Чтение онлайн

О, да. Лурас обожает страдания поверженных и умеет внушать страх. Внушение - это не таинственный природный магнетизм. Магнетизма не существует. Это хорошо проработанный образ: цвет и покрой одежды, внешний вид, взгляд и голос, характер, темп и динамика движений, поведение и реакции, а также верная репутация, поступки и правильно распускаемые слухи о себе. И вот пожалуйста - все вокруг в страхе. В страхе охранники, когда он неторопливо выходит мимо них из ворот замка. В страхе встречают его в Доме Инквизиции. Он усаживается в свое кресло и секретарь дрожащей рукой подает бумаги на доставленную издалека особую ведьму.

Кардинал бесстрастно смотрит в текст, но в душе он сладко предвкушает. Эта ведьма настоящая. Она тут, в подвале.

7.
– + =

В рабочем кабинете напротив кардинала Лураса развалился в кресле рыжий громила, сеньор Диппель. По манерам и по виду, Диппель напоминал огромную рыжую обезьяну. Заросшее длинной шерстью рябое лицо, всклокоченные волосы и вдавленная переносица. В отличие от сидящего неподвижно Лураса, Диппель постоянно находился в движении. То оглядывался на письменный стол, то покачивал телом из стороны в сторону, почесывал под глазом, поглаживал деревянный лакированный подлокотник кресла - во всех его движениях сквозила какая-то первобытная, дикая музыка тела.

Когда Диппель останавливал взгляд на собеседнике, казалось, что он готовится к атакующему прыжку. Подбородок опускался, защищая горло, плечи приподымались, корпус наклонялся чуть вперед, а локти прижимались к телу. Обезьяний пытливый взгляд при этом становился страшен. Будто Диппеля посещало любопытство, что у Лураса внутри, и он примерялся, как бы ловчее это посмотреть. Проходила секунда и Диппеля что-то отвлекало: то серый низкий потолок, то тени в углах, то зачесалось ухо. И лучше бы хозяину кабинета потихоньку уйти, пока странный гость, отвлекшись, бросал взгляд в окно или разглядывал собственные губы, которые вытянул трубочкой и шевелил ими.

Диппель тоже любил внушать страх, как и кардинал Лурас. Но если в присутствии Лураса люди чувствовали панику неясную, не понимая какая опасность им грозит - сам воздух вокруг будто сочился ядом, трещал искрами и морозом, то в присутствии Диппеля становилось совершенно понятно, что именно сделает это рыжее чудовище, если просто заметит рядом с собой. Находясь рядом с сеньором Диппелем, человек старался не шевелиться и не дышать, с ужасом думая, как так вышло, что Диппель не в клетке, а в соседнем кресле. Сеньор Диппель вызывал в людях страх животный, а дон Лурас - трансцендентный. Но сейчас в комнате не было никаких пугливых людей, а друг на друга эти господа не действовали. Да они и не пытались друг друга пугать. Здесь, в служебном кабинете, похожие один на орангутанга, второй на сказочного джина.

– Можем мы говорить?
– меланхолично тихо спросил Диппель и указательным пальцем обвел круг над головой.

– Да, свободно. Эту комнату не слушают.

– Ты озадачил нас, Лурас. Анклитцен из штанов выпрыгивал, когда читал твое письмо, - со скукой произнес он оглядывая потолок.

– Представляю себе. Но надо заметить, что мы засиделись. Обросли жирком, - сказал Лурас и с улыбкой подмигнул.

– Я не прочь обрастать жиром. Мне нравится жить тихо. Это ты вечно ищешь приключений, - ответил Диппель.
– Признайся, ты сам всё спровоцировал?

– Увы, нет, начал не я. Но я доволен. Нас ждет борьба! А враг силен и коварен!
– будто на сцене изображая пафос, сказал Лурас и вдохнул полной грудью.
– Неужели у тебя не закипает кровь от предвкушения? Что за унылые компаньоны мне достались?! Анклитцена еще можно понять, ему надо прятать сундуки, - продолжил он с ноткой артистического разочарования.
– Но ты!? Посмотри на себя, животное. Ты же должен хотеть их мяса! А ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое.

– Смейся, змей. Праздник твой, - вяло сказал Диппель и, медленно почесав шею, прищурился на Лураса.
– Зачем уморил моих людей в Коллонже? Десять моих тысяч! Что? Никак без этого? Я зол на тебя, Лурас. Они мне как дети были.

– Да, точно. Ты их сам грудью кормил!
– сказал Лурас и расхохотался.
– Не злись. Эффектно же вышло!

– Я тебе тоже кого-нибудь убью, - буркнул Диппель, - тоже будет эффектно. Короля твоего, например. Не нравится он мне.

– Не обижайся. Я тебе подарок приготовил.

– Давай, - со скукой сказал Диппель и вяло протянул длинную мускулистую руку, будто предлагая поцеловать запястье. Рыжий мех выпирал из-под манжета и покрывал не только тыльную сторону кисти, но и кудрявился на пальцах с толстыми холеными ногтями.

– В одной руке не удержишь, пойдем смотреть. Я сам еще не видел. В подвале она.

– Она?!
– повышая голос и выпрямляясь в кресле, спросил орангутангообразный Диппель.

Лурас ответил сдавленным полушепотом, будто сдерживая страсть, как змей-обольститель:

– Она...

– Нест?!
– всё больше нервничая и стискивая подлокотники, вскрикнул Диппель.

– Точно...

– Что хочешь?

– Не продается... Только посмотреть можно...

– Лурас! Сволочь! Отдай мне!
– зарычал Диппель и, вскочив с кресла, забегал по кабинету.

– Рука у тебя... грязная, - ответил обольститель Лурас, едва сдерживая улыбку наблюдая за хаотичными эволюциями Диппеля по кабинету.
– Осторожнее! На потолок сейчас запрыгнешь! Сними сапоги.

– Пошли смотреть! Лурас! Пошли на нее посмотрим! Чего ты сидишь? Поднимайся! Веди!

Диппель подскочил сзади и начал выталкивать Лураса из кресла. Тот, хохоча и вяло упираясь, всё же поддался и встал.

– Пошли. Эх как тебя раззадорило!

Лурас хорошо знал сильные и слабые стороны Диппеля. Компаньон не притворялся, да и не считал нужным скрывать свое возбужденное состояние. В тех играх, которые они вели друг с другом, это знание не являлось конкурентным преимуществом. Никогда страсти не были безоговорочно движущим мотивом в этой компании, - тут прекрасно контролировали свои слабости. А для успешного сотрудничества компаньонам даже полезно знать, что именно является ценностью для каждого, что считается вознаграждением. Однако доверием тут не пахло - эти люди друзьями не были никогда, и не собирались ими становиться. Каждый вел свою личную игру. Просто в большой игре без сообщников никак.

Всего сообщников было четверо. Сеньор Анклитцен и сеньор Диппель имели резиденции во Франции, а дон Лурас и дон Папен - тут. Диппель увлекался медициной, слабостью Анклитцена являлась химия, дон Папен тяготел к инженерии, а Лурас любил стратегические игры. Они устраивали воины и перемирия с соседними государствами, они карали и миловали людей, распоряжались всем имуществом и всеми ресурсами на подконтрольной территории. Короли и элиты были для компании чем-то вроде пешек. Эти четверо объединились и совместно владели истинной властью на территории двух государств. Лурас следил за порядком на внутренней территории, взор Диппеля был обращен наружу, в сторону соседних стран, Анклитцен управлял ресурсами и денежными потоками, а Папен олицетворял силовую функцию - физически устранял неугодных и руководил там, где нужны навыки бандитов, грабителей и воров.

Визит Диппеля не был оговорен заранее, и его можно было бы назвать внезапным. Но Лурас ожидал, что кто-то из Франции, Анклитцен или скорее Диппель, заявится к нему. Возникли действительно необычные обстоятельства - проявила себя таинственная конкурирующая организация. Проявила агрессивно. Над всей четверкой нависла угроза уничтожения. Следовало принимать бой. Лурас первый почувствовал угрозу, уже оповестил всех, а через два дня созывал совет в Коллонже. Для разъяснения деталей и примчался Диппель. А может не только волнительная неопределенность мотивировала обезьяноподобного медика, может визит Диппеля преследовал еще какую-то скрытую цель - с этими товарищами нужно держаться настороже. Компаньоны редко играли в открытую, постоянно что-то недоговаривали друг другу.