Чтение онлайн

Но это надо было знать, а у Оссендовского не было ни знаний, ни времени, чтобы эти знания приобрести. Зато было страстное желание «отхлестать» (хотя бы словесно) «предателей-большевиков». Интересно, что в документах статьи лейтенанта Свечникова вместо фамилии Зиновьев стоит фамилия Зензинов. В. М. Зензинов, член ЦК партии социалистов-революционеров. С 1911 по 1915 г. он находился в ссылке в Якутии. Затем вернулся в Петроград. После Февральской революции стал секретарем Петроградского городского комитета ПСР9. Известен тем, что после корниловщины участвовал в предъявлении ультиматума Керенскому о том, чтобы в правительство больше не входили представители буржуазной кадетской партии. Требовал от Керенского политически упредить большевиков 24 октября 1917 г. Поэтому оговорка кажется нам многозначительной. Но все же это оговорка. И Сиссон, например, ее просто исправляет. К своему документу № 57 он делает следующее примечание: «Дополнение как часть документа: Зиновьев и Луначарский вошли в контакт с Германским Имперским банком через банкиров Д. Рубинштейна, Макеа Варбурга и Парвуса. Зиновьев обратился к Рубинштейну, а Луначарский через Альтфатера к Варбургу, через которого он получил поддержку Парвуса». Затем Сиссон делает еще одно примечание, уже как бы от себя лично: «Луначарский в настоящее время является народным комиссаром просвещения. Парвус и Варбург оба фигурируют в документах Ленина и Троцкого. Парвус является агентом в Копенгагене (см.: New Europe. January 31.1918. P. 94–95). Утверждали, что Варбург был недавно в Петрограде»10. Но в «документах Никифоровой», по тексту которых мы сейчас работаем, примечание к этому документу является очень большим и красочным. Вначале сообщаются те же сведения, кто через кого вышел на Имперский банк. Разумеется, эти сведения были также абсолютно вымышленными и сообщались только для еще большей компрометации тогдашних большевистских лидеров. Как, например, Зиновьев мог бы войти в контакт с Д. Рубинштейном, петроградским банкиром из распутинского кружка, сам находясь в Берне?

Затем порочащие большевиков сведения «утяжелялись» следующим образом: «Между прочим, с этим же Варбургом вел в Стокгольме, за спиной народа, секретные переговоры о сепаратном мире с Германией и свергнутый в феврале 1917 г. бывший распутинский министр Протопопов. Личность Парвуса хорошо известна всякому — это крупный международный аферист, скрывающийся под маской социалиста и устраивающий самые темные дела для германских хищников». После этого следовало дополнение, явно внесенное позднее, чем самая первая редакция первой серии, которая была известна Сиссону. «Продав свои услуги Германскому Имперскому банку, — говорилось в этом примечании, — гг. Луначарский и Зиновьев-Апфельбаум, совместно с другими большевиками, тотчас же по приезде в Россию в "запломбированном" вагоне стали исполнять свой контракт с Германским банком». Опять Оссендовскому нет дела до того, что в начале апреля в запломбированном вагоне приехал только Зиновьев, а Луначарский прибыл в Петроград только в середине мая, через Англию и Скандинавию, вполне легально. Но он, опираясь на факты, уже застрявшие в массовом сознании, наворачивает одну ложь на другую. «С этой целью, — утверждалось далее, — они начали проповедовать братанье с немцами, чем в корне разрушили мощь нашей армии, причем особое усердие проявлял г. Зиновьев-Апфельбаум, ныне состоящий председателем Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов». Так примечание «подтверждало» то, что говорилось выше в циркуляре: деньги были обещаны за разложение армии! Между прочим, упоминание о Зиновьеве как председателе Петроградского Совета дает нам дату, ранее которой что примечание не могло быть написано: конец ноября, так как Зиновьев был избран на этот пост вместо Троцкого в двадцатых числах этого месяца.

Заключение же этого примечания выливало грязь на Луначарского: «Г. Луначарский, как известно, состоит народным комиссаром народного просвещения: был момент после разгрома московских святынь, когда г. Анатолий Луначарский заявил письмом в Совет Народных Комиссаров, что он больше выносить варварства, учиняемого большевиками, не может, но затем, под влиянием прямой угрозы, что если он не сумеет преодолеть свою чувствительность, то будут опубликованы документы, изобличающие его связь с немцами, а также под влиянием обещаний дальнейшего денежного вспомоществования г. Луначарский счел возможным взять свой отказ от должности назад и продолжать разрушение русского просвещения». Еще один прекрасный пример творческого стиля Оссендовского: даже приведя верный факт о несостоявшемся протесте Луначарского, он добавляет туда солидную порцию лжи об угрозе разоблачения его «связей с немцами». И со стороны кого? Тех, кого сам Оссендовский уже не раз объявлял немецкими шпионами и собирался продолжить эти обвинения.

Так в этом черном романе политических ужасов появлялись первые герои. Так А. М. Оссендовский вырезал устрашающие силуэты для своего театра теней. Чудовищный, как дракон, Парвус, коварный «банкир» Фюрстенберг, иуда-христопродавец Зиновьев-Апфельбаум, юродивый и трусливый Луначарский, отказавшийся от принципов за немецкие марки…

Но это было только началом. Документ № 9 выдавался за циркуляр Отдела печати при кайзеровском МИДе от 23 февраля 1915 г. В нем сообщалось послам, посланникам и «консульским чинам» (прекрасное, истинно русское выражение из «немецкого документа») в нейтральных странах, что там у них созданы уже «специальные конторы для организации дела пропаганды в государствах воюющей с Германией коалиции».

Программа для контор такая: возбуждение «социального движения и связанных с последним забастовок, революционных вспышек, сепаратизма составных частей государства и гражданской войны, а также агитация разоружения и прекращения кровавой бойни». Все это тоже слеплено исключительно для русского читателя, ибо какой сепаратизм мог, скажем, быть в Италии или Франции! У вас были забастовки — немцы устроили, социальные движения — их работа, революционные вспышки 23–27 февраля 1917 г. — все на немецкие деньги. Методика Оссендовского была простой и четкой: берется событие и «под него» готовится «документ немецкого происхождения». Она в невиданных размерах будет применяться им далее, для документов сиссоновской серии и последующей.

Для придания этим документам большей убедительности далее готовится примечание, разъясняющее и уточняющее их содержание читателю. «По достоверным сведениям, — говорится в примечании к документу № 9, — подобными лицами (ведущими пропаганду от имени «контор». — В. С.) были: князь Гогенлоэ, Бьернсон, Эпелинг, Карберг, Сукенников, Парвус, Фюрстенберг-Ганецкий, Рипке и, вероятно, Колышко. Германцы очень заботливо посредством налаженного их банками аппарата контор и агентств (опять любимая тема Оссендовского! — В. С.) начали вести в России и союзных с ней странах агитацию в пользу прекращения "кровавой бойни", виновниками которой они сами являются. На своей же территории германские правящие круги сурово подавляли всякие попытки какой бы то ни было агитации против войны. При этом весьма характерно, что большевики повели у нас агитацию в тех самых выражениях, которые им подсунуло германское министерство, так как в своих речах и газетах они всегда вместо слова "война" употребляли выражение '"кровавая бойня"».

Здесь Оссендовский превзошел самого себя. Оказывается, народное выражение «кровавая бойня», использовавшееся в политическом лексиконе всех социалистических партий, тоже подсунуто немецким МИДом. В этом проявилась самоуверенная недооценка Оссендовским большевиков как самостоятельной политической силы, которая характеризует и многие другие, вышедшие из-под его пера «документы».

Документ № 11 претендовал уже на то, чтобы исходить от немецкой тяжелой промышленности, как заявлял Милюков в своей статье от 3 апреля 1921 г. в газете «Последние новости». Председатель Рейнско-Вестфальского промышленного синдиката предоставлял для «Ниа-Банкен» и других банков средства «на предмет поддержки русских эмигрантов, желающих вести агитацию среди русских военнопленных и русской армии». Дата — 14 октября 1916 г. И тут сделано примечание: «Вот на чьи деньги велась агитация среди русских рабочих, солдат и крестьян. Из дальнейших документов будет видно, как велась работа».

Но самым ударным документом среди серии Никифоровой был, конечно, приказ Имперского банка № 7433 от 2 марта 1917 г. представителям германских банков в Швеции. Приведем здесь полностью его текст: «Настоящим доводим до сведения, что из России через Финляндию будут поступать требования на отпуск денег на цели пропаганды мира в России. Эти требования будут поступать от следующих лиц: Ленина, Зиновьева, Троцкого, Суменсон, Козловского, Коллонтай, Сиверса и Перкальна, счет коих нашим ордером за № 2754 открыт в агентствах немецких частных кредитных учреждений в Швеции, Норвегии и Швейцарии. Все эти требования должны быть скреплены одной из двух подписей: Диркау или Молькенбург. При наличии этих удостоверительных подписей требования этих вышепоименованных деятелей из России считать правильными и подлежащими немедленному исполнению».

Нам уже приходилось касаться выше этого документа и говорить о его очевидной неправдоподобности с разных сторон. Но сейчас хочется еще добавить об одной загадочной несообразности. Мы отмечали выше, что этого документа нет ни в трех версиях документов приложения № 1 к основной части брошюры Э. Сиссона, ни в документах из статьи лейтенанта Свечникова. А есть он только в самом Докладе Сиссона и «документах Никифоровой». Законен вопрос, где появился он раньше? Все три версии документов первой серии Сиссон получил 2–4 февраля 1918 г. нового стиля, а следующую серию документов А. М. Оссендовского приобрел у Е. П. Семенова 3 марта нового стиля. В этой, второй серии вышеназванный документ (тоже в копийном виде) уже присутствовал. Следовательно, весь комплект «документов Никифоровой», включая и те пять документов, которых не было в трех версиях документов приложения № 1, готовился в период после 13 февраля (дата окончания кодированной телеграфной пересылки документов первой серии в Госдепартамент), а может быть, и в марте 1918 г., уже после отъезда Сиссона. К приказу № 7433 Оссендовский присовокупил одно из самых больших своих примечаний. «Из упомянутых в этом документе лиц, — эпически начинает он, — об одних было сказано выше, остальные после Октябрьской революции занимают весьма важные посты. Так, г-жа Коллонтай состоит народным комиссаром общественного призрения, Перкальн11 — комиссар почты, г. Козловский — председатель следственной комиссии революционного трибунала, т. е. высшего суда. Г. Каменев- Розенфельд — видный член той делегации, которая вела с германцами переговоры о мире. Ленин и Троцкий — современные диктаторы, Суменсон — крупная международная аферистка, арестованная после июльского бунта большевиков, т. к. через нее переводились немецкие деньги из Швеции для организации этого бунта12. Сиверс — бывший жандарм — ныне командует одним из отрядов большевиков в Донской области».

Возвращаясь к проблеме датировки этого комплекта документов первой серии, обратим внимание на то, что Каменев называется среди членов делегации, которая вела с немцами переговоры о мире. Сказано в прошедшем времени, следовательно, написано после заключения мира. Что же касается самих характеристик большевиков, то Оссендовский, как всегда, не может удержаться от обвиняющей лжи. Сиверс назван бывшим жандармом. А ведь это двадцатипятилетний младший офицер Рудольф Фердинандович Сиверс, командовавший сводной бригадой советских войск, взявшей Ростов 23 февраля 1918 г. Никогда никаким жандармом он не был. Примкнувший к большевикам в апреле 1917 г. Р. Ф. Сиверс после июльских дней был арестован и просидел в тюрьме «Кресты» до 24 октября 1917 г. Отряд Сиверса появился вблизи Донской области в конце января 1918 г. (старого стиля), когда он занял Таганрог13. Это указание может быть использовано для датировки «документов Никифоровой». Конец примечания к документу № 12 представляет собой еще одно обвинение всех большевиков чохом в том, что они пользовались германской «денежной субсидией».

Последующие семь документов данного комплекта, с № 13 по № 19, претендуют на то, чтобы считаться телеграммами разных лиц, осуществлявшими перевод германских денег большевикам, но не только им. Оссендовский стремился «замарать» как можно больше людей, известных своими антивоенными и интернационалистскими взглядами. Так, в документе № 13 Фюрстенберг в Стокгольме извещается Немецким банком о том, что по требованию господина Каца (левого эсера Б. Д. Камкова) выдано 82 тыс. франков «на предмет издания максималистских социалистических брошюр». В примечании к этому документу, в частности, говорилось: «Так как он питался вместе с большевиками деньгами из одного источника, то естественно, что оплачиваемые немцами левые эсеры идут вместе с оплачиваемыми же немцами большевиками и образуют вместе русско-немецкий социалистический блок, поддерживающий власть Совета Народных Комиссаров». Кстати, мы знаем, что после ратификации Брестского мира левые эсеры вышли из Совета Народных Комиссаров. Этот факт не отражен здесь; видимо, цитируемое примечание написано до получения автором данного известия.