неприличным аппетитом откусывая булочку, намазанную сливочным маслом, заедая кашей и запивая кофе.
– Ммм! Очень вкусно.

– Ты такая смешная, когда кушаешь, - заметил Лурас, начиная трапезу в таком же стиле.

– А ты, думаешь, лучше?
– ответила женщина, улыбаясь.
– Где тут мед?

– Вон джем есть вишневый. Сгодится?

– Хочу меда, - наигранно капризно сказала женщина.

– Мёд!
– сказал он, метнув взор на младшего поваренка. Поваренок встрепенулся и, неуклюже задев лавочку, вышел из столовой.

Когда они остались одни, женщина перестала жевать. Выпрямившись в кресле, она убрала руки под стол. Посмотрела на Лураса и робко спросила:

– Лурас, можно я рожу ребенка?

– Зачем? Женой хочешь стать?
– улыбаясь, спросил Лурас.
– У тебя и так всё есть.

– Я тебя люблю, - тихо сказала женщина, потупившись. В глазах заблестели слезинки.

Он откинулся на спинку. Кожаное кресло тихо скрипнуло. Из угла мерно тикал хронометр. Лурас долгую секунду глядел на женщину.

– Рожай, глупая, - ответил он наконец, улыбнулся и отправил в рот ложку с кашей.

– Зато счастливая, - буркнула женщина, насупившись и с вымученной улыбкой кусая хлебушек. Наконец она шумно выдохнула и спросила уже легко, как прежде:

– Мёда, значит, не будет?

– Не знаю, - ответил Лурас, комично пожав могучими плечами. Он и она расхохоталась.

В этот момент отворилась дверь, вошел старый шеф-повар. Сделал шаг и остановился, глядя перед собой.

– Звали, господин?