Ненавистный брак
Шрифт:
– Вот, я хочу, чтобы ты купила мне самогона. Ступай сию же минуту в деревню, а потом возвращайся сюда. Не ищи меня, я сама тебя найду. Я приду сюда ночью, около трех. И помни – обо мне ни слова. Думай, о чем говоришь... Будет лучше, если ты прикроешь свою растрепанную голову и лицо. – Наташа быстро развязала и стянула с шеи шелковый платок, и швырнула его в руки Марфы.
Старуха быстро схватила красивую вещицу своими скрюченными, узловатыми пальцами, донельзя счастливая перепавшим ей подарком. Она смотрела, как Наташа быстро вскочила в седло, сжала поводья и с удалью лихого всадника поскакала галопом к старинному поместью. Едва Маслова скрылась из виду, Марфа неслышно, как зверь, вернулась в свое тайное логово.
А между тем Александр подскакал к Лизе, мирно разговаривающей со священником. Она как раз обещала старому батюшке после рождения наследника попросить Александра уменьшить барщину, уверенная в том, что муж ей не откажет. Батюшка довольно улыбнулся, тоже уверенный в том, что князь не будет торговаться с матерью своего ребенка. Удивленная скорым возвращением мужа, Лиза радостно поспешила ему навстречу. Супруги шли вдоль края возделанного поля и оживленно говорили о делах. Карелин заметил, что сегодня крестьяне работали лучше, чем всегда, о чем без обиняков заявил священнику и жене. Лиза с восторгом говорила о весне и об этих землях, которые являлись житницей России, и могли бы стать закромами всего мира, если бы их возделывали такие люди, как князь.
Суровое лицо Александра смягчилось и стало умиротворенно-нежным. Нежность придавала ему в глазах Лизы б'oльшую силу и красоту, и делала его таким безгранично любимым. Немного погодя, Карелины распрощались со священником и вернулись домой. Когда они вошли в гостиную, купавшуюся в золотистых лучах весеннего солнца, Александр подошел к жене, стоявшей у рояля неподалеку от окна, и неожиданно прошептал:
– Лиза, я должен кое в чем тебе признаться... Я получил два письма от Павлы Петровны. Они предназначались тебе, но я распечатал их, поскольку на конвертах было написано мое имя. Павла Петровна хочет знать, как ты... Прости меня за то, что не сказал тебе раньше.
– Не думаю, чтобы я ее интересовала, для этого у меня не так уж много денег, – голос Лизы слегка дрогнул. – Но, скажи, нет ли в письме каких-нибудь вестей о Дмитрии... Мне хотелось бы узнать о нем.
– Есть... Дмитрий подался в уланы и служит в полковой разведке. Больше Павла Петровна ничего о нем не знает, да и и я тоже, хотя и велел разузнать. Полагаю, он служит под другим именем. Павла Петровна убеждена, что он пошел служить в память о вашем пап'a, и хочет, чтобы ты об этом знала...
– Значит, маман осталась одна, – еле слышно прошептала Лиза, чья злость на мать полностью испарилась. – Александр, я знаю, что ты назначил ей ренту, и благодарна тебе за твое великодушие.
Девушка чувствовала свое унижение всегда, когда речь шла о деликатной денежной теме, и вспоминала свою мать, переступившую через них обоих. Лиза подумала о Дмитрии, и ее сердце на секунду сжалось. Девушка мысленно вознесла молитву Пречистой Деве, чтобы она оберегла брата и позволила им увидеться снова. Александр наблюдал за женой.
– Я подумал, что после рождения нашего ребенка ты, возможно, захочешь вернуться в Керловку… или в Петербург, – медленно произнес он.
– Нет, Александр… я хочу остаться здесь, в Малороссии, – твердо ответила мужу Лиза.
Князь почувствовал, как его душа раскрывается навстречу свету, и лучистые потоки радости пронизывают его насквозь, заполняя до самых глубин. Однако искристому веселью не суждено было перелиться через край. Услышав знакомые шаги за спиной, Александр обернулся, и с видимым усилием сдержал охватившее его нетерпение.
– О-о-о, какой сюрприз! – неестественно радостным голосом воскликнула только что вошедшая в дом Наташа. – Я думала, что вернусь домой первой. Вы, должно, быть, летели на крыльях, чтобы опередить меня. Александр, я думала, что ты пообедаешь в деревне вместе со священником и господином Ежовым, который, как мне сказали, поехал туда, чтобы разыскать княгиню и присоединиться ко всем… А господин Ежов весьма симпатичный молодой человек, не правда ли?
Ничего не ответив, Лиза молча пожала плечами, а Александр, сославшись на то, что ему нужно найти письма Павлы Петровны и передать их жене, ушел в свой кабинет.
Наташа двинулась следом за князем, ничуть не беспокоясь присутствием княгини, и Лиза, в свою очередь, тоже пошла к себе.
– Где жена? – спросил Александр вошедшую в кабинет Наташу.
– Думаю, пошла к себе. Видимо, ей захотелось побыть одной. Должно быть, она опечалилась, когда ты сообщил ей новости о ее родне, вот ей и захотелось побыть наедине со своими воспоминаниями… Но как бы то ни было, ты, вероятно, должен понять ее, посочувствовать и простить…
Глубоко раненый в своих чувствах, Александр ничего не ответил. В его душе снова всколыхнулись забытые, было, сомнения. Давней подруге снова удалось сбросить его с высот небес на грешную землю, пробудив в нем злость, о которую так часто разбивалась его любовь к Лизе. Рядом с Лизой сомнение, раздражение, отчаяние и тоска от того, что честь не позволяла ему простить ее вину, исчезали, но перед наигранной фальшиво-сочувственной улыбкой Наташи они разрастались в громадные глыбы.
– Не понимаю, почему я должен ей сочувствовать! – ответил он, наконец.
– Прости, возможно, я неправильно выразилась. Она притворяется перед тобой, но я замечаю ее страдания и боль. Быть может, эти месяцы ей было бы лучше побыть с маман?
– Она не хочет жить с Павлой Петровной, предпочитает остаться здесь.
– Бедняжка, она старается сделать тебе приятное, порадовать тебя. Впрочем, в ее положении это логично. Она хочет во что бы то ни стало заполучить твою благосклонность к своему ребенку.
– Благосклонность! – сердито повторил Александр. – Не думаю, что можно назвать благосклонностью ту радость и гордость, с которой я приму на руки своего первенца. Ты как-то странно говоришь, Наташа, почему?
– Да нет, ничего особенного, просто я не так выразилась.
– Твои слова нелепы и глупы. Если ты хочешь мне что-то сказать, то говори прямо, не юли.
– Нет… нет… ничего, – Наташа отошла на несколько шагов, а затем вернулась. – Господин Ежов завтра уезжает. Доктор разрешил ему, потому что так захотела княгиня, но лично я считаю, что он еще достаточно слаб для столь долгих поездок.
– Причем здесь Лиза? Какое отношение имеет она ко всему этому? Если ты считаешь, что Ежов еще слишком слаб, то следуй моему совету и проводи его до Киева…
– Ты слишком торопишься избавиться от меня, Александр!
– Ничуть, но я хочу понять, что у тебя на уме.
– Мне хотелось бы, чтобы ты позволил Владимиру поехать в Николаевку и подождать меня там. Я дала бы ему кое-какие распоряжения, и он побыл бы там вместо меня до моего приезда. – Наташа подошла к князю еще ближе. – Я никогда ничего у тебя не просила, а сейчас молю об одной очень простой вещи. Позволь мне остаться здесь еще на несколько дней, только несколько дней. Мне так мало нужно для счастья, так сделай меня счастливой, ты это можешь, батюшка…