Чтение онлайн

Поступил в медицинский институт. Хотел сразу взяться за генетику, но занятия только с третьего курса. "Не беда", - решил Вовка, - "к генетикам буду ходить дополнительно".

Учиться в медицинском оказалось своеобразно. Занятия проходили и в институте, и в больницах по всему городу. Квест! Рано утром просыпаешься в общежитии. На первую пару несешься на трамваях в областную больницу. Это далеко, на краю города. Успел? Еще не всё. Призовая игра: следующая пара на другом конце города! Поначалу такое активное перемещение по городу выматывает, потом привыкаешь.

Ко многому приходится привыкать будущему врачу. Как-то в морге их всем потоком подвели к трупу и буднично, без реверансов, произвели вскрытие. Половина потока убежала, некоторых вырвало в специальные тазики, которые раздали заранее. Звери. Вовка зло досмотрел до конца, стиснув зубы, сглатывая комок в горле, дурея от мерзкого формалина.

По вечерам в общежитии к нему в комнату приходили девчонки. Искали они не дружбы, нет. Они просили Вовкины вены - потренироваться. Уколы учились ставить на Вовке. Он не отказывал, заживало быстро.

Будущие врачи постепенно становились бездушными циниками с черным юмором. Это нужно для профессии, иначе с ума сойдешь. В холодильниках студенты хранили внутренние органы, на столах у них лежали кости предплечья и малые берцовые - всё муляжи. Нельзя осквернять настоящие останки человека, а учиться надо, так что всё это муляжи. А в холодильниках -- это чтоб не испортились. Вовка вертел в руках муляж стопы и вспоминал, как тащил Серегу по лесу. Сейчас бы он вправил вывих сам.

Цинизм нанесен на врача тонкой коркой. Внутри, под коркой, врачи остаются обычными людьми: душевными, с прекрасным воображением и стадным инстинктом. Например, когда начался курс невралгии, все студенты поголовно начали жрать ноотропы - на лекциях сказали, что это очень полезно для нервной системы. Вовка поддался психозу, тоже жрал. Через месяц жор ноотропов пропал почти у всех: и надоело, и выяснились другие полезные препараты.

У врачей туго с математикой. Вовкины сокурсники проценты и дроби не понимали. Поэтому на лабораторных Вовка был божеством: милостивым, помогающим всем страждущим математического деления. Ему молились, его восхваляли в веках. Делить-то умел и калькулятор, а вот что на что делить -- это только Вовка соображал.

Учеба подходила к концу. Осталось полгода. Вовкины крылья продолжали нетерпеливо рваться вперед. Всё время учебы они требовали эликсира бессмертия. Благодаря смыслу жизни учеба получалась на славу. Вова становился врачом, что называется, от бога. И это становление со стороны заметно было прекрасно.

Как-то раз седой профессор, который читал лекции по генетике, остановил его и спросил, зачем это студент Владимир Даута так старается в учебе. На что Владимир ответил, что хочет найти рецепт бессмертия. Профессор отрицательно покачал головой.

– Как личность я Вас понимаю. Но что Вы будете делать с эволюцией?

– Ничего, - ответил Владимир, насторожившись.
– А что с ней нужно делать?

– Если все люди станут бессмертными, то им придется перестать рожать детей, верно?

– Ну, наверное, да, - согласился Владимир.
– Иначе на планете случится перенаселение.

– Значит, люди буду жить долго, сами, и тела их не будут меняться, так?

– Так.

– Наш вид перестанет эволюционировать, перестанет приспосабливаться к изменениям на планете. Понимаете?

– Кажется, понимаю, - ответил студент Владимир.
– На планете могут случиться изменения климата, несовместимые с жизнедеятельностью организма. Например, изменится состав атмосферы.

– И это тоже, - сказал профессор.
– Но это случится нескоро. Я говорю о другой опасности. Есть кое-кто, кто мутирует очень быстро.

– Бактерии!
– воскликнул Владимир.

– Именно. Болезнетворные бактерии, - с расстановкой сказал профессор.
– Как с ними, изощренно изменчивыми, сможет справиться неизменный человеческий иммунитет?

– Ммм... не думал об этом, - признался Владимир Даута.

– Эволюция действует не только на нас. Она действует на всю биосферу. Человеческому виду нужна смена поколений, иначе человек отстанет в гонке вооружений. А Вы, Владимир, ищете способ затормозить эволюционное движение нашего вида, - заключил профессор.
– Это приведет к нашему вымиранию. Эликсир бессмертия - это смерть вида. Подумайте над этим.

Вообще же седой профессор не старался специально разрушать детские мечты. Он не собирался отрывать Дауте крылья. Это случилось почти случайно, просто пришлось к слову. Профессор же помышлял предложить перспективному Дауте работу в его клинике, разумеется, после получения диплома.

Вечером этого дня Даута впервые напился. Он сидел в баре и лакал какое-то пойло в высоких стаканах. Сумрачно глядел в стену, пытаясь почувствовать свои крылья. На девушек внимания оскорбительно не обращал. А между тем, в барах принято обращать внимание на девушек, особенно если ты молодой, одинокий и красивый: блондин с синими глазами и медной бородой. Но ему было не до этого мира: живого, соблазнительного, подвижного. Не до этикета сейчас. "Как эта зараза-смерть ловко всё обставила!" - думал Даута, в тоске сжимая кулаки под столом. Его мутило, однако еще один стакан вылился в глотку. "Бессмертие не нужно и даже вредно...", - размышлял Даута.
– "Но постойте! А эти... гидры, жемчужницы, голые землекопы? Им не надо, что ли, эволюционировать?!" Он вдруг понял, что эволюционный довод -- это еще не приговор. Зря он раскис. Да, профессор авторитетен. Да, он логичен. Но есть и другая логика -- зачем-то создала эволюция бессмертные организмы... "Что-то тут не так, с этой эволюцией". Даута посмотрел на девушек, те посмотрели в ответ. Он почувствовал, что привычный зуд возвращается. "Давайте сначала бессмертие сделаем, а потом будем разбираться с подстройкой тела под бактерии". Даута встряхнулся, попросил счет и вывалился из этого пошлого вертепа. "Ну нет, нас так просто не возьмешь. Будет вам эликсир".

Дойдя до угла по скрипучему снегу, Даута обрел былую уверенность и решимость. Крылья расправились. Смысл жизни возвратился на место, а ладонь легла на стену. Желудок он прочищал уже совершенно спокойно. Запинав снегом следы алкогольной интоксикации, Даута сплюнул в последний раз и пошел спать. Организму стало легко. Крылья он не даст больше в обиду никакой эволюции.

Конечно, крылья -- это метафора, образ. Но Дауте этот образ нравился. Крылья он ощущал по-настоящему.

12. = = -

Итак, седой профессор-эволюционист предложил работать в своей клинике. Даута ликовал. Предстояло осваивать область регенеративной медицины! Именно это направление он считал самым перспективным в плане бессмертия.

В другом направлении, в геронтологии, он уже успел разочароваться. Геронтологи не лечили старость, не боролись с процессом старения. Они лишь выбирали способы лечения, подходящие именно для стариков. Это не то. Даута решительно отодвинул геронтологию на задний план и сосредоточился на регенерации.

Судьба-злодейка ударила буквально через неделю, откуда не ждали. Дело было в областной больнице. Утром отменили первую пару и отправили на уборку снега. Снега и правда, навалило много, дворники не справлялись. Группе вручили лопаты и скребки, наметили фронт работ. Четверке Дауты предстояло очистить один из входов: крыльцо и козырек. Двое на козырьке - скидывают, Даута с напарником внизу подбирают. Это по плану, но студенты -- веселые, энергичные люди. Раздурились там, на козырьке, и свалились вниз. Неудачно свалились. В это время на крыльцо поднималась согбенная старушка. За лечением шла, еле ползла. Такая немощная, что Даута скребок отставил и помогать ей взялся, чтоб по ступенькам подняться. А тут сверху эти два клоуна обрушились. Прямо на бабушку. Самим хоть бы что, а бабушке сломали ногу и два ребра. Это на рентгене выяснилось, про переломы. Бабушка стонет-причитает из кабинета, а в коридоре эти четверо стоят понуро. Главврач снимки посмотрел на свет, потом глянул на балбесов и коротко, зло припечатал: