Чтение онлайн

Он подошел ко мне вплотную, так что я почувствовала жар, исходящий от его тела. Он был выше Клима, шире в плечах, и от него исходила какая-то дикая, необузданная энергия.

– Идем. Я отвезу тебя домой. И не бойся, я не маньяк. По крайней мере, по средам.

Он накинул свою толстовку мне на плечи, не спрашивая разрешения. Она была огромной, пахла им и была нереально теплой.

– Почему ты это делаешь?
– спросила я, когда мы вышли на ночной мороз.
– Зачем злишь его? Тебе правда я нужна или ты просто хочешь его достать?

– И то, и другое, детка.

Мы вернулись в клуб, где я забрала свои вещи. Попрощалась с девчонками, под их любопытные взгляды вернула толстовку Анри. Сама накинула на плечи шубку. Вышла за парнем.

Анри остановился у своего мотоцикла, стоявшего неподалеку, тяжелого черного байка, который выглядел как зверь, готовый к прыжку. Он надел шлем, но не закрыл визор, глядя на меня в упор.

Я смотрела на этот матовый черный байк и понимала, если я сейчас сяду на него, назад дороги не будет. Это не просто поездка до дома, это прыжок в эпицентр войны двух братьев.

– Ну же, Ник, - Анри завел двигатель, и по асфальту прошла вибрация, отозвавшаяся где-то внизу моего живота.
– Или ты боишься, что Клим сердцем почувствует, как ты обнимаешь меня за талию?

– Мечтай, - бросила я, но всё же сделала шаг вперед.

Я перекинула ногу через сиденье, чувствуя, как разрез платья предательски открывает бедро. Анри обернулся, его взгляд мазнул по моей коже, и он хрипло усмехнулся.

– Держись за меня. И не вздумай закрывать глаза, такое ты увидишь только со мной.

Я обхватила его руками, прижавшись к широкой спине. Под мягкой тканью толстовки перекатывались стальные мышцы. Он рванул с места так, что я невольно вскрикнула, сильнее вцепившись в него. Город превратился в смазанные неоновые полосы. Морозный воздух хлестал по лицу, но от Анри исходил такой жар, что мне было плевать на холод.

Через десять минут мы затормозили. Но не у моего дома.

Мы стояли на смотровой площадке, откуда Москва была видна как на ладони холодная, сверкающая и равнодушная. Анри заглушил мотор и снял шлем, встряхнув волосами.

– Почему мы здесь?
– я слезла с байка, поправляя спутавшиеся волосы.

– Просто хотел спросить, - он прислонился к сиденью, рассматривая меня с тем же ленивым интересом.
– Ты ведь понимаешь, во что вляпалась? Клим не умеет проигрывать. И он не умеет делиться.

– Я не вещь, чтобы меня делить, - отрезала я, подходя к краю площадки.

– Для Зарницких всё вещь, Ник, - он подошел сзади, не касаясь, но я чувствовала его присутствие каждой клеткой.
– Знаешь, почему я бунтарь для своей семьи? Мать хотела сделать из меня идеального юриста, отец правую руку Клима. А я просто хотел жить. Без их графиков, без их манерности и без их бесконечного, ты должен.

Он замолчал. Достал телефон.

– Клим звонит. Настойчивый какой. Хочешь послушать?

Он нажал на прием и включил громкую связь.

– Где она?
– голос Клима был таким тихим и ледяным, что у меня по спине пробежали мурашки.
– Анри, я не шучу. Если с её головы упадет хоть один волос, я тебя из-под земли достану. Снова.

Анри усмехнулся, глядя мне прямо в глаза.

– Она со мной, брат. Пьем кофе, обсуждаем французские романы. У нее, кстати, очень теплые руки. Ты не говорил, что она любит крепко прижиматься, когда мы летим на сотке по МКАДу.

В трубке воцарилась такая тяжелая тишина, что казалось, можно услышать, как Клим там, в Сочи, сжимает кулаки до хруста костей.

– Я вылетаю первым рейсом, - процедил Клим.

Анри сбросил вызов и повернулся ко мне. Его лицо было в паре сантиметров от моего.

– Ну что, Ник? Готова к семейному воссоединению?

Знакомство с родственниками Клима превращается в прогулку по минному полю))) Похоже, у этой семейки в ДНК прописано, вижу цель, не вижу препятствий)

Я проснулась в первый день Нового года с лёгким похмельем. Вчерашний вечер с родителями прошёл идеально, как всегда в нашем доме. Мама разложила на столе белую скатерть, расставила серебряные подсвечники и подала своё фирменное фуа-гра с трюфелями, а папа открыл бутылку вина из коллекции, которую приберёг для такого случая. Мы сидели в гостиной у камина, смотрели старые фильмы и смеялись над моими рассказами об Атласе, конечно без упоминания всей этой драмы с Климом. Под бой курантов мы чокнулись бокалами, мама обняла меня крепко, шепнув:

– Пусть этот год будет добрее к тебе, солнышко!

Я улыбнулась, но внутри всё равно ныло. Новый год, новая я? Чёрта с два. Всё та же Николь, которая не может выкинуть из головы одного человека.

После завтрака, я взяла телефон. Первое, что сделала, написала Ане. Мы не виделись с тех пор, как она уехала домой, но переписывались каждый день.

Николь:

С Новым годом, Ань! Как твой вечер? Надеюсь, вы с мамой и сестрёнкой повеселились. У меня всё тихо, с родителями. Обнимаю крепко.

Аня ответила почти сразу. Три точки мигали дольше обычного видимо, набирала много.

Аня:

С Новым, Ник! У нас ну, как сказать. Сначала было нормально, мама испекла пирог, мы смотрели фейерверк по телеку. А потом приперся Назар. Представляешь? Сел за стол, как ни в чём не бывало, с бутылкой вина и коробкой конфет. Мама в шоке, еле слова нашла. Сын того самого судьи, который посадил папу пусть и за дело, но всё равно. Он сказал, что хочет загладить вину семьи, но это выглядело так фальшиво. Сестра ничего не поняла, а мама потом плакала в ванной. Испортил весь праздник. А у тебя как? Клим не объявлялся?

Я уставилась в экран. Назар? Это уже наглость. Или раскаяние? Чёрт знает. Я почувствовала укол жалости к Ане, её семья и так на грани, а тут ещё это.

Николь:

Блин, Ань, это жесть. Он вообще в своём уме? Загладить вину? Пусть лучше молчит и не лезет. Обнимаю вас всех. Если что звони, я всегда на связи. У меня тихо, Клим ну, я написала ему "С Новым годом" в полночь. Сообщение висит не прочитанным. Наверное, ещё в Красной Поляне с Марком и компанией. Не важно. Главное, ты держись. Может, приедешь ко мне?