Чтение онлайн

– Уроды.

Отчислили всех четверых. Без права восстановления. Врач не имеет права на беспечность. Если видел Даута потенциальную опасность, то должен был принять меры, а не тащить бабушку на крыльцо. "А четвертый вообще в стороне стоял. Его-то за что?" - "За всё!" Вот он какой, суд по совести.

Без диплома не светит теперь клиника. Прощай, регенеративная медицина. "И что теперь делать?" - спрашивал Даута у своих крыльев. Крылья свернулись трубочкой и молчали. В жизни наступил перелом, все планы порушились из-за какого-то диплома. Владимир стоял на жизненном распутье и смотрел в туман неизвестности. Он знал, чего он хочет -- он хочет бессмертия, но не ведает как до него добраться.

Впервые Даута ощутил тяжесть на плечах. Не стало легкости, исчезло ощущение полета. Возникло неприятное тяжелое чувство, что теперь придется трудно и упорно грести - монотонно, бездумно, непонятно куда. Хрустнуло что-то в душе, что-то сломалось... стержень какой-то. Поникли крылья.

Ему что-то предлагали. Он, не думая, соглашался. Так и оказался фельдшером по контракту в горячей точке -- как во сне: направили и он пришел, подписал какие-то документы. Выдали военную форму, посадили в самолет и вот: уже война кругом, настоящая - с грязью и кровью.

И на передовой работал, и в лазарете. Насмотрелся всякого. Иногда накрошат солдатиков, привезут в мед.пункт. Тогда работы много -- про всё забываешь, носишься, как белка в колесе. А как затишье, так опять тоска. Тогда ходит Даута невесело, думает о своем. Курить начал.

Вышел как-то из перевязочной. Воздуха глотнуть да покурить. Курилкой назывались лавочки буквой "П" со вкопанным под бычки колесом. В курилке обычно людей хватает. Многие курят. Особенно выздоравливающие. А тут нет почти никого. Только капитан один сидит. Вчера привезли. В кисть осколочное у него. Сидит, покуривает. На небо смотрит, улыбается. Подошел Даута, сел, ногу за ногу, обнял себя и в землю смотрит. Покурили, помолчали.

– Чего это ты такой?
– спрашивает капитан.

– Да так, - вяло отмахнулся Даута.

– У нас вот тоже - ходил один, всё думал. Потом зырк в угол, на автоматы, и как прыгнул, - капитан протяжно затянулся и выпустил струю дыма.
– Ребята успели: навалились, вырвали автомат. Тот пеной брызгает и орет "перестреляю, твари!"...

– Боевая психическая травма, - угрюмо отвечает Даута.
– Мне не грозит.

– А про экспедиционное бешенство слышал?
– спрашивает капитан и смотрит в упор.

Даута глянул на капитана с любопытством. Каких только людей не встретишь на войне. Начитанный капитан. Экспедиционным бешенством называют психические расстройства в малых группах. Люди сначала замыкаются, а потом начинают друг на друга бросаться.

Некие личности из психологов пытались это явление притянуть за уши к агрессивности: дескать, агрессия заложена в природе, поэтому не судите строго садистов и прочую дрянь человеческую. Даута вспомнил, как кипятился лектор на этот счет. Бегал у доски и патетично потряхивал рукой со словами: "Сначала в личностное пространство с ногами залезут, а потом говорят, что агрессия у человека в крови течет!" - далее лектор успокаивался, - "Запомните, господа студенты. Агрессия - это реакция. Она - не причина. Это то же самое, что сунуть человека в воду, а потом утверждать, что бульканье заложено в его природе. Ищите саму воду, а не пузыри на воде!" Даута улыбнулся и посмотрел опять на капитана. Кажется, тот хотел сказать, что у Дауты депрессия, и до добра это не доведет.

– Да тебя выпишут завтра. Дотерплю, не загрызу, поди, - попытался отшутиться Даута.

Офицер глядел, не улыбаясь.

– Надо разговаривать. Не держи. Что у тебя?

Даута вздохнул.

– Бессмертие у меня.

– Смерти боишься?

– Нет. Я хочу найти способ сделать людей бессмертными, - криво усмехнулся Даута.
– И не знаю, как искать.

Капитан сначала приподнял брови, а потом нахмурился.

– Я пацаном тоже хотел. Бессмертие и спецназовцем, - он коснулся груди забинтованной рукой.
– Видишь, спецназовцем стал.

Даута хмыкнул в ответ:

– А я - фельдшером стал.

– Со смертью, значит, бьешься...

– Вроде того.

На сердце потеплело. Хотя, казалось бы - с чего? Просто пару слов сказали друг другу. Даута подумал, что давно ни с кем не разговаривал по душам. А капитан вздохнул и сказал:

– Да никому оно не надо, бессмертие это. Посмотри вокруг. Тут половина за адреналином приехала. Ходишь по краю, в спину костлявая дышит. Ух как живешь! На кураже!

– И ты?
– тихо спросил Даута.

– Я... нет. Я тут по совести. Это нельзя, что "они" тут творят.

Посидели еще. По второй закурили. Капитан выпустил дым и продолжил:

– Говорят, что война - двигатель прогресса... Что думаешь? В первую мировую пенициллин придумали, вторая дала сверхзвуковые самолеты, а из-за угрозы ядерной люди в космос полетели, - он затянулся и добавил: - Медицина вообще на войнах обогатилась. Без войны люди не развиваются.

– Тоже слышал, - ответил Даута.
– Не согласен.

– Ох ты!

– Думаю, рывок тогда происходит, когда люди вместе за дело берутся. А война тут сбоку. Она только заставляет объединяться. Нет в войне никакого прогресса. Смерть только.

– Смерть как кнут. Без нее остановятся. Прогресс подгонять надо, - добавил капитан.

– Не... Не остановятся, - задумчиво глядя перед собой, сказал Даута.
– Люди не думают о смерти, а все равно картины пишут. Живут, будто бессмертные. Развитие - это не от страха.

Капитан выкинул окурок и встал, собираясь идти.

– Тогда удачи, фельдшер. Я тебя понял.

Даута улыбнулся и тихонько кивнул в ответ.

– Спасибо.

Часто потом вспоминал Даута этого капитана. Особенно, когда боролся за чью-нибудь жизнь. На блок-посту минометный обстрел, одному бойцу посекло ноги и пах, в кашу, кровь лезет зараза, жгут не наложить, боец смотрит, глаза детские - не довезти до мед.пункта, не успеть, встает смерть над бойцом - Даута злился на смерть, вспоминал капитана и думал: "И этому умирать нужно?!" - и стискивал зубы, - "Нет, подожди..."; брал две жерди - одну под спину, другую на живот - стягивал, прижимал аорту к позвоночнику через живот: нигде такому не учат. Даута вспоминал капитана - капитан не хотел, он через силу говорил, что смерть нужна - говорил, а сам не верил. Потому что не нужна она никому. Смерть эта. И Даута с ней боролся, как мог.

Но вот, чем дальше спасал жизни Владимир, тем больше понимал, что медицина вообще проблему бессмертия не решает. Для нее старость -- это не болезнь. Медицина только "случайную поломку" устранить может, а "гарантийный срок эксплуатации" организма она не увеличивает. От этого становилось совсем тошно -- зря с медициной связался. "Да и кому это бессмертие нужно?! Глупая затея" - думал Даута, и крылья за спиной горько звякали, как гири.

Что удивительно - и умирать не хотят люди, и жизнь не ценят. Беспечно живут. Беспечно до тупости. Технику безопасности нарушают. Правила дорожного движения им как будто спиртом написаны - быстро испаряются. Обычно, правда, ничем плохим это не заканчивается.