Чтение онлайн

Глядя на вразвалку шагающего по коридору Диппеля, Лурасу пришла забавная мысль, что из обезьяны сделать человека не может никакой труд, только конкуренция, только личная игра. Хитрая рыжая бестия только прикидывается тупым животным. Диппель достойный игрок. Тем веселее посмотреть на Диппеля, когда узнает, что женщину-неста Лурас раздобыл на его территории. Один-ноль в пользу кардинала, ха-ха!

Диппель на ходу обернулся через плечо, притормозил, чтоб идти рядом, и с подозрением спросил:

– Отчего это Вы улыбаетесь, Ваше Высокопреосвященство?

– О! Сеньор еще не научился читать мысли?
– поддразнивая, сказал Лурас.

– Опять Вы за старое! Читать пока не научился, но отлично чувствую Ваши эмоции, кардинал.

– Надо будет на спор как-нибудь завязать Вам глаза и предложить уловить эмоции вслепую.

– Напрасно Вы иронизируете. Многое для Вас стало бы проще и понятнее, поверь Вы в то, что мысль материальна.

– Воображаю себе Ваши тренировки в этом направлении, - сказал Лурас.
– Сидите, наверное, в позе лотоса и морщите лоб, насылая на нас проклятия.

– Это работает не так, Лурас! Сколько Вам объяснять? Мысль - слишком тонкая субстанция.

– Пожалуйте сюда, сеньор. Нам на самый низ, - гостеприимно сказал Лурас.
– Мысль материальна только в пределах тела, дорогой Диппель. Это явление называется психосоматика. А то, о чем толкуете Вы, вызывает смех.

– Трасценденция может вызывать смех только у совершенно бесчувственного болвана, дон Лурас. Это то же самое, что толковать со слепым о радуге. Меня Ваш смех только огорчает. Мне Вас жаль.

Они оказались в центральном коридоре знаменитых подвалов Святой Инквизиции. Недалеко, из сырой темноты скупо светила свеча на уровне пояса. Приблизившись и привыкнув к темноте, они разглядели, что свеча стоит на почерневшем гнилыми пятнами грубых досок столе, рядом у каменной мокрой стены вытянулся поджарый широкоплечий страж, а чуть дальше толстая ржавая решетка перегораживает путь.

– Два фонаря и факел, - сказал Лурас стражнику и обернулся к Диппелю.
– А может, поставим опыт? Угадаете без света, в какой камере то, что нам нужно? Проведете нас вслепую? Вы же толковали о сверхъестественном зрении, если я правильно понял.

Запалив один фонарь и миновав распахнувшуюся со страшным скрипом решетку, они продолжили путь по коридору.

– Вы напрасно издеваетесь, Лурас. Ясновидение - это тот дар, который доступен не каждому.

– Да и Вы напрасно меня упрекаете в бесчувствии, дорогой Диппель. Я всё прекрасно чувствую. Но склонен искать объяснения своим чувствам без привлечения трансцендентного, сверхъестественного мира. И мне удивительно, что Вы, врач по образованию, знающий о человеческом теле больше всех живущих ныне, Вы тяготеете к таким нелепым сказкам. Чем это оправдать, кроме как наивностью Вашей натуры? Зачем Вам нужен потусторонний мир? Ведь и без него всё объяснимо.

– С ним объяснимо гораздо лучше, дон Лурас. В мире полно таинственных вещей, которые нельзя понять без мира энергий и духов.

– Очень хорошее место мы выбрали для разговора о духах, - с усмешкой сказал Лурас, освещая коридор.
– Скажите, а к Вам приходят по ночам души тех, кого Вы замучили?

– Никто ко мне по ночам не приходит. Хотя пробовал, вызывал, - пробормотал задумчиво Диппель.
– Двух спиритуалистов казнил - шарлатаны...

– Я найду Вам нормального спиритуалиста, - издевательски сочувственно сказал Лурас.
– Ну-с, хватит изображать любезность, мы пришли.

Лурас вставил ключ в навесной замок на засове. Остановился и тихим шепотом произнес:

– Напоминаю технику безопасности. За дверью женщина-нест. Она опасна, хоть и прикована к стене. Ты входишь первый.

Оба фонаря поставили рядышком у стены. Диппель зажег факел и приготовился кидать его в камеру.

– Открывай.

Щелкнул замок, загрохотал засов, дверь под рукой Лураса со скрипом подалась в камеру. Диппель, в напряженной позе борца, вглядываясь, бросил факел в ширящуюся щель. В свете летящего факела в камере мелькнуло быстрое движение, и тут же стрелой навстречу вылетела массивная доска деревянной скамьи. Диппель по-звериному быстро дернулся, однако не успел, и скамья вскользь ударила по лбу. Диппель с рычанием крутанулся на месте, а Лурас уже поднимал руку, закрывая голову от замаха женского силуэта, выскочившего из камеры следом за скамьей.

Никаких мыслей в голове Лураса не проносилось. Он не вспоминал боевых приемов, не думал о том, как правильно поставить ноги, не пытался понять, где у него центр равновесия. Не рассуждал о том, какую стратегию выбрать. Это все можно делать только между атаками, в вальсе поединка. А сейчас, во время самой атаки, всё затмила истеричная борьба за жизнь. Думать, размышлять, анализировать и хитрить просто некогда. Мозг дергается в судороге страха, отключается, отстраняется. Остается только то, что тело умеет само, что вбито инстинктами и долгими нудными повторами на тренировках когда-то давно. Тело живет своей звериной жизнью, управляется самыми примитивными сигналами и использует только самую быструю, мышечную память. А мозг лишь наблюдает и четко в мельчайших подробностях фотографирует. Летящая в тебя сверху наискось цепь, фонарь тускло освещает каменную, гладкую, с трещинкой плиту пола. Рядом с фонарем Диппель на согнутых ногах, на лбу темнеет вдавленный след от удара скамейки, кровь еще не догадалась хлынуть из раны. Время течет иначе и потому Диппель двигается очень медленно, почти неподвижно. Темное лицо атакующей женщины, глаза, нос и губы только угадываются. Удар в спину, вспышка боли, которая пока еще не боль, а только вспышка. Мозг на мгновение включается и подсказывает, что это цепь, - это её невозможно заблокировать рукой, это она, встретившись с предплечьем и начав на него наматываться, врезала по спине. А сзади никого больше нет. Противница только одна. Вот она пробует вырвать цепь для нового удара. Вот Диппель уже стоя вытягивает руку, чтобы схватить. Женщина, чувствуя Диппеля, пытается уйти в сторону. А Лурас, держа её за цепь, бьет локтем в лицо навстречу движению. Прошло одно мгновение, а переживаний, ярких и сочных, столько, что об этом можно разговаривать часами.

Женщина дергалась и отчаянно рычала. Её прижали лицом к полу, без церемоний навалившись коленями на ноги и на шею, цепью туго стянули руки за спиной и заволокли обратно в камеру.

Да, она была лучше натренирована, чем Лурас и Диппель, иначе не смогла бы огреть Лураса по спине, а Диппеля не приголубила бы скамейкой. Да, она была нестом, а значит сильнее трех нормальных мужчин. Да, она догадывалась, что в темницу с цепями просто так не заключают, что её собираются лишить жизни, и эта мысль придала ей сил. Но реальных шансов вырваться у нее не было. Двое мужчин-нестов против одной женщины-неста -- для нее это была безнадежная схватка.

– Вам лучше бы тренировать бег, - с иронией обратился Диппель к женщине.
– Хотя не помогло бы. Дальше по коридору решетка.

Кровь заливала лоб, тонким ручейком обтекая широкую надбровную дугу, минуя глаз, по виску в рыжую шерсть бороды и дальше, на дорогой камзол. Диппель, не обращая на рану внимания, зажег второй фонарь и, подойдя к сидящей на полу у стены женщине, присел на корточки. Не успев отойти от схватки, она шумно дышала, грудь высоко и часто вздымалась, в такт раздувались тонкие крылья носа, глаза посылали любопытному Диппелю лучи ненависти.

Красивая и молодая, почти юная девушка. Одежда испачкана и изорвана в лохмотья. Черные волосы висят длинными спутанными патлами, слипшимися на концах в сосульки. Тонкие хищные черты лица покрыты разводами и пятнами коричневой и черной грязи. Один глаз быстро заплывает. От женщины резко пахнет грязным телом. Но, несмотря на это внешнее безобразие, в ней угадывается что-то такое, что заставляет относиться к ней с уважением.

– А я тебе не верил, Лурас. Думал, врешь, что она нест.

Лурас в это время садился на скамейку, которую занес из коридора обратно в камеру. Вместо ответа он закашлялся и сплюнул. Подсветил пол фонарем - слюна оказалась с кровью.