Чтение онлайн

– Нет, барин, она сама так надумала, порадовать тебя хотела. Я только сказала ей, что тебе дюже понравилось бы, ты же всегда по-крестьянски одеваешься, когда в поля едешь.

– Это другое дело. Мне-то положено так одеваться, а Лиза переоделась крестьянкой... и мне очень дорого ее внимание.

В солидную открытую бричку на массивных колесах была запряжена тройка крепких лошадей. Не спрашивая разрешения, Карелин подхватил Лизу на руки, подсадил на козлы, быстро сел рядом с ней и взял в руки вожжи и кнут. Он посмотрел на жену, и загрубелые черты его крестьянского лица смягчились от осветившей его улыбки.

– Как ты прекрасна в этом наряде, Лиза, – тихо прошептал он ей на ухо. – Я и не думал, что он будет тебе так к лицу... Тебя можно принять за женку простого мужика...

Пустив по дороге тройку коней резвым аллюром, Карелин одной рукой обнял жену за талию и крепко прижал к себе, чтобы она не свалилась, а другой правил лошадьми. Лиза прикрыла глаза, подумав, что была бы счастлива, очень счастлива, если бы не Федор Лаврецкий, сидящий позади.

Гулянье началось с самого утра. Старый поп торжественно прочел молитву и благословил поля, окропив святой водой первые, вспаханные на них плугом борозды, и упавшие в них золотистые зерна. Потом в тени под сенью огромных, кряжистых деревьев, росших вдоль главной улицы села, для всех был накрыт праздничный обед, привезенный из господского дома в больших корзинах. В полдень поджаренная на костре телятина и баранина была поделена между всеми сельчанами и крестьянами из близлежащих окрестностей. Сюда съехались все поместные слуги. Родственники и друзья разбились на группки и вместе пели, плясали и пили пиво из огромных бочонков, выставленных на сельской площади. Простодушная радость появлялась на прожаренных солнцем лицах сельчан при виде юной восемнадцатилетней Нюшки в ее цветастой плахте, с воодушевлением играющей роль виночерпия, чьи руки буквально порхали в воздухе. Неожиданно девушка испуганно отшатнулась в сторону. Прокладывая себе дорогу среди людей, окруживших три огромных бочонка с пивом, к ней приближалась какая-то женщина, сдвинув назад повязанный на голове грязный шерстяной платок. По бокам ее неприятного, почерневшего от непогоды лица висели серые нечесаные космы. На вид возраст женщины определить было нельзя, так же как нельзя было определить цвет лохмотьев, в которые она была одета, но ярко-красный нос, рассеянный, мутный взгляд бегающих глаз и нетвердая походка выдавали в ней выпивоху. [прим:виночерпий – лицо, подносившее напитки на пиру]

– Что ты здесь делаешь, Марфа? – Владимир шагнул навстречу женщине.

– Не думай, что я пришла сюда пить пиво, эту грязную водицу... я пришла за куском хлеба... – с насмешливо-угрожающей издевкой ответила она.

Увидев Марфу, все замолчали и расступились, отойдя на шаг назад. Левой рукой женщина опиралась на длинную суковатую палку, похожую на посох паломника, а правой рукой протягивала отколотый по краям выщербленный горшочек к крану пивной бочки.

– Не ты ли говорила, что это грязная водица? – спросил Владимир.

– Да ладно, для утоления жажды два глотка не повредят. Ты хуже самих господ… как и все господские псы-холуи…

Нюшка попятилась, но грязная узловатая рука с длинными, как когти, ногтями крепко вцепилась в ее плахту.

– Давай-ка, открывай это и наполни мой горшок, – грубо потребовала Марфа. – И не больно-то гордись и возносись, ты ведь прислуживаешь господам. А то ишь, расфуфырилась…

Владимир собрался возразить, но тут вмешался Николай.

– Вспомните, что сегодня праздник в честь нашей барыни…

– Ба-а-арыни! – насмешливо передразнила Николая старуха.

– Что ты хочешь сказать о нашей барыне, дрянь? – возмущенно крикнул Владимир.

– О твоей барыне ничего… А что я думаю о тебе, лучше не говорить!

Марфа крупными глотками выпила содержимое своего жалкого горшочка и злобно сплюнула, едва не попав на робко возмутившуюся Нюшку. Владимир чуть было не ударил старуху, но не успел, потому что Николай, поняв, что Марфа пьяна, встал между ними.

– Убирайся отсюда, стервь, – велел Владимир, – и чтобы мы тебя здесь больше не видели…

– Ну да, я выпила… – вызывающе сказала странная женщина, достала из-под своих лохмотьев бутылку и сделала длинный глоток, а потом закрыла ее и снова спрятала.

Владимир шагнул к ней, но Николай его остановил.

– Не трогай ее, говорят, что это приносит несчастье.

– Пусть уходит отсюда, да поживее, – ответил Владимир, – чтобы барыня не проведала, что в селе, прямо у нее под носом, кто-то насмехается над ее порядками.

– Я буду делать, что мне захочется, – вызывающе сказала Марфа, глядя на мужчин и не переставая смеяться.

Тут к компании подвыпивших сельчан подошла Лиза в сопровождении Сашки, и все замолчали, уважительно давая ей дорогу, а те, кто сидел, почтительно встали. И только Марфа не шелохнулась, молча и злобно глядя на Лизу, но княгиня даже не заметила ее.

– Ты знаешь, где барин, Владимир? – спросила Лиза.

– В поповском доме вместе с лекарем и Ежовым.

– Тогда пойдем туда… Нюшка… ты тоже иди вместе с нами.

– Пошевеливайся, Николашка, позаботься о бочонке водицы! – расхохоталась Марфа. Лиза удивленно обернулась, чтобы рассмотреть фигуру возвышающейся среди бочек опустившейся женщины. Ее изумленно-вопросительный взгляд добрался до лица Нюшки.

– Кто эта женщина? – спросила Лиза. – Я никогда ее не видела.

– Это Марфа. Раньше она торговала оберегами и готовила снадобья. Она нигде не живет… бродит по дорогам, ну и заходит сюда раза два-три в год. Кто говорит, что она юродивая, другие – что она ведьма, но все ее боятся, потому что она может наслать порчу на людей и скотину, или сглазить... а детей на тот свет отправить.

– Не говори глупости, Нюшка! – Лиза повернулась, чтобы идти своей дорогой.

Нюшка увидела, как Марфа сделала какой-то жест, которым, как поговаривали люди, она призывала самог'o лукавого. До смерти перепуганная девушка истово перекрестилась. Увидев это, Лиза улыбнулась и вместо того, чтобы идти к попу, решительным шагом направилась к грозной старухе в окружавшей ее звенящей тишине. Все чего-то ждали.

– Чего ты хочешь? – обратилась к старухе Лиза. – Зачем пугаешь эту девушку?

– Не ее я проклинаю, а тебя…

– Это меня не интересует, – спокойно заметила Лиза. – Твои проклятия ничего не стоят. К тому же я не сделала тебе ничего плохого…

– Ничего… – зло процедила Марфа. – Это из-за тебя меня не зовут больше к хворым и не покупают мои снадобья. Это из-за тебя со мной обращаются, как с шелудивой псиной. Я сдохну от голода…

– Идем со мной… Я велю накормить тебя и дать тебе все необходимое…

Сделав еще шаг, Лиза заметила припрятанную Марфой самогонку. Быстро сунув руку в старухины отрепья, Лиза вырвала у нее бутылку и забросила подальше, не обращая внимания на негодующие вопли Марфы.

– Черт бы тебя побрал, проклятая воровка! Ты украла мою самогонку! Да пропади ты пропадом! Да чтоб ты сдохла вместе со своим дорогим ребеночком!

– Жаль, но я не позволю тебе приносить сюда свои порочные пристрастия! – ответила Лиза, невольно вздрогнув и побледнев.

Подошедший Александр услышал проклятия Марфы. В ярости он сильным ударом повалил старуху на землю и грубо пнул ее ногой, собираясь растоптать, как зловредное насекомое. Лиза бросилась к мужу и изо всех сил вцепилась в него, в отчаянной попытке стараясь удержать.

– Шваль проклятая! – в бешенстве кричал Карелин. – Я раздавлю тебя, как клопа!

– Не нужно, Александр, прошу тебя, – взмолилась Лиза, – не убивай ее…

Карелин отступил на шаг.

– Владимир, кто позволил этой женщине войти в деревню? Вышвырните ее отсюда и забейте палками! – приказал он, бледный от гнева.

– Нет, Александр… они не сделают этого!

– Эта женщина прокляла тебя… Она прокляла нашего ребенка!

– Но ты же не веришь в подобную чушь?

– Конечно, нет, но я знаю, как нужно обращаться с подобными людьми.