Чтение онлайн

№ 17. Письмо Парвуса из Берлина Мору в Стокгольме от 14 июля 1917 г. Примечание к нему. (У Сиссона — № 68, у Свечникова — № 8.)

№ 18. Письмо Шейдемана из Берлина Ольбергу в Стокгольм от 25 августа 1917 г. Примечание отсутствует. (У Сиссона — № 67, у Свечникова — № 7.)

№ 19. Письмо Фюрстенберга из Люлео Антонову в Хапаранду от 2 октября 1917 г. Примечание к нему. (У Сиссона — № 66, у Свечникова — № 15.)

Заканчивая это сравнение, хотел бы обратить внимание читателей на то, что в составе материалов в статье лейтенанта Свечникова я обнаружил один «документ», которого нет ни в трех версиях Сиссона, ни в «документах Никифоровой». Приводим его целиком в переводе с английского:

«№ 6. Копенгаген, 11 апреля 1917 г. Адресовано г-ну Тифланду в Стокгольме. Настоящим извещаю Вас, что сегодня здесь открыт счет в "Ниа-Банке" для г-на Мартова из Швейцарского банка. Примечание: г-н Мартов — Цедербаум»5.

Этот документ не был учтен мною вначале, и поэтому я даю его здесь под № 6а. Кроме того, при перепечатке лейтенантом Бразолем или еще раньше, видимо, была допущена ошибка, поскольку перед этим № 6а имеется фрагмент другого письма, заканчивающегося словами: «С дружеским приветом Я. Фюрстенберг»6. В то же время документ № 15 (телеграмма из Люлео от 2 октября 1917 г.) не имеет ни адресата, ни подписи. Аналогичная телеграмма в «документах Никифоровой» — это № 19: от Фюрстенберга г-ну Антонову в Хапаранду от 2 октября 1917 г. Она-то и имеет подпись: «С товарищеским приветом Я. Фюрстенберг». Следовательно, подпись на с. 5 документов из статьи лейтенанта Свечникова — это ошибочно перенесенная подпись под документом со с. 8 к телеграмме Я. Фюрстенберга Антонову в Хапаранду от 2 октября 1917 г.

Переходим теперь к их анализу. Документы тематически распадаются не на две части: циркуляры и письма, — а, как нам кажется, на четыре. Во- первых, это циркуляры, «доказывающие», что к войне Германия стала готовиться за полгода до ее начала. Во-вторых, циркуляры правительственных и экономических институтов об использовании финансирования через банки в нейтральных странах террористов-диверсантов («агентов-истребителей» или «разрушителей») для действий против воюющих стран как в них, так и в нейтральных странах. В-третьих, документы о финансировании лидеров большевиков для проведения пропагандистской кампании против войны. И. наконец, в-четвертых, переписка о ходе финансирования деятельности большевиков непосредственно с марта по октябрь 1917 г.

Говоря о первой группе, мы можем отнести туда документы №№ 1,3,5. Так, документ № 1, датированный еще 17 января (здесь и далее нигде не оговаривается, какой стиль применен в документах; по логике, это должен был бы быть новый стиль, поскольку публикаторы претендовали на то, что все документы были написаны по-немецки, но по содержанию, а главное, по тому, как составитель комментариев обращается с датами, получается, что даты приводятся по-старому, русскому стилю), предписывал от имени Германского Генерального штаба всем окружным интендантам представить в трехдневный срок сведения о роде, количестве и месторасположении неприкосновенного запаса сырья. Такой же циркуляр от 8 марта требовал произвести осмотр и учет всех двигателей германского происхождения. Публикатор делал примечание: «Из этих трех первых документов ясно, что Германия не была втянута в войну в июле 1914 г., но, наоборот, сама лихорадочно готовила ее еще за полгода до ее начала». Этот вывод должен был подтвердить и документ № 5, требовавший от имени того же штаба, чтобы интенданты в 24 часа известили всех владельцев промышленных предприятий о вскрытии пакетов с мобилизационно-промышленными планами (дата — 9 июня 1914 г.). К этому было сделано следующее примечание: «Из документов №№ 4 и 5 ясно, что война была окончательно решена Германией за два месяца до ее фактического начала и за три недели до покушения на австрийского наследника».

Спрашивается, для чего необходимо было изобретать эти документы? Ответ дан в процитированных примечаниях: чтобы доказать, что именно Германия была инициатором войны. Этот вопрос получил новую актуальность в связи с угрозой заключения мира, в связи с большевистской пропагандой о том, что все империалистические государства способствовали возникновению войны.

Документы второй группы должны были доказать, что Германия с самого начала замышляла войну коварную, с нарушениями норм человеческой морали и проводила ее последовательно уже в ходе военных действий. Так, документ № 2 претендовал на то, чтобы изобличить германское Министерство финансов в том. что оно еще 18 февраля 1914 г. рекомендовало всем группам немецких и австро-венгерских банков учредить конторы в маленьких шведских поселках вдоль границы с Финляндией (Люлео, Хапаранда, Варде), что «может потребоваться при некоторых обстоятельствах, изменяющих конъюнктуру промышленного и финансового рынка». Тут же для «теснейших и совершенно секретных сношений с финляндскими и американскими банками» рекомендовались шведский «Ниа-Банкен», банкирская контора «Фюрстенберг» и торговый дом «Вальдемар Ганзен»7. К этому было сделано примечание: «Все эти конторы, как видно из дальнейшего, были денежно связаны с большевиками».

Уже в этом документе ясно видна его сфальсифицированность: если «Ниа-Банкен» действительно существовал8, возможно, существовал и торговый дом В. Ганзена в Копенгагене, то банкирской конторы «Фюрстенберг» никогда не существовало. Я. С. Фюрстенберг действительно стал директором экспортно-импортной фирмы Парвуса в Копенгагене, но в 1915 г. В феврале 1914 г. Ганецкого (Фюрстенберга) вообще еще не было в Дании. Он жил тогда в Австро-Венгрии, а после начала войны перебрался в Швейцарию. В отношении же всей серии действует закон, сформулированный американскими чиновниками из Госдепартамента, которые по долгу службы явились первыми «исследователями» документов Сиссона: если будет доказано, что хоть один документ подлинный, то подлинной является вся серия, и наоборот. Выше мы говорили, что документы №№ 56 и 58 из приложения № 1 брошюры Сиссона (у Никифоровой — №№ 5 и 7) входят одновременно и в основные документы Доклада, относительно которого доказано, что все они являются сфальсифицированными. Теперь мы показали, что и документ № 2 данной серии (в приложении № 1 Сиссона — № 54) является сфальсифицированным. Следовательно, и вся эта серия тоже состоит из поддельных документов. Но в нашу задачу входит не только установление этого факта, хотя нам и приходится выступать по отношению к документам первой серии в качестве пионеров. Мы хотим показать и мотивы, и приемы самой «производственной деятельности» А. М. Оссендовского. Поэтому продолжим начатый уже анализ. Фантастическая банкирская контора Фюрстенберга, как и «Ниа-Банкен», уже «засвеченные» в антибольшевистских публикациях июля 1917 г., нужны были А. М. Оссендовскому, чтобы внушить читателям его «документов», что коварные немцы еще за полгода до начала войны решили использовать в ней «предателей-большевиков» и загодя создавали пункты финансового обеспечения их антивоенной пропаганды. Воистину, чем абсурдней ложь, тем легче ей поверят!

Этот явный абсурд присутствует и в документе № 4. Германский Генеральный штаб объявляет 9 июня 1914 г., что им открыты во всех отделениях германских банков в Швеции, Норвегии, Швейцарии и США «специальные военные кредиты на вспомогательные нужды войны». Швеция, Норвегия и Швейцария — страны, оказавшиеся нейтральными в годы Первой мировой войны (и США до марта 1917 г. тоже). Но как в июне 1914 г., до начала войны, можно было предсказать, какие именно страны останутся нейтральными? Для Оссендовского характерен ретроспективный подход, а вовсе не исторический. Для него (как и для большевиков) история — лишь обращенная в прошлое политика данной минуты. Смотрим дальше. Кому адресован этот циркуляр? «Военным агентам в государствах, смежных с Россией, Францией, Италией, и в Норвегии». Да, Оссендовскому хватило географических познаний, чтобы не упоминать Англию: она ни с кем не граничит; чтобы выделить Норвегию: она граничит посуху только со Швецией. Но так как он абсолютно антиисторичен, то в список будущей антигерманской коалиции он включает Италию. В 1917 г. все уже привыкли к тому, что Италия — член Антанты, что она союзница России. Но в июне 1914 г. Италия была членом Тройственного союза, и следовательно, союзницей Германии и Австро-Венгрии. Поэтому помещение ее в этот список — абсолютный нонсенс. Но наш автор рассчитывает на людей с короткой памятью, озлобленных и ослепленных ненавистью к немецким агентам большевикам. Итак, и этот «документ», при применении простых приемов исторической критики, явно оказывается поддельным.

Документы №№ 7 и 8, как и содержание затронутого выше документа № 4, посвящены организации диверсионной работы против противников на их территориях и в нейтральных странах. Заслуживает упоминания то, что Оссендовский от имени германских Генерального и Морского штабов советует «военным агентам» обратить внимание (особенно в Америке) на артели грузчиков, среди которых много «анархистов». Из ненависти к капиталистам они с радостью будут взрывать пароходы и склады! И опять же это сделано для того, чтобы привязать эти «рекомендации» в примечаниях к событиям в России, например, к взрывам пароходов с боеприпасами в Архангельске во время войны. К этой же группе примыкает и документ № 10 от 23 сентября 1915 г., призывающий от имени Генштаба «военных наблюдателей на русско-шведской границе» вербовать финнов, желающих вступить в ряды германской армии, для посылки их в качестве диверсантов в Петроград и другие железнодорожные узлы. К этому опять же делается примечание: «Теперь ясна причина взрыва на одной из товарных станций Петрограда целого поезда с артиллерийскими снарядами для армии».

Но гвоздем всей серии, конечно, являются «документы» о финансировании немцами большевиков и их лидеров. Собственно, уже документ № 2, который мы разбирали выше, подсказывал читателю, что Фюрстенберг и «Ниа-Банкен» были избраны немцами для этой цели еще за полгода до войны. Циркуляр Имперского банка от 2 ноября 1914 г. (документ № 6) информировал «Ниа-Банкен» и агентов «Дисконто-Гезельшафт» и «Дейч-Банк», что «в настоящее время закончены переговоры между полномочными агентами Имперского банка и русскими революционерами гг. Зиновьевым и Луначарским». Они-де «обратились к некоторым финансовым деятелям, которые, в свою очередь, обратились к нашим представителям. Мы согласны поддержать проектируемую ими агитацию и пропаганду в России, при одном непременном условии, чтобы агитация и пропаганда, намеченные вышеупомянутыми гг. Зиновьевым и Луначарским, коснулась армий, действующих на фронте».

Вздорность и нелепость содержания этого документа ясна в наши дни любому специалисту по истории России XX века, тем более по истории КПСС. Но Оссендовский не был еще «историком КПСС» даже в том объеме знаний, какие он потом продемонстрировал в романе-памфлете «Ленин — бог безбожных». Зиновьев и Луначарский входили в тот момент в высшее советское руководство, их имена были у всех на слуху в связи с событиями октября — ноября 1917 г. И вот вам: оказывается, они просили немецкую помощь уже в начале войны и получили ее для предательских, антипатриотических действий по разложению боевого духа русской армии!

А то, что, скажем, Луначарский в это время числился во врагах Зиновьева и Ленина, об этом Оссендовский и миллионы читателей первой серии и знать не знали. Тем более не знал этого Э. Сиссон, именно из этого документа первой серии узнавший, что приехавшие в Петроград весной 1917 г. большевики уже были платными и аккредитованными агентами Германского Генерального штаба. А. В. Луначарский разошелся с ленинцами еще в 1909 г., присоединившись к левацкой группе «отзовистов» А. А. Богданова. Он вел фракционную борьбу против Ленина и Зиновьева вплоть до начала войны. Жил он во Франции, а Зиновьев и Ленин были депортированы из Австро-Венгрии после начала войны и переехали в Швейцарию, в Берн. Луначарский во время войны сотрудничал с Троцким и Мартовым, издавая вместе с ними интернационалистическую газету в Париже. Ее травили и бичевали Ленин и Зиновьев в своей газете «Социал-демократ». Только перед самой Февральской революцией Луначарский стал наводить мосты для возобновления контактов с Лениным, поскольку Троцкий был выслан из Франции и он остался без «коренника». Поэтому появление Зиновьева и Луначарского в «одной связке» было в октябре — ноябре 1914 г. абсолютно невозможным.