Чтение онлайн

– Помнишь те привольные малороссийские напевы, что ты играла тогда в отчем доме? – спросил князь. – Может, мы вдвоем попытаемся доставить Льву Ильичу удовольствие?

– Хорошо, хоть это так неожиданно и непросто… мы постараемся…

Супруги подошли к пианино. Довольно улыбаясь, Лев Ильич поднялся и сделал вид, что ищет что-то в своих карманах.

– Вот незадача. Кажется, я оставил в комнате свои сигареты от астмы. Я отлучусь на минутку, найду сигареты и вернусь, а вы пока порепетируйте.

– Не задерживайтесь, Лев Ильич, – крикнула ему вдогонку Лиза.

Руки Александра скользнули по клавишам, широкие и крепкие, с длинными, проворными пальцами. Сидя рядом с мужем на длинной скамеечке, Лиза с удовольствием смотрела на него, словно в зрачках мужниных глаз отражалась вся его душа. Лев Ильич торопливо вышел из залы и столкнулся с Наташей. Маслова резко отступила назад, за занавески, но ей не удалось скрыться от глаз врача. Он сурово смотрел на нее, и в его взгляде сквозили недоверие и любопытство.

– Вы наверняка думаете, что я подслушивала ваш разговор, но это не так, – враждебно произнесла Наташа, гордо выпрямив спину.

– Ну что Вы, коллега, полагаю, Вы слушали фортепьянную музыку. Поверить не могу, что такой умный человек, как Вы, не знает, что это просто преступление разрушать возможное безоблачное счастье.

– И кто же старается его разрушить?

– Только не я, дитя мое. Я-то как раз стараюсь добиться обратного.

– Я живу здесь гораздо дольше Вас, сударь, – надменно заявила Маслова, – и предупреждаю: стоит мне только захотеть, и Вы вернетесь в Киев… Помните об этом.

Не дожидаясь ответа, Наташа ушла, пылая от ярости. К себе она не пошла, а направилась прямиком в кабинет князя, отлично зная, что он всегда заглядывает туда перед сном. Маслова не ошиблась, вот и теперь Карелин вошел в кабинет и немало удивился, увидев там ожидавшую его Наташу. Князь не был по натуре дипломатом, а потому, взяв быка за рога, немедля приступил к делу.

– Возвращайся в Николаевку, Наташа, – без обиняков заявил он, – боюсь, роль управляющего Владимиру не по плечу.

Наташа попыталась защититься, но поняла, что на этот раз победа осталась за Лизой.

– Ну нет! Я не позволю им выгнать меня! – процедила она сквозь зубы, оставшись одна.

Наташа снова спустилась вниз и вошла в кабинет, зная, что Карелин позвал к себе Николая, чтобы отдать ему распоряжение: утром подготовить для княгини экипаж. Увидев перед собой вошедшую Наташу, князь не скрывал своего недовольства, но заметив, как перекосились от волнения красивые черты ее лица, решил поговорить с ней еще немного, но при этом стоять на своем и не отступать.

– Что она наболтала обо мне? – в отчаянии выкрикнула Наташа. – Не отрицай, это она, твоя жена, отсылает меня подальше от тебя!

– Наташа, это полнейший абсурд! – возразил князь, теряя терпение.

– А если она недостойна твоей любви, Александр? – осмелилась начать издалека охваченная ревностью и гневом Наташа. – Если бы кто-нибудь сказал тебе, что долг жены для нее не так уж свят?

– Черт! – вскочив на ноги, взревел Карелин и диким зверем метнулся к Масловой, с силой вцепившись в ее плечи.

– Александр? – испуганно вскрикнула она. – Ты сошел с ума? Отпусти меня!

Пальцы князя, как когти, впились в нежную кожу молодой женщины, но он нашел в себе силы приглушить яростный огонь в своих глазах, и грубо оттолкнул ее от себя.

– По-моему, это ты сошла с ума, Наташа. Только безумец может решиться говорить такое, но я отлично понимаю, что ты говоришь так от ревности и досады… Твоя ревность так же ничтожна и смешна, как и твоя любовь…

Эти слова были для Наташи сродни пощечине. Она никогда не говорила князю о своей любви, стараясь скрыть ее, а Карелин всегда щадил ее чувства, потакая ребяческому притворству.

– Ты достаточно хорошо знаешь меня, чтобы понимать, как опасны и глупы твои поступки, – мягко продолжил Карелин, и Наташа опустила голову, униженная и взбешенная. – А “она”, как ты ее называешь, – княгиня Карелина, и она будет матерью моего ребенка. Эти две причины делают ее достойной и уважаемой для всех, кто живет под моей крышей и ест мой хлеб. Здесь недопустимы даже тень сомнения и подозрения.

– А если для сомнений есть основания? – Маслова отчаянно стояла на своем.

– Сомнений не должно быть, только чистая правда. С доказательствами. Чистая правда, которую ты вложишь в эти руки, а они знают, что делать… И не смей больше заикаться об этом, Наташа. Или ты можешь доказать свои слова?

Карелин снова схватил ее за плечи и сильно тряхнул. Наташа задрожала от боли, страха и безнадежной любви, но ее губы крепко сжались, не давая вылететь слову, которое могло бы обернуться для кого-то смертью. Она боялась, по-настоящему. Боялась человека, которого боготворила, обожала до безумия, и ради которого готова была на преступление. И снова руки Александра отпустили ее, грубо оттолкнув.

– Забудь все свои дела на завтра, – холодно сказал Карелин. – Утром ты едешь в Николаевку! Я не хочу встретиться с тобой здесь, когда вернусь! Ты слышала меня? Завтра утром ты уедешь, и чтобы я больше не видел и не слышал тебя! Я ничего не хочу знать о тебе, Наташа!

Маслова даже не поняла, что осталась в кабинете одна. Александр ушел, и она разрыдалась, но тут же вытерла слезы рукавом, превратившись в хладнокровного, свирепого и беспощадного врага.

– Нет, не бывать этому! Они прижали меня в угол – тем хуже для всех! – сказала она, твердым шагом выходя из кабинета. Наташа вышла из боковой двери, пересекла двор и направилась к конюшне. Оседлав лошадь и взяв поводья, она на секунду высунулась из двери и огляделась по сторонам. Убедившись, что никого нет, Маслова поехала в раздольные поля на поиски Марфы.

В ярости Карелин выскочил из кабинета, но, к счастью, столкнулся с Катей. Старая служанка сумела успокоить его, поговорив с ним несколько минут.

– А уж барыня наша так рада будет поехать с тобой в поля, батюшка, – сказала Катя. – Она ведь так убивалась, так горевала да плакала. Любит ведь она тебя, когда ты с приказчицей уезжал, а она дома оставалась.

Эти сладостные слова верной служанки проливались бальзамом на душу Александра.

– Могу ли я подарить матушкино кольцо жене, Катя? – желая испытать служанку, спросил Карелин и достал висевшее на шее обручальное кольцо.

– Можешь, батюшка, – улыбнулась та. – Я ведь сказала, что ты можешь подарить ей это кольцо, когда она родит тебе ребенка, а это уже не за горами. Она достойна твоей любви и уважения! Я, батюшка, душой твоя, как могут быть твоими мои руки, а барыню я люблю, потому что знаю, что тебе принадлежит ее сердце.

– Спасибо тебе, Катя, – растроганно пробормотал Карелин. – Передай Лизе, что Наташа завтра уедет, и больше никогда не вернется в Карелинку.

***

Кумазин вошел в дом, несколько обеспокоенный, и Надя вопросительно посмотрела на мужа.