Чтение онлайн

Юноша смотрел на далёкие горящие огни.

Завтра две армии. Две громадины столкнутся лоб в лоб. Восемьдесят тысяч человек, большинство из которых через день-два погибнут. В крупных подобных сражениях потери обычно составляли от двадцати до пятидесяти процентов с каждой стороны. Иногда больше. Что значит из восьмидесяти тысяч живыми останутся в лучшем случае пятьдесят. В худшем — тридцать. Выходит, в Долине Мёртвых Костей прибавится пятьдесят тысяч трупов.

Воробей медленно выдохнул, видя, как дыхание на морозе превращается в пар.

Война. Старая как мир. Но, почему-то, неизбежная часть человеческой природы. Неуж-то нельзя жить как-то иначе?

Он постоял ещё немного, оценивая духовным зрением рельеф долины, отмечая возможные позиции для стрельбы. После развернулся и пошёл обратно в свой сектор.

…

Ванька лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Степан, сидя на своей подстилке, затачивал нож.

— Вернулся? — поднял он голову, услышав, как Александр входит.

— Угу, — отозвался тот, снимая сапоги и ставя у изголовья.

— Долго ты гулял. Где был?

— Осматривал лагерь. Поднимался на холм, смотрел на долину.

— И как впечатления?

— Масштабно, — коротко ответил юноша, устраиваясь на своей подстилке. — Очень масштабно. И очень серьёзно.

Ветеран кивнул, продолжая заточку. Звук мерный, успокаивающий. Шшш-шшш-шшш.

— Сашка, — позвал Иван юношу через минуту.

— М?

— Ты боишься? Боишься битвы?

Александр помолчал, раздумывая над ответом. Всё-таки Иван — новичок, не смотря на его возраст.

— Боюсь. Но больше самой смерти боюсь умереть глупо и бессмысленно.

Степан усмехнулся.

— Верные слова говоришь. юноша. Так что, Ваня, попусту не рискуй и действуй с головой.

— П-понял, — кивнул тот.

Они замолчали. Снаружи слышались голоса патрульных. И вскоре всё стихло.

Юный «Воробей» закрыл глаза и заставил себя расслабиться. Нужно отдохнуть. Завтра будет долгий день. Очень долгий. И несомненно, опасный…

Примечание: ребят, практически 77к знаков за 8 дней) Учитывая, что текст довольно сложный — нужно было показать слишком много точек зрения персонажей на произошедшее, пережить каждую эмоцию, то считаю вполне себе ХОРОШИЙ ТЕМП!)))))))) А дальше нас ждёт МОЧИЛОВО! НАКОНЕЦ-ТО!))) Немного устал от драмы)))))))))))))))) Сколько кофе выпил! Кстати, какая из реакций персонажей на смерть Ненормального Практика вам понравилась больше всех?(это не байт на комменты!:D )

Итак. Думаю, осталось две БОЛЬШИХ главы до конца тома. Скорее всего, выпущу их вместе)

Пять тридцать утра.

Открываю глаза. В палатке темным-темно. Ни капли предрассветных лучей. Снаружи — дубарь. Степан на соседней подстилке шуршит одеялом, кутаясь плотнее. Ванька сопит, свернувшись калачом, пытается сохранить тепло бедняга. Представляю, какого им. Не будь серебряного ядра, что работает как встроенная печка, регулируя температуру без моего участия, тоже мёрз бы как цуцик. Спасибо эволюции.

Зеваю.

Что ж, пора вставать. Впереди «отличный» день. Ага. Погода жуть. Самое то для массового убийства. Да и компашка подобралась немалая: восемьдесят тысяч рыл. Легендарное побоище меня ждёт, уж точно. Даже предвкушаю. Интересно, в какой момент в битву вступят генералы? На пике? Или когда одна из сторон будет терпеть очевидное поражение? Всё может быть, но то, что Разин покажет себя в деле — в этом не сомневаюсь. Что ж, самому не помереть бы к этому времени, хочу увидеть его битву. Остаётся лишь гадать, кто выступит на стороне британцев в качестве дуэлянта против нашей машины для убийств. Аннабель? Кстати, какой у неё ранг? Надо бы узнать. Она-то про меня, наверняка, знает больше, чем я про неё, раз послала наёмников. Несправедливо. А я — человек простой. Вижу несправедливость — борюсь. Борюсь, борюсь и борюсь. Выходит, придется бороться с Аннабель. Повалять её на ковре, после войны, да на лопатки, хе-х. Шучу конечно. Вдруг там страхолюдина каких свет не видывал. К тому же, как её там кличут? Стальная Роза? Точно. Очевидно — дама с характером. Ну, мы тоже пальцем не деланные. Так что, если сведёт нас лихая, посмотрим, кто кого.

Отпиваю из фляги воду. Надо бы умыться пойти, вот только негде. Придётся в старых добрых русских традициях — снегом. Да, никаких пяти звёзд в поле не предусмотрено, особенно во дни битвы. Хотя, Малинин вроде как баню обещал, если сегодня выступим более-менее успешно. Придётся попотеть. Я и без бани собирался выложиться, но от парилки отказываться не буду. А проиграем — ну что ж, обойдусь и без неё. Так или иначе — от одного меня вряд ли зависит ВСЁ сражение. Уверен, у британцев будет полным-полно мастеров и магистров. А потому, если с первых минут раскрою себя — тут же стану приоритетной целью. И придётся отбиваться от кучи элитных практиков. Может не сразу конечно, но на меня точно нацелятся. Я-то совсем не против. Наоборот, удобнее, когда пища сама бежит под нож. Вот только что делать, если их будет слишком много? Объективно говоря, могу и не вывезти. И здравствуй трансформация. Тогда всем будет не до шуток. Особенно мне. Сочтут за демона! И свои и чужие. А если опустить трансформацию, но раскрыть реальный нынешний ранг магистра третьей ступени, то из штаба Разина тут же поступит запрос, дескать это что за перец практически архимагистр среди наших?! И наш ли он вообще?! А там — хоп! В досье: Александр Северов! Вопросики? Вопросики! Так что подытоживая свою тактику: раскрываться в начале битвы — наихудший для меня вариант. Во-первых, упущу множество питательных практиков, коих можно прикончить и выкачать. Во-вторых, не доведу дело до конца, а ведь обещал Разину принять участие в битве. Ну и, в-третьих, не хочу очередного гемора. Тишину хочу. Спокойствия. Умиротворения. Просто воевать и убивать. Или быть убитым. Никакой ответственности. Пусть за всё отвечают другие. Я же просто наслажусь этой битвой и подсоблю навыками для достижения победы. Такой вот план. Простой, как гвоздь.

Сажусь на корточки, скатываю одеяло. Накидываю сапоги и выхожу умыться. Рядом никого. Снимаю маску и обтираюсь снегом. Хорошо, чёрт дери. Активирую эфир, высуши на лице кожу и натягиваю маску обратно. Н-да. Спать в ней тот ещё квест. Хорошо хоть ремешки расслабил. Иначе было бы как в эксперименте, когда на арбуз натягивали сотни резинок. К утру моя башка чувствовала себя бы также. Возвращаюсь в палатку. Проверяю снаряжение. Всё на месте. Парочка кинжалов. Набор ножей. Две сумки с болтами для стрельбы. Конечно, будучи магистром третьей ступени умею создавать и эфирные, но для отвода глаз в качестве инициированного прикупил обычных. А вот во второй сумке — самозаготовки с сюрпрайзом. Да и болтами те «игрушки» назвать язык не повернется. Убойные штучки. Сверхубойные, хе-х. Так и чешутся ручонки проверить этих «тяжеловесов» на живой силе противника, но пока выдохну. Всё впереди — не время заводиться. А то я такой — и без армии свалю сейчас один против всех британцев. Вот бы они офигели. Пришёл чел к ним в маске воробья и давай палить с чудо-арбалета! Ненормальный Практик 2! Новая кровь! Хотя-я, в этом случае меня бы прозвали как-то иначе. Воробей-бум? Не, хрень. В общем, на названия у меня всегда был затык — люди с этим справляются куда лучше. Фантазия у них будь здоров. Я даже техники свои никогда и никак не называл. Просто типа, а-ля слабая техника, средняя и сильная. И чуток завидовал, когда практики выкрикивали нечто красочное, дескать «Падающая Звезда!», «Ураган невесомых клинков!» и прочее. Красиво елки-палки. Ладно, что там с арбалетом. На месте. Жаль. Думал кто-то решит украсть. Зря значит устанавливал противоугонный контур. Так бы у воришки оторвало обе руки. Ну, ничего, в следующий раз положу его на более видное и доступное место. Да, у меня настроение понаблюдать как какому-нибудь шустрому дельцу оторвет ручонки. Уверен, зрелище будет запоминающееся, хоть и жестокое. Скажу потом, что это дед ещё давно впечатал контур от ушлых пассажиров. Да и вообще, можно много чего на него спихнуть. Удобно. Прости, несуществующий дедуля, все мои будущие косяки лягут на твои могучие плечи.

Застегиваю кожаный панцирь. Сверху плащ. Да, тот самый, что честно выиграл у Разина. Вот только тот сменил цвет на чёрный. Виноват, собственно, ДЕД со своими постоянными экспериментами. Ладно, шучу. Я. После того, как свалил с Петербурга, вспомнил, что плащ поглощал эфир и тем самым самовосстанавливался. В общем, скормил ему порцию духовной энергии. Тот запросил ещё. Жадный проглот. Минимум силу трех мастеров сожрал, а после и сменил цвет на черный. Что это дало? Не знаю. Пока не заметил отличий. Может смогу летать? Ха-х, было б забавно. Но если с маленькой скоростью, то нахрен надо. Зависну над землей, как Вини-Пух, и кранты, расстреляют с пушек. Также палят по воробьям большие дяди, да? И один бедненький воробушек станет кормом. Такого счастья не надо, спасибо. Возвращаясь к плащу, да, теперь он чёрный. Вот. Что до сапогов, то куда ж без родненьких. Конечно я в них! Застегиваю пряжки. Ну всё. К весёлой прогулке по полю боя, что через пару часов превратится в месиво из крови и дерьма, готов.

— Сашка? — приподнялся Степан. — Уже не спишь?

— Угу.

Он помолчал, потом вздохнул.

— «Сегодня» уже наступило, значит.

— Да.

Ещё одна пауза. Слышу, как он шуршит, садится.

— Страшновато немного, — неожиданно признаётся он.

Не отвечаю. Что тут скажешь? Всем страшно. Даже мне немного не по себе, хотя я пережил уже столько боёв в прошлой жизни, что сбился со счёта. Но каждый раз перед настоящей мясорубкой внутри что-то невесомое. Что-то скребет. Чувство сомнения — переживу ли? Инстинкт самосохранения никуда не девается, сколько бы раз ты ни смотрел смерти в лицо. Понятно, что в горячке боя забываешь про всё, и просто делаешь свою работу. Сражаешься. Пытаешься выжить. Но перед боем есть лёгкий флёр волнения. Нет в этом ничего трусливого. Осудительного. Просто принимаешь, как часть себя, и идёшь в бой.

— Ванька, вообще, похоже не спал, — продолжает Степан ещё тише. — Слышал, как он ворочался всю ночь? Боится парень, побольше нашего. Как бы не сорвался.

Смотрю в сторону Ваньки. Лежит неподвижно, но дыхание неровное. Притворяется спящим. Слушает. Понимаю его. Первая настоящая битва — как первый прыжок с парашютом. Либо раскроется, либо размажешься по земле. Приятного мало. Но если переживёшь — в следующий раз будет легче. Намного.

— Не сорвусь я, — проворчал он и тоже стал подниматься.